Арина Теплова – (не) Любимая жена северного Вепря (страница 27)
Надо было наложницам сразу показать их место и доказать всем, что мириться с их наглым поведением я не намерена. Хотят оставаться во дворце рядом с моим мужем — пусть. Но тогда чтобы были незаметны и ниже травы. Против людей простых, я не имела ничего, даже если бы они сидели среди бояр и витязей, но против «девок для услады» рядом со мной, я противилась всем своим существом.
Я уже узнала от старухи Живиты, что все четыре наложницы живут во дворце с Русланом по собственной воле. Они свободны и могут уйти, когда захотят, никто их не неволит. Но они не уходили, такая жизнь их устраивала. Праздная и блудная. Зато удобная и сытая. Для меня же такая женская философия была средневековой дикостью. Поэтому уважения к этим девицам я не испытывала.
Поморщившись, Руслан грозно ударил кулаком по столу.
— Опять норов показываешь, жена?! — прорычал он громко так, что гусляры, игравшие музыку, затихли, и в зале стало тихо.
Все уставились на меня с интересом, ожидая, как я поведу себя дальше после возмущения царевича.
— Всего лишь требую уважения к себе, муж мой. Вели освободить место не только для меня, но и моих девиц. Иначе пируй без меня.
Глава 39
Руслан долго буравил меня взглядом, и я видела, что в нем шла борьба. Но все же через минуту он приказал своим наложницам:
— Пересядьте за дальний стол и побыстрее.
Не смея ослушаться, все четыре девицы проворно встали со своих мест и гуськом направились в указанное место, там было несколько свободных мест. Черноволосая, проходя мимо меня, так злобно на меня взглянула, что я поняла: сегодня я нажила еще одного врага в ее лице.
Но я не боялась ее. Я царевна и жена князя. Она всего лишь наложница, которую можно заменить хоть завтра. Я знала, что все сделала правильно.
Довольно улыбнувшись только уголками губ, я медленно приблизилась к мужу и села по левую руку от него, рядом со мной уселись две сенные девушки. Марика и телохранители почтительно встали за моей спиной.
Гусляры снова заиграли, а пирующие продолжили беседовать и смеяться. Слуги немедля поставили передо мной фарфоровую голубую тарелку и хрустальный бокал на ножке. Голубой фарфор привозили из дальнего царства Торитарии, там было его производство. И он считался очень дорогим и использовался только в княжеских и царских дворцах империи.
Руслан обернул на меня взор и внимательно окинул взглядом.
— Довольна? — спросил он, чуть оскалившись.
Он еще подшучивал, а мне было не до шуток.
— Да, но не совсем. Если бы ты еще относился ко мне как должно. Как к своей жене и княгине, а не выставлял, как вчера перед всеми на посмешище, то было бы вообще замечательно.
— Скажи спасибо, что не обрядил тебя в простую одежду и не отправил на кухню горшки мыть, — заявил он хмуро.
— Что?
— Не скрою, изначально было у меня такое намерение, едва мы поженились.
— Неужели? И в чем же я так провинилась?
— Сама знаешь…
— Не знаю.
— Ладно. Забудь.
— А твоих разряженных матрешек в углу тоже забыть? — съязвила я, намекая на наложниц.
— Ревнуешь? — спросил он, прищурившись.
Ага! Ревную? Еще чего! Много чести ревновать этого бабника. Просто я не любила быть всеобщим посмешищем. А эти его девки для услады, словно доказывали всем своим видом, что моему мужу нужны еще развлечения на стороне помимо жены.
— Нет.
— Тогда и говорить не о чем.
Некоторое время мы молчали, смотря за девицами — танцовщицами в длинных белых сарафанах и небольших кокошниках, что плавно танцевали в центре залы под напевную музыку гусляров. Между мной и мужем отчетливо чувствовалось напряжение. Но никто из нас не хотел нарушать наше молчание.
