Арина Цимеринг – Как поймать монстра. Круг третий. Книга 1 (страница 6)

Но, видит бог, он начинал выходить из себя.

– Здорово, – выплюнул он. Хотелось курить. Еще больше – есть. – Обычно я бы сказал, что раз это запечатали, то оно должно иметь классификацию. Гребаный класс угрозы. Предложил бы действовать как и с любой демонической тварью. Но давайте, удивите меня. Может, есть что-то еще?

– Нет, ты прав… – растерянно кивнул Эшли (безответственный идиот, пусть не думает, что Сайлас спустит это ему с рук), оглядывая стол.

Роген, видимо, устала держать фонарь и положила его, так что теперь комната освещалась криво, однобоко. За окном темнело, и тусклый свет превращал окружающую разруху в интерьер из фильма ужасов.

– Классификация…

Сайлас полез в карман за последней пачкой.

– Я думаю, – наконец решился Эшли, подбирая слова, – я думаю, это божество.

Роген удивленно повернулась. Рука Доу замерла на полпути.

– Извини-ка, – довольно вежливо для этой ситуации сказал он. – Ты думаешь, это что?

– Я имею в виду… – Норман всплеснул руками. – Мне кажется, что в этом случае «божество» – подходящая классификация. Почему ты на меня так смотришь?!

Потому что Сайласа никогда не удовлетворяли простые ответы. Но ты их, твою мать, слишком усложняешь.

– Люди называют «богом», – Сайлас изобразил пальцами кавычки, – чуть ли не любую силу, которая действует в плоскости, выходящей за рамки их понимания. Что значит «подходящая», библиотекарь? Подходящая для чего? Для очередной библейской байки?

Эшли свел брови к переносице.

Злишься? Иди к черту.

– Для того уровня угрозы, который я подразумеваю, – огрызнулся он.

– Ну и какой уровень ты подразумеваешь? Ты хочешь теперь называть «божеством» объекты критической или экстремальной угрозы? Но ни один дух класса Э, а это, если ты забыл, самый высокий существующий класс, не способен на…

– Черт, да просто экстраполируй! – вспылил Эшли. – Здесь почти нет людей, ему нечем питаться! Поставь мысленный эксперимент: что будет, если поместить эту сущность в городские услови…

– Мы не знаем его характеристик, чтобы делать такие допущения!

– Они прямо перед тобой!

– То, что прямо передо мной, не укладывается в Э, но это не повод называть эту тварь боже…

Эшли рявкнул:

– Есть класс угрозы выше Э!

После этого никто ничего не сказал. Сайлас очень-очень медленно поднес сигарету ко рту. Роген уронила лицо в ладони и глухо что-то простонала.

Глянув на нее, Эшли тише добавил:

– Он неофициальный. Но вы прекрасно знаете, о чем я.

Сайлас неожиданно ощутил, насколько сильно замерз. И устал.

Управление ранжировало всех существ – «объекты», прекрасное, безопасное слово, черным по белой бумаге с официальным штемпелем, – по уровню угроз. Как только что-то неизвестное попадало в базу данных, ей тут же присваивалась одна-единственная буква, которая тем не менее несла смысл для каждого агента.

Восемь уровней угроз, от нулевой – буква Н – до экстремальной – Э.

Но работа агентов не всегда ограничивалась официальной бумагой со штемпелем. Были случаи – говорили, что это пустые сплетни, обычные офисные легенды, – когда Управление присваивало и другой статус.

Класс Х, класс «Икс». Объект исключительной угрозы.

Серьезно, Норман Эшли, иди к черту.

Краем глаза Сайлас увидел, как Роген поднялась с места. Он бы, ей-богу, сейчас не удивился, если бы она взяла пистолет со стола и пустила в них по пуле – просто потому, что божество класса «Икс» так ей приказало. А что, почему бы и нет? Но на деле Роген просто молча скрылась на кухне. Прошло несколько долгих секунд – и загремела печь.

Да, подумал Сайлас, прикрывая глаза. Хорошая идея.

Когда он открыл их снова, Эшли опустился в кресло напротив него, нервно перебирая пальцы. Сайлас не знал, что его злит больше: всё вокруг, изнуряющий голод, постоянный холод, то, что сегодня земля под ногами решила развалиться на кусочки, или то, что он сейчас вскрывал свою последнюю пачку. Больше сигарет не было и не будет.

– Закономерность возникновения энергетических сущностей проста, – медленно и устало сказал Эшли. – Есть некое событие или место, которое провоцирует возникновение энергетического потенциала… Который, в свою очередь, и становится причиной последующих событий с той же энергетической полярностью. Я знаю, – вздохнул он, когда Сайлас открыл рот, – что ты это тоже знаешь. Дослушай, пожалуйста, до конца.

Роген появилась в дверях, отряхивая руки. Сайлас отчетливо ощущал, как в кухне постепенно поднимается температура, и почувствовал что-то похожее на благодарность. Лицо у Роген было таким же усталым, как у Эшли и, скорее всего, как и у самого Сайласа.

– Норман, – попросила она, – пожалуйста, у нас нет времени…

– Нет, это важно, – покачал головой тот. И посмотрел на Сайласа. – Ты ведь ищешь логику. Но и я тоже. Я… В то, что я сейчас скажу, вы должны поверить сразу, иначе мы потеряем кучу времени. – Эшли обвел их взглядом.

Сейчас Сайлас, если честно, был готов ко всему, так что просто махнул рукой. Валяй.

Эшли глубоко вдохнул. И потом произнес:

– Как я и сказал. Не было никаких деревенских. – Он зябко потер грязные, в ссадинах руки. – Мы всё правильно поняли, это были тысяча восемьсот восьмидесятые. Только вот они не врали: это не их предки сюда приехали. А они сами.

Сайлас задержал дыхание. Это состыковалось неожиданно правдоподобно: иллюзия наложена не только на сами дома. Все, кого они видели, давно уже мертвы. Все, что они здесь видели, случилось сотню лет назад.

– Думаю, Йен искал прииски и вышел на эту местность. Привез сюда остальных из Лимерика. А затем… затем Самайн начал на них влиять. Может быть, как на нас? Не знаю. Мойра не объяснила точно, ведь призраки не могут говорить прямо…

Сайлас опустился на скамью напротив Эшли, и тот поднял на него взгляд:

– Но вот что я знаю: Самайну нужна была Мойра. Он что-то сделал со всеми… со всеми остальными. Но не с ней. Она заперлась в этом доме, – он посмотрел в сторону комнаты старухи, – а затем выстрелила себе в голову.

– В глаз? – сообразил Сайлас.

Эшли кивнул.

– Как ты знаешь, обычно сила объекта зависит от времени его существования… А Самайна запечатали здесь пикты. Знаю, вы обычно пропускаете мимо ушей все, что я говорю, но…

– Докельтское население острова, – перебил Сайлас. – Прибыли сюда после окончания Валдайского оледенения. Оставались в изоляции до прихода римлян. – Он пожал плечами. – Я все помню. Даже если иногда это кажется мне полным бредом. Так сколько это веков, библиотекарь?

– Не веков, – покачал головой Эшли. Он вытянул ноги и уткнулся ими в ножки скамьи, опустив взгляд на свои ботинки. – Думаю… по моим расчетам…

Ну же. Скажи это. Сайлас готов пообещать, что не будет спорить. Уже плевать.

– Около двенадцати-тринадцати тысяч лет.

Роген ничего не сказала – только откинула голову на дверной косяк, прикрывая глаза. А вот Сайлас ощутил, как голод, терзающий желудок, сжал и выкрутил его. Болезненный спазм заставил прижать ладонь к животу.

«Не демон. Божество», – сказал библиотекарь, глядя на них своими дурацкими честными глазами. «Тринадцать тысяч лет», – сказал он, и эти слова лезвием гильотины зависли в воздухе. Казалось, если кто-то пошевелится и издаст звук, она рухнет. Больше никто ничего не говорил.

Мы не выберемся отсюда живыми, опустошенно подумал Сайлас, поднося сигарету ко рту. А затем остановился, потому что первым услышал хруст снега. И шаги. К тому моменту, как дверь снова распахнулась, он уже был на ногах.

– Приветики-котлетики, – прохрипел Махелона, которого Блайт втащил в дверной проем.

Его тело было сплошным красным пятном.

Вы стоите в кругу. Белтейн никогда не наступит. Холмы никогда не закроются. Свеча вспыхивает и чадит.

Слова, сказанные Им – Самайном ли, Кет Круахом или как там эта тварь себя величает, – носились в голове Джеммы по кругу, как идиотская бегущая строка, пока она методично работала иглой. Кровотечение еле прекратилось: Джемма думала, что кровь никогда не остановится, столько тканей было повреждено. Но потом в какой-то момент она наконец перестала течь – и Джемма тут же схватилась за иглу.

Кэл опять сделал невозможное – не умер от потери крови, добираясь сюда с холма. Джемма оставила удивление на задворках сознания, сосредоточившись на том, чтобы вытянуть его из костлявой хватки смерти, вцепившейся ему в бок.

«Вы стоите в кругу, – повторяла она про себя, пытаясь не думать, что в ее руках находится жизнь Кэла. – Свеча вспыхивает и чадит».

«Ну и что ты имел в виду?»

С Белтейном было более-менее очевидно. Первое мая, праздник весны и жизни, которым отмечали конец зимы или, по-другому, как теперь стало ясно, конец Самайна. Вполне вероятно, что в древности Кет Круах властвовал над этим местом всю зиму и покидал его только с приходом Белтейна… Но если этот урод давным-давно освободился, то почему это теперь Белтейн не должен никогда наступить?

– Полегче… детка, – просипел Кэл, дернувшись под рукой Джеммы.

Та мрачно взглянула на него исподлобья: