Арина Теплова – Холопка или Кузнец на счастье (страница 5)

Я стояла, поджав губы, и держала в руках котелок с чищеной картошкой. Не знала, что делать. Сейчас точно сварить её было нельзя, да и как? Я даже не знала, как разжигать печку.

Мне отчего-то стало не по себе.

Что я за мать такая, когда дети пришли с поля уставшие, а в доме даже поесть нечего. Верно Степан говорил, что я непутёвая.

Вообще, я была плохая мать, точнее, Глашка эта. А я такая же неумеха: ни печь растопить, ни картошку сварить.

— Алёнушка, достань хлеб, будь добра, — попросила я девочку. — А ты, Егор, не переживай. Я картошку сварю и могу вам в поле принести, чтобы вы поели.

— В поле пойдёшь, мать? — Парень даже открыл глаза. — Туда почти полверсты топать.

— И что? Алёнка мне покажет. Мы принесём, не проблема.

В этот момент Алёнка достала хлеб и пошла за сметаной, я помогала ей открыть тяжёлый люк погреба. Пока лазили с ней внутрь, я тихонько спросила:

— А у нас что и корова есть?

Всё же если была сметана, то делалась она из молока.

— Есть, — кивнула Алёнка. — Её Танька с утра доит, а я на ночь.

— Ясно, — кивнула я.

Опять дети доят. А я что делаю? Похоже, только болею после похмелья и бездельничаю.

Даже противно от себя стало нынешней. Конечно, я понимала, что раньше на моем месте была Глаша, но это не успокаивало отчего-то. Надо было хоть как-то помочь окружающим людям. Все трудятся, при деле, одна я какая-то бестолковая, не зря меня Степан так называл.

После того как старшие дети ушли на сенокос, мы Алёнкой затопили печь и поставили вариться картошку. Грибы, указанные Таней, я нашла, чуть замочила, чтобы добавить потом. Девочка указала мне, где у нас всякие травки для готовки, и я по нюху распознала сушёный чеснок и тмин. Моя новая дочка всё мне показывала и рассказывала. Мне даже показалось, что Алёнка рада, что я всё у неё спрашиваю и мы всё делаем вместе.

Пока готовилась картошка, я решила осмотреть дом и остальное хозяйство. Мне было всё интересно, ведь я ни разу не гостила в настоящей деревне. А человеком я по жизни слыла любопытным и лёгким на подъём.

Хозяйство кузнеца оказалось небольшим. Добротная изба имела пять комнат, большую горницу, высокую крышу и широкое крыльцо, более походившее на веранду. Во дворе стояли баня, хлев для скотины и даже небольшая конюшня в два стойла для коней. Жеребец тоже имелся, гнедой, красивый, звали его Бурый. В большом сарае справа от колодца находилась телега и сельскохозяйственные инструменты: плуг, оглобли, колёса...

Имелась и ещё одна хорошая новость. Мне удалось наконец разглядеть себя как следует. Грязные окна в избе прекрасно отражали дневной свет. Оттого, пододвинув лавку во дворе, я, наверное, четверть часа разглядывала своё отражение. И осталась очень довольна.

Это была точно я: моё лицо, глаза, мимика и тело. Но самым классным оказалось то, что я была, наверное, на два размера меньше, чем прежде. Пятидесятый точно. Наверное, жизнь этой Глашки текла не так спокойно и беззаботно, как моя прежняя, поэтому она и была чуть похудее меня. Но всё равно я оставалась пышечкой.

Довольная, я слезла с лавки и решила прибраться в доме, пока готовилась картошка. Моя маленькая дочка Алёнка помогала во всём. Васька сидел во дворе и здоровой рукой пытался кидать ножик в бревно, тренируясь. Он больше не плакал, а Алёнка сказала, что его обязанность — носить поросятам и курицам еду, а ещё корове и нашему жеребцу.

Спустя полчаса картошка с грибами приготовилась. Мы с Алёной добавили для вкуса укроп и петрушку, которые я нашла в огороде. Накормив младших детей и поев сама, я хотела отнесли картошку и в кузню Степану, но Алёнка сказала, что тятя не обедает и недоволен бывает, когда его отвлекают от работы.

Завернув горячий котелок в два рушника, я поставила его в корзинку, достала из погреба крынку молока и нарезала оставшийся хлеб. Мы с Алёнкой поспешили в поле. Васю оставили дома за главного.

— Ну, мать, ты даёшь! — пробубнил Егор, уминая за обе щеки тёплую картошку и как-то подозрительно поглядывая на меня. — Думал, брешешь, что собралась идти сюда.

— Зачем мне врать, Егор? Сегодня я себя хорошо чувствую, потому всё и успела.

— А раньше тебе всё равно было. Голодные мы или сытые. Почитай, бабка Дуня нас выкормила и вынянчила, пока ты по трактирам гульванила.

Егор явно недолюбливал меня, это было сразу видно. Наверное, осуждал гулящую мать, которая шлялась по кабакам. Но это было неудивительно. Однако заслуживать его любовь я не собиралась. Зачем мне? Он уже взрослый. Как сказал Степан, скоро у него появится свои дети и своя семья. Жить с нами не будет.