Прошло не более часа, когда Руслан вдруг неожиданно склонился ко мне и властно заявил на ухо:
— Надо поговорить, Елана. Но не здесь. Слишком много ушей.
— Хорошо.
Я кивнула и спустя четверть часа, когда скоморохи начали веселить гостей на пиру своими шутками и залихватскими танцами, мы с Русланом вышли в соседнюю залу — небольшой, мрачноватый кабинет-библиотеку.
Я быстро зажгла несколько свечей в напольном подсвечнике, чтобы было не так темно, и обернулась к мужу, стоящему за моей спиной.
— О чем ты хотел поговорить?
Сделав ко мне два шага, Руслан тихо отчеканил:
— Нам удалось узнать, по чьему поручению действовали гунны. Кому понадобилось тебя красть.
— И кому? — заинтересованно спросила я.
— Углебу Жестокому.
— Царю Восточной Севирии?
— Не царю, а самозванцу, захватившему земли Севирии.
— Согласна, самозванцу. Но зачем я ему теперь? Жениться, как раньше, он на мне не может.
— Он хотел взять тебя в жены? — спросил муж, приподняв удивленно бровь.
— Ты что, позабыл, ту осаду полгода назад в Лаге? Когда ты спас нас? Углеб требовал, чтобы моя мать отдала меня ему в жены. Если бы не войска императора во главе с тобой, сейчас я была бы или женой Углеба, или его наложницей.
— Что-то такое припоминаю, твоя матушка говорила. Хотя теперь ты нужна ему для другого. Для шантажа, как ты предполагала.
— Чтобы вынудить тебя на что-то?
— Да, — кивнул муж. — Этот наглый разбойник давно мечтает оттяпать жирный кусок от моего княжества, те земли, что ближе всего к Севирии. Но на уступки я все равно не пойду, даже если Углеб будет держать тебя в плену.
— Вот как? — воскликнула я. — То есть, даже если он со мной расправится, то землю ему не отдашь?
— Нет. Я не меняю баб на земли предков. Неравноценный обмен. Ни одна юбка этого не стоит.
— Спасибо, дорогой муж.
— И чего ты обиделась? Сказал правду. Поэтому отныне тебя будут охранять еще люди.
— Сколько? — возмутилась я в сердцах. — Хоровод за мной теперь хоть бы будет?
— Если надобно и сотня. Главное, чтобы ты была под присмотром.
В следующий миг что-то изменилось во взгляде Руслана, а последние слова прозвучали хрипло. Он отчего-то оказался уж совсем близко. Его рука властно легла на мою поясницу. Он неумолимо начал притягивать меня к себе еще ближе, а в его глаза загорелись темным пламенем желания.
Он стремительно наклонился, и я поняла, что он намерен поцеловать меня. Я вмиг уперла руку в его твердую грудь, пытаясь отодвинуть его:
— Не надо, — возразила я.
— Я твой муж, — прошептал жестко Руслан в сантиметре от моих губ. — И имею право целовать тебя, когда захочу.
— Вот как?
— Да. И ты должна подчиниться.
— Я тебе не ратник, понял? По приказу целовать тебя. Пусть твои наложницы исполняют твои приказы, наверняка рады будут!
— И все же ты ревнуешь, Елана, признайся, — довольно оскалился он, и его пальцы начали ласкать мою талию, поднимаясь выше. — Сама виновата. Не взбрыкнула бы тогда с поцелуем, не получила бы вчера.
Ах, вот оно что! Значит, вчера, когда он не представил меня людям и демонстративно ушел в терем с наложницами, это было показательное наказание? Он специально это сделал мне в отместку за то, что неделю назад не оценила его поцелуй и оттолкнула его. В тот день, когда он пришел в себя после моей операции.
Ясно. Злился всю неделю и только зыркал, а потом так гнусно отомстил. Унизил меня вчера у терема.
Ну и идиот! Просто болван какой-то! Нет, детский сад, одним словом.