Арина Цимеринг – Правила выживания в Джакарте (страница 112)

— Ахмед, в кабину. Быстро, — хрипит Басир. — Оставь мне второй пистолет.

Кирихара решает даже не смотреть на Ахмеда — только делает короткий и медленный шаг в сторону, чтобы тому легче было пройти. Смотрите, пак Басир, я не в отчаянии, я решительно настроен на сотрудничество. Достаточно внушаю доверие?

Шаги Ахмеда заглушает новенький ковролин в проходе между креслами. Кирихара стоически выдерживает гляделки с Басиром — настолько сложную игру, что в какой-то момент становится совсем просто.

Тот молчит. Отсутствие дырки в форме сорок пятого калибра в своей голове Кирихара воспринимает как предложение говорить дальше.

— Возможно, пустив в оборот оттиски Гринберга, вы захотите добраться и до самого…

— По делу, щенок, — обрывает тот его блеяние. Он звучит… грубовато. Кирихара малодушно надеется, что не станет боксерской грушей, на которой старик выместит накопившийся за день стресс. — Как только мне становится неинтересно — я стреляю.

Дверь самолета позади Басира закрыта на металлический стопор. Чтобы открыть, понадобится четыре-пять движений. Много. Только если не…

— Я хотел бы выменять свою жизнь на эту информацию, — лаконично говорит Кирихара.

— Как ты думаешь, — господи, как же Кирихаре не хочется участвовать в интерактиве «Злодейские загадки», — если бы я верил на слово каждому никчемному проходимцу, я бы чего-то добился?

Кирихара волевым усилием создает эффект уважительного трепета на лице, а сам думает: «чего-то» — это чего? Сожженной Хамайма-Тауэр? Перестрелянных подчиненных, трупами которых завалено все шоссе на подъезде? Такие себе победы.

— Нет, пак Басир, — коротко отвечает Кирихара.

— Тогда с чего мне тебе вообще верить? — Басир качает головой. — Я ведь наслышан про тебя, Эллиот Кирихара… обманувший Секретную службу США.

Его так и дальше будут называть? Эллиот Обманувший Секретную службу США Кирихара?

— Человек, не умеющий сохранить преданность своим господам, веры не заслуживает.

Для таких, как Басир, очень важно, чтобы мусор не мешался под ногами. Старательно и безукоризненно выполнял свою работу. И каждую секунду, каждую секунду помнил, где его место, — и Кирихара знает, кто он в его глазах. И поэтому решает говорить на его языке:

— Среди людей, которых я предал, никогда не было моих господ.

Двигатель самолета оживает — салон начинает слегка вибрировать, и Кирихаре нужно как следует ускориться, иначе Басир и правда заберет его с собой. Будь он Эйданом Ридом, он бы смог угнать его в процессе, но Кирихара не Эйдан Рид.

— И на кого же ты работаешь?

Выдумывать приходится на ходу.

— Не будем сразу раскрывать карты, пак Басир, — отвечает он. — Потому что пока только информация оставляет меня в живых.

И, как и любое вранье на ходу, звучит оно не очень убедительно.

— Ты пытаешься меня обмануть, иностранец? Я теряю терпение.

В салоне становится шумно — это начинают оживать лопасти турбин. Самолет вот-вот выедет из ангара.

— Мои наниматели помогли Гринбергу пробраться в ваш город. — Кирихара прикидывает расстояние до выхода. — Мои наниматели помогли Гринбергу здесь обустроиться. — Оценивает свои шансы. — Мои наниматели дали мне поддельные оттиски, которыми я заменил настоящие. — Ему нужно еще несколько секунд подумать! — Мои наниматели работают с Гринбергом.

— Имя, — приказывает Басир. — Говори имя.

Ага, и паспортные данные всех Кирихар, чтобы ты перерезал всю родню и затоптал мамин палисадник.

Времени на умные планы не остается, и Кирихара решает прибегнуть к самому примитивному.

— Я скажу вам его, если вы… Вот черт! — Кирихара резко поворачивает голову к окну, меняется в лице и подается назад.

И на удивление, это работает.

Басир отвлекается: делает шаг к окну, перестает фокусироваться на оружии. Он старый и низкий, а Кирихара — молодой, высокий и только что его развел, как пятилетку.

Тех двух секунд, что Басир смотрит в окно, достаточно для Кирихары, чтобы выхватить с сиденья свой отложенный пистолет и развернуться боком в проходе.

Заметив это, Басир злобно рявкает:

— Ахме…

— Не думаю, что это здравая идея, — предупреждает Кирихара, краем глаза следя за кабиной пилота. — Я хороший стрелок. Я выстрелю в вас раньше, чем он в меня попадет. Потом он меня, конечно, убьет. Но будет уже поздно.

И говорит он это так уверенно, будто да, действительно — трижды «ха»! — хороший стрелок, будто попадет, а не промажет, будто успеет сделать хоть что-то, если Ахмед решит его убить. Выходит почти скучающим тоном… Да и, если честно, Кирихара почти не боится. Как будто Джакарта его чем-то заразила.

— Просто выпустите меня отсюда, пак Басир, — предлагает он, кивая на дверь, — и улетите со своими оттисками туда, куда вам нужно. Разойдемся каждый при своем.

Басир злится: это видно по сжатым челюстям, по раздувающимся крыльям носа, но где-то рядом начинают стрелять, и это перевешивает. Они оба понимают, что ему надо убраться отсюда как можно скорее.

— Проваливай, — цедит он.

Кирихара просачивается мимо него во входное отделение фюзеляжа; ни тот, ни другой не опускают пистолета. Одной рукой, не глядя, открывая дверные запоры, Кирихара спрашивает:

— Лукман Перети все еще жив? — Лицо Басира говорит о том, что Кирихаре лучше уносить ноги, пока жив хотя бы он. Тяжелая металлическая дверь медленно открывается, освобождая путь наружу. — Ладно, можете не отвечать, но на всякий случай я прихвачу… — он тянется и хватает увесистый аптечный чемодан, — это.

Спускаться по трапу спиной вперед, продолжая в кого-то целиться, — не самое простое дело, но Кирихара справляется.

Когда он оказывается на земле — боже, у него получилось, — дверь захлопывается.

И самолет начинает выезжать из ангара.

Возможность спастись неуверенно маячит на горизонте. Если Рид будет достаточно ловок, достаточно быстр, достаточно осмотрителен и все это помножит на два, чтобы быть ловчее, быстрее и осмотрительнее Деванторы, у него может получиться. Этот люк открыт, как и два следующих, — Девантора слишком умный, он к ним не сунется. А вот самый дальний призывно манит. Ну давай, Эйдан Рид, шепчет люк, запихни в меня жопу Деванторы. И Рид с ним абсолютно солидарен.

— Ты же помнишь, что у тебя там бедный старик плачет, ждет тебя? — Стоя на вершине покатой крыши, они оказываются в нескольких метрах друг от друга, а значит, Рид может открыть рот.

Девантора приглаживает волосы — кровавый стайлинг держит намертво — и тяжело дышит:

— Зато как он будет радоваться, когда я принесу ему твою голову.

Он наступает, и Риду не остается ничего другого, кроме как делать медленные шаги спиной вперед. Главное теперь — самому в люк не провалиться.

— Да ладно, зачем старику моя голова? — Он примирительно выставляет руки вперед. — Он даже наверняка не помнит, как меня зовут! Себе лучше оставь.

— Хорошая идея! — У Деванторы глаза загораются, как у ребенка, который по изгибам подарочной упаковки догадывается, что внутри тот самый желанный подарок. — Сделаю себе из твоего черепа чашку.

Маньяк. Он просто маньяк.

— Ты сейчас шутишь, я надеюсь?

Так, два открытых люка он прошел, значит, за ними благословленный Богом третий, закрытый. Проверять смысла нет: как только Рид хоть малейшим движением спалит план, он подпишет себе смертный приговор.

— Шучу, конечно! Из твоей маленькой глупой головы даже чашку не сделаешь — так, рюмочку!

Вот вроде и обосрал, а вроде и отлегло.

Девантора делает резкое движение вперед, и Риду приходится срочно податься назад, но крыша наклонная, равновесие удержать трудно, и в итоге он валится на спину, смешно взмахнув руками и совсем несмешно приложившись затылком.

— Слушай, не надо умирать самому. Мне будет обидно. Я тут стараюсь, — смеется Девантора, возвышаясь над ним окровавленным с ног до головы ангелом смерти.

Придерживая затылок, Рид приподнимает голову и цедит:

— Без ножа режешь.

— О, спасибо за напоминание.

И тогда Девантора достает из набедренной панели нож.

Снаружи повсюду беспорядочно стреляют охранники, итальянцы и люди из «Аль-Шамеда», и, если самолет Басира их всех не передавит, Кирихара не представляет, что делать с раненым Юдой. Умирающим Юдой?

— Вот черт. — Кирихара падает на колени рядом с ним. Неподалеку — еще два тела, оба картелевцы, признаков жизни они не подают: видимо, Юда уложил немало людей на пути сюда.

— Все… не так плохо… как выглядит. — Юда зажимает рану на боку. Выглядит он бледным, но терять сознание не собирается. Пока не собирается.

Самолет выезжает, оставляя их в ангаре одних.