Арина Стен – Настоящий папа для хоккеиста (страница 9)

— Хорошо, — кивнула Ира, прикусив полную нижнюю губку.

Против воли залип на этом, по сути, невинном жесте. В голове промелькнула картинка: уже я сам прикусываю ее губки, целую, срывая легкие стоны. Купаясь в ее и своем желании. Хотелось, чтобы вместо настороженности, ее взгляд был полон желания и… любви?

Тряхнул головой, отгоняя подобные мысли. Какой еще любви, черт возьми? Что за бред лезет в голову? Подобные мысли уж точно сейчас не к месту. Может, потом… когда-нибудь…

— До завтра, Ир, — натянуто улыбнулся блондинке, кивая Никите, чтобы следовал за мной.

— Пока, мам, — улыбнулся он, целуя мать в щеку.

— До завтра, дорогой, — нежная улыбка в ответ. — До свиданья, Илья, — неуверенный взгляд в мою сторону.

Подавил тяжелый вздох. Черт его знает, зачем и почему, но мне очень хотелось завоевать доверие этой женщины. Все-таки, Моров, ты влип. По полной.

Когда мы садились в машину, Никитка подозрительно на меня посмотрел, открыл рот, чтобы задать какой-то вопрос, но тут же его захлопнул.

— Что такое? — поинтересовался, заводя мотор.

— Почему мама разрешила мне остаться с вами? — немного подумав, спросил он.

Теперь думать и подбирать слова пришлось мне. И что на это можно ответить? Потому что у твоей мамы нет никого, кому она могла бы довериться, и ей пришлось вручить жизнь и благополучие своего сына в руки малознакомого мужика, который вполне мог оказаться извращенцем и психопатом?

Скажи я такое, малец выскочит из машины на полной скорости. И тогда у меня точно не будет никаких шансов завоевать доверие его матери.

Так и не решив, как правильно ответить, сказал, как есть:

— Я предложил твоей маме присмотреть за тобой, пока она приходит в себя. Она согласилась.

— Но она же вас совершенно не знает, — справедливо заметил малой.

— Мы общались с ней пару раз, — ответил уклончиво.

Никита нахмурился, явно не принимая такое объяснение. Вот только ничего другого я предложить не мог.

— А ты бы предпочел остаться в одиночестве?

— Нет, но… — мальчик закусил губу, чем очень сильно напомнил мне свою мать. — Это странно…

Согласен, малой, согласен. Эти два дня вообще очень странные выдались. И что-то мне кажется, что дальше будет еще страннее.

Пока ехали до дома Строгановых, он сидел молча, задумчиво глