Арина Теплова – Боярыня Марфа (страница 5)

Он протянул мне небольшую корзину, прикрытую тряпицей, и я взяла её.

— Спасибо.

— Ещё принёс тебе волосник да убрус, — продолжал он тихо, доставая из-за пазухи вещи. — Прикрой голову, не дело это, с непокрытой головой тебе быть. Грех это.

Я на миг замерла, даже не ожидала подобной заботы от кого-то из этих страшных людей.

Приняла две небольшие вещицы из его рук: небольшую шапочку типа повязки на голову с сеткой и шёлковый голубой платок. Я не знала, почему ходить без платка грех, но не стала расспрашивать. Видимо, человек действительно хотел помочь.

— Не осерчай, боярыня. Я вот чего пришёл, — продолжал Кирилл, так к нему обратился охранник. — Дела твои бедовые. Наш сотник лютует, мужа твоего не нашли.

— Это я уже и сама поняла.

— Так я помочь тебе могу.

— Выбраться отсюда?

— Да, — кивнул он, подойдя ближе. — Ты пойми… Защитник тебе нужен. Который при власти и заступиться за тебя может.

— Да я не против, — закивала я воодушевлённо.

— Я и царю за тебя слово молвить могу, в защиту. Он послушает меня. И наверняка отпустит тебя на свободу.

— Хорошо, я буду тебе очень благодарна.

— Добро, Марфа. Только ты должна… — Он замялся, окинул меня тёмным взором. Приблизился. Вдруг взял мою руку в свою ладонь и тихо произнёс, глядя прямо в глаза: — Должна ласковой со мной быть… поняла меня?

— Что? — От такого поворота я даже опешила, чувствуя, что явно что-то не так поняла.

Глава 8

Черкасов вдруг сильнее обхватил широкими ладонями мою руку и прижал её к своей груди. Склонился ко мне, заглядывая пытливо в глаза.

— Я ведь давно тебя знаю, Марфа. В церкви уже два года на тебя смотрю по праздникам. Ты красивая очень. Боярин, твой муж, уж стар и не достоин тебя. Вот если бы ты только по-доброму взглянула на меня… и хоть немного приласкала… я бы…

— Ах вот как! — вскрикнула я и выдернула ладонь из его тёплых, сухих рук.

Этот наглец предлагал мне стать его любовницей? Или как в эти времена подобное называлось? И ведь ни слова про «будь моей женой», а про ласки всё говорил. И еду принёс, и платок, и вытащить меня отсюда предлагал, только причиной было не благородство, а примитивная, неприкрытая похоть. Всё ясно. Похоже, и шубу мне на плечи он накинул во дворе только для того, чтобы заслужить мои ласки в будущем. Вот наглый какой, бессовестный.

Явно хотел воспользоваться тем, что моего мужа нет, а я в удручающем положении, и решил свои тёмные желания реализовать.

— Не будет этого. Ты думаешь, я за хлеб и шубу готова любого ласкать? — ответила я возмущённо.

— Не любого, а меня. Муж твой, боярин, точно не вернётся, а если его поймают, то казнят. Так что защитник тебе нужен, Марфа. Обещаю, что позабочусь о тебе, если со мной будешь.

— Женой?

— Нет, не женой, у меня невеста есть.

Каково! Вот натуральный наглец. Невеста есть, а мне предлагает в любовницы, как я, впрочем, сразу же и подумала.

На миг у меня мелькнула шальная мысль: а может, и правда согласиться для вида? Не здесь же, в темнице, он меня захочет? А когда спасёт из тюрьмы, я от него сбегу, и всё.

Этот план показался мне даже хорошим, но только до того момента, когда я снова не окинула взглядом Черкасова. Тренированная энергичная фигура военного, яростный, опасный взор, сильные, мускулистые руки. Такой, наверное, и кулаком насмерть забить может. Ещё и оружие на боку. А что, если он взбесится, едва я попытаюсь сбежать от него? И тогда мне точно не удастся дожить до утра, ещё и под юбку залезет заодно. Он ведь опричник, личная гвардия государя,им многие позволяется. Скажет, что я государева преступница и сбежала, а он потому и казнил меня за побег. Этот точно мог такое сделать. Я видела сейчас в его диковатом взоре угрозу и даже безумие.

Хотя, наверное, только «безумец» и мог прийти сюда и говорить со мной о таком: о ласках и о том, чтобы вызволить из темницы.

И тут я осознала, что у меня всего два варианта на выбор: или отдаться этому опричнику и попытаться спастись, или же остаться здесь и ждать казни. И оба плохи.

Или всё же первый вариант был не так ужасен? Как же хотелось выжить и покинуть это жуткое место. Цена, конечно, была аморальна и неприемлема, да и не факт, что я смогла бы с ним…

Сомнения завладели мной. А вдруг эта помощь будет просто побегом? А такое наверняка каралось казнью. И если меня поймают, мне точно не жить. К тому же где-то был мой муж, боярин Адашев, и пока не нашли его бездыханное тело, он мог объявиться в любой момент. И когда он узнает, что я сбежала с каким-то мужчиной, мне будет несдобровать, если муж вообще не прибьёт за измену. Кругом царствовал домострой, и женщина становилась бесправной, едва её выдавали замуж.

Нет, принимать помощь этого опричника было не просто опасно, а смертельно опасно. И наверняка после подобного меня ещё и общество заклеймит позором. От слова «блудница» точно не отмыться будет.

— Нет, — ответила я тихо, уже приняв решение.

Всё-таки через себя я переступить не смогла. Отдаться непонятно кому, только чтобы получить мифическую свободу, нет уж. Это было выше моих сил, и моральных, и физических. Наверное, настоящая Марфа ответила бы так же. Всё же в эти времена женщины вели себя более скромной и благонравно. Но даже мне, женщине XXI века, эта грязная сделка — «спасение за ласки» — казалась аморальной и дикой.

— Что «нет»? — переспросил Кирилл, прищурившись и, видимо, не желая верить, что я отказываюсь.

— Никаких ласк тебе не будет, понял? — процедила я твёрдо. — Я думала, ты по доброте душевной хочешь помочь, а ты не лучше того разбойника, воеводы своего рыжего, который зарезать меня хотел ещё в доме мужа.

— Не смей меня с ним равнять! Я не такой.

— Не такой, ты прав. Ты ещё хуже! — произнесла я едко, брезгливо поморщившись. Терять мне в этом мире уже точно было нечего. — Твой воевода по крайней мере честен и зло открыто делает, не скрывает. А ты притворялся добрым другом, а сейчас показал всю свою низменную натуру. И если думаешь, что я стану твоей любовницей, то ошибаешься. Никогда этого не будет!

— Одумайся, Марфа. Без меня тебе долго не протянуть. Казнят как жену государева изменника.

Он ещё угрожал и запугивал! Настоящий гад. И как я могла только подумать, что он хороший, когда он заступился сначала за бабку-чернавку, а потом за меня? Знатно я обманулась на его счёт.

Я ощутила, что моё сердце наполняется ненавистью к этому типу. Просто натуральный злодей, вот он кто! Но я не собиралась поддаваться ему. Вот теперь из принципа не буду.

— Вон пошёл, — прошипела я со сладкой улыбкой на губах. — Больше я говорить с тобой не хочу. Паскудник!

Откуда из моего подсознания вырвалось такое бьющее бранное слово, я не знала. Но оно очень подходило к нему сейчас.

Я видела, как Черкасов поменялся в лице и попятился от меня. На его скулах заходили желваки.

— Спесивая ты, боярыня… пожалеешь ещё о том, да поздно будет…

С этими словами Кирилл окинул меня тёмным взором и стремительно вышел из темницы, гаркнув охраннику, чтобы тот снова запер меня.

— Я и так жалею, что попала сюда. Знала бы, как всё будет, никогда бы не согласилась, — прошептала я себе под нос. — И зачем цыганка отправила меня сюда, если я не проживу тут и более трёх дней…

Оставшись одна, я устало плюхнулась на мешок с соломой, оперлась о холодную стену.

Я чего-то не понимала. Разве в этом времени не ценили в женщинах скромность, набожность, целомудрие? Да и Черкасов сам принёс мне платок, чтобы прикрыть голову, типа грех с непокрытой сидеть.

Однако почему мне тут же предложил стать его любовницей в обмен на помощь? Это вообще как сочеталось с благочестием, за которое ратовали в это время? Я совсем запуталась.

И всё равно он был каким-то мерзким. Нет, не внешне, а внутренними качествами, поступками. Зная, что меня могут казнить или пытать, а дети останутся сиротами, он пришёл ко мне и начал внаглую торговаться за мои «ласки», как на рынке. Как же хотелось, чтобы этому козлу прилетела «ответка» за его гнусное предложение.

Глава 9

Оставшись одна, я долго сидела с закрытыми глазами, снова и снова пытаясь понять, что же мне делать, но ничего путного на ум не приходило.

В какой-то момент, открыв глаза, я отметила, что вокруг не темно, как вчера, когда меня приволокли сюда, а приятный свет разливается по всей грязной темнице. Я тут же бросила недоуменный взор на слюдяной фонарь, так и оставшийся на прежнем месте после ухода Черкасова.

Именно он освещал пространство. Похоже, наглый опричник впопыхах забыл его. И это было чудесно. Хоть не так жутко будет сидеть в этой тёмной, сырой норе.

Я взяла фонарь в руки, рассматривая причудливые рисунки птиц, которыми была расписана слюда. Заглянула внутрь, едва поняла, как он открывается. Там горела свеча, довольно толстая, наверняка её хватит надолго. Хоть какое-то утешение в этом жутком месте.

Проверив корзинку с едой, что принёс Черкасов, я достала продукты. Немного поела хлеба и рыбы, которая оказалась на редкость вкусной. Похоже на сома, что-то среднее между тушёным или копчёным мясом. Запила квасом. Я не понимала, то ли я такая голодная, что пища показалась восхитительной на вкус, то ли в этом веке были настолько качественные продукты, что даже запах вызвал слюноотделение.

После корзинку с едой я спрятала под мокрое сено в углу, вдруг ещё отберут. Потом начала вертеть в руках платок и сетчатую шапочку. Не знала, как её надевать, поэтому засунула в корзинку, а платок завязала на волосах как умела: просто надев на голову и концы обернув вокруг шеи и завязав назад.