И тут я задумалась. А надолго ли я здесь? Вдруг завтра вернусь в своё время?

— Спасибо, матушка, накормила нас, — вмешалась Таня, решив сгладить злые слова брата. — Вот если бы ты ещё пирогов вечером испекла, мы бы так обрадовались.

Это новое задание, как прохождение очередного уровня в компьютерной игре, меня немного напрягло. Я умела печь пироги и пирожки, но делала это только из готового теста. Сама ставить опару не умела. Потому на слова девушки только напряженно кивнула, размышляя, где достать в этой деревне тесто?

Глава 8

Насытив наших работников, мы с Алёнкой поспешили домой. Надо было до конца прибрать в доме, а ещё накормить скотину и куриц.

Провозились мы с делами до вечера. Вымыли лавки, полы и три окна в большой горнице, примыкавшей к кухне, почистили от сажи печку. Остальные комнаты я решила убрать в ближайшие дни. А самое главное, я научилась управляться с ухватом и топить печку. Почти полчаса Алёнка учила меня, как ставить ухватом в печь чугунок и как его доставать, чтобы не вывалить еду. Освоив это непростое, как оказалось, дело, я, как дуреха, обрадовалась.

В общем начала постигать все премудрости деревенского быта.

Я уже умела топить печь, управляться с ухватом, готовить тюрю для свиней и собирать яйца из-под куриц, чтобы не клюнули. И всё нахваливала свою маленькую помощницу, Алёнку, без которой точно бы не управилась со всем.

В сундуке у Глаши оказалось всего три летних сарафана, пять рубах, какие-то тряпки и тёплые вещи. Сегодня я решила доносить одежду, в которой была, а на завтра надеть чистое.

На ужин мы с Алёнкой сварили пшённую кашу на молоке и сделали зелёный салат из редиса, огурцов, которые росли на небольшом огороде у дома. Добавили сметаны и варёных яиц.

Пирог я, конечно, не испекла, потому что Алёнка не знала, как замешивать тесто. Я так поняла, что Глашка это делала редко и давно. Можно было попросить помощи у соседей, но, как сказала дочка, я с ними была не в ладу. И обе соседки со мной не разговаривали и даже делали пакости: подкидывали навозные кучи к воротам, ломали ветки наших яблонь.

Понимая, что у Глафиры, а теперь, значит, и у меня были недруги, я решила разобраться с этим завтра или в ближайшие дни. Не любила заводить с кем-то тёрки или конфликты.

На удивление, все деревенские дела я осваивала с большой охотой. Хотя никогда ничего подобного не делала, но мне было так интересно, что я с энтузиазмом мыла окна и складывала развалившуюся поленницу. В прошлой жизни у меня была домработница. Готовила, правда, я сама, но часто заказывала еду. А сейчас всё мыла и прибирала своими руками, и это было так необычно и увлекательно, как некая игра, совершенно другая жизнь, которая пока для меня в диковинку.

Около девяти вечера мы всей семьёй сидели за большим столом. Наложив всем в деревянные миски каши и зелёного салата, я ждала реакции детей и мужа. Все начали жадно есть, уминая за обе щеки, и я поняла, что ужин удался. Сама сидела рядом с Васей и помогала ему: то подавала хлеб, то подливала молока. Он единственный мне на ухо шепнул, что каша вкусная и чтобы я ещё положила ему салата.

Я тоже с удовольствием поела немного каши, из русской печи она имела необычный прекрасный вкус, но больше налегала на салат со сметаной. За столом Таня и Егор обсуждали, что им ещё две недели придётся трудиться в поле. В этом году уродилось много ржи и пшеницы. Алена перед всеми похвалилась, что уже подоила корову, и получила ласковое слово от отца.

Вообще, Степан был немногословен. Говорил кратко и по делу. Мне это нравилось. Никогда не любила болтливых мужчин. Все с аппетитом ели, а я отчего-то чувствовала себя настоящей хозяйкой дома, точнее, хозяйкой в этой большой семье, и мне это нравилось.

В очередной раз я засмотрелась на Степана. Всё же красивый мужчина, взгляд спокойный, уверенный. Короткая русая борода подчёркивала его мужественность, а густые волосы, собранные в низкий хвост, открывали волевое лицо.

В моей голове появились странные мысли о том, что супружеский долг с таким мужчиной не такая уж ужасная участь, а даже наоборот. Но, скорее всего, интимной близости между Глашей и мужем уже не было: всё же двадцать лет женаты, уже точно устали друг от друга. А жаль, я бы, наверное, не отказалась от такого удовольствия. Ведь в своей жизни всего несколько раз была близка с мужчинами, и то это было несерьёзно.

Опять окинув статную фигуру Степана глазами, я невольно вздохнула. Он тут же посмотрел на меня и прищурился, явно размышляя о чём-то. Да и весь ужин смотрел на меня как-то пронзительно, изучающе. Может, я что-то сделала не так? Или ещё отчего-то? Я терялась в догадках, а он за всё время обронил в мою сторону только одну фразу: