Арина Цимеринг – Как поймать монстра. Круг третий. Книга 1 (страница 5)

– Так. Ну. Это карта, – прокомментировала Джемма, освещая стол фонарем, а потом нахмурилась.

Да, точно карта – из старых, на желтой плотной бумаге. На ней не было ни плана деревни, ни шахты, но Джемма все равно безошибочно нашла низину, в которой они застряли.

– Подарок от любимых сектантов? – спросил Доу с подозрением.

– Смотрите, – резко мотнул головой Норман, – черт возьми, смотрите внимательнее! На реку, вот, глядите. – Он повел вокруг деревни пальцем. Дрожащим и грязным настолько, что на карте оставался земляной след, но, казалось, Нормана это не волновало. – Видите?

Сначала Джемма не поняла, на что смотрит. То есть увидела-то сразу, но мыслям понадобилась пара мгновений, чтобы состыковаться. Потом до нее дошло.

Палец Нормана двигался по всем им знакомой реке, с которой они сталкивались не раз и не два. Но на этой карте река не изгибалась полукругом, как на той, что была у Кэла: она полностью огибала деревню, заключая ее в кольцо.

Огромное кольцо.

Доу тоже понадобились секунды – он медленно склонился над столом, помолчал и только затем сказал:

– Почти идеальный круг.

– Да, – со свистом втянул воздух Норман, лихорадочно кивая. – Да, да! Изгибы есть, но в рамках допустимой погрешности, особенно при масштабировании… Это круг. – Он посмотрел сначала на одного, потом на вторую. – Вы понимаете?

Да всё они понимали. Джемма села и устало оперлась на стол, продолжая глядеть на речное кольцо. Правда, начавшая выползать из-за рухнувшей иллюзии, принимала слишком огромные очертания. Медленно ворочаясь, она начинала показываться из темноты – массивная, тяжелая, неотвратимая.

– Это естественный защитный круг, – возбужденно произнес над ней Норман. – Огромный концентрический барьер!

Невероятных размеров.

– Для духов не нужен такой круг. Он слишком большой, – вторил ее мыслям Доу. Он рывком пододвинул к себе карту. – Зачем кому-то мог понадобиться настолько огромный барьер? Здесь, – он провел пальцами по бумаге, – да здесь миль восемь в диаметре! Больше!

И все же, подумала Джемма, это идеальный круг.

– Хочешь сказать, – спустя длинную паузу продолжил Доу, – то, что здесь заперли, было настолько сильным, что понадобился круг подобного размера, верно? Так это херня собачья. Какой самый большой концентрический круг ты знаешь, библиотекарь?

– Не надо меня проверять! Три Луны Аккпаралата в сирийском Эр-Раке. – Норман враждебно скрестил руки на груди. – Самый большой и самый древний защитный барьер в мире.

«Да», – подумала Джемма. Это знает каждый агент – на первом курсе Академии это одна из самых впечатляющих историй. Джемма почти вспомнила, как готовилась к сдаче теории, ночами лежа в обнимку с материалами… Давным-давно, месяцы назад, годы, столетия… Сколько времени они здесь провели?..

Да, Джемма читала историю о Трех Лунах. Считалось, что примерно в первом веке до нашей эры древний месопотамский волхв запечатал в них сильнейшего за всю историю духа… То, что тысячелетия спустя американцы, считая себя самыми умными, назовут «объектом исключительной угрозы». Аккпаралата принято называть одним из первых охотников на нечисть в мире, а легенда о том, что он справился с сущностью настолько сильной, что она изводила целый город, принималась Управлением за подлинную. Что примечательно: только ценой самопожертвования волхву удалось запечатать и уничтожить так и оставшегося в аккадско-шумерской мифологии демона Пазузу, Насылающего Голод.

Концентрический круг, который понадобился, чтобы сдержать мощь Пазузу, был огромным.

Две с половиной мили.

Доу смотрел на карту затравленно – слишком много непривычных выражений на его лице за такой короткий срок, но Джемма почему-то не смогла наскрести в себе желания это прокомментировать. Она опустила лицо в ладони, пытаясь осознать, с чем они столкнулись.

Защитный барьер восемь миль в диаметре.

– Более того, – взволнованно продолжил Норман, – я… Я не думаю, что река была единственным концентрическим кругом. Мойра говорила…

Джемма вскинулась. Они с Доу обменялись взглядами, но промолчали. Норман путался в показаниях: как Мойра могла что-то сказать, если «никаких деревенских не было»?

– …о каких-то других методах защиты. Она сказала… что Патрик зажег пасхальные свечи раньше…

…чем загорелись священные костры Белтейна.

Джемма вздрогнула, и фонарь в ее руке дернулся. Откуда она это знала?

– …чем загорелись священные костры Белтейна. Я пока не определил, что это значит, но она говорила в негативном контексте. И что некие «они» позаботились об этом заранее. Не сказала кто, – Норман растерянно развел руками, – но имела в виду не себя, не деревню… Возможно, пиктов. Первый круг разбил святой Патрик, но «они знали, что первый круг его не удержит», вот как она сказала. И еще: «но мы разбили и второй круг». Мы – это, очевидно, жители деревни.

Слишком много информации. Джемма потерла лоб. Она запуталась. Почему никто просто не может сказать ей, кого надо убить? Просто, черт возьми, покажите пальцем!

Но никто не покажет. Вряд ли можно убить того, кого пытались сковать восьмимильным защитным барьером.

– Они возвели плотину, чтобы начать строительство шахты, – тем временем задумчиво произнес Доу и ткнул пальцем туда, где плотина перекрывала реку так, что к сегодняшнему дню от нее остался только полукруг. – Перекрыли поток, русло обмелело… Барьер разрушился. Вот что такое «второй круг», если она не врет. – И спросил: – Так, раз уж вы с ней подружки, она не сказала, кого здесь заперли?

Норман взволнованно закусил губу, и Доу сразу недовольно выдохнул, а Джемма поняла: ответ им не понравится. Пробормотав «секунду», Норман потянулся к краю стола, и только сейчас Джемма увидела там, среди мусора и разрухи, книгу. Ту самую, которую они отрыли с Блайтом, со спиралью на обложке. «Старина…» Какая-то, в общем, «Старина». Вот тебе и неуважение к литературе.

Норман положил ее поверх карты, под свет фонаря, и легко открыл сразу на нужной странице:

– Как я уже говорил… если бы вы потрудились послушать…

Доу хватило совести промолчать.

– Кельты называли его Кет Круах, «Повелитель Холма». – Норман рассеянно погладил книгу тыльной стороной ладони. – Святой Патрик, явившись сюда с христианской миссией, разбил его статую. Думал, наверное, что победил язычество. Но, как я понимаю, он только разрушил один из кругов. Здесь говорится, что статуя Кет Круаха стояла в окружении двенадцати каменных воинов. Видимо, какая-то защита.

Норман замолчал, но никто его не подгонял. Наконец настало время слушать.

– В любом случае святой Патрик разбил их все. Гордясь победой, он назвал поверженного идола именем, под которым тот стал известен в ирландских мифах, – Кром Круах, «Склонившийся с Холма». Но мы, конечно, знаем его уже под другим именем.

Норман положил обе ладони на книгу, будто собирался прочитать какое-то заклинание. В свете двух фонарей он внезапно показался Джемме не взволнованным, а задумчивым и слегка рассеянным.

– Легенда про Кет Круаха родилась не при кельтах… Нет, он уже достался им легендой. Достался как темное наследие от тех, кто жил здесь раньше. Настолько темное, что в Средние века кельты не произносили его имени, – высказал наконец свою догадку Норман. – Они… спрятали его под маской. Придумали хрононим. Заменитель. Дали название не ему, а периоду, которым Он владел: концу осени и всего живого. Началу зимы, времени, когда все живое умирает. А все, что умирает зимой на этих землях, принадлежит Ему.

Джемма кивнула сама себе, когда Норман произнес:

– Самайну.

Сайласа никогда не удовлетворяли простые ответы.

Ни в репозитории Вивария, где он вырос, ни в Управлении после ему никогда не говорили: «О, Сайлас, как же нам повезло, что гибрид кровожадной твари не оказался недоумком!» Ничего такого. В основном их волновали все те же вопросы, что и в его детстве: насколько он быстрее, сильнее и опаснее. Самого же Сайласа почти ничего не волновало. Ему просто не хотелось оставаться там. Там мир был слишком маленьким, слишком стерильным для того, у кого было к этому миру очень много вопросов.

Для того, кого простые ответы никогда не удовлетворяли.

Может быть, поэтому он и пошел в гоэтику.

«Странный выбор. – Ему было шестнадцать, когда доктор Паудерли, поправив очки на своем сухопаром вытянутом лице, сказала ему это. – Я обсужу все с коллегией, но, Сайлас… Если ты хочешь получить разрешение на прохождение подготовки… С твоими способностями… Почему не ликвидатор?»

Как насчет того, что убивать других монстров, когда ты сам монстр, – какое-то лицемерное дерьмо, нет? Впрочем, он, конечно, не озвучил этого доктору Паудерли.

В любом случае Сайлас был достаточно умен, чтобы стать гоэтиком.

И вот куда это его привело.

В место, где все ответы, которые он когда-либо получал, оказались бесполезны. Где все, что он раскладывал по полочкам всю свою жизнь, и все, что он узнавал о большом мире за пределами репозитория, больше ни черта не работало.

Он думал, что сумеет вычислить очаг, ведь в этом нет ничего сложного, – ошибка. Он был уверен, что Роген одержима, – ошибка. Он считал, что все духи, демоны и сущности подчиняются одним и тем же правилам, незыблемым, как законы природы, – ошибка.

Сайлас ошибался снова и снова.

Его никогда не удовлетворяли простые ответы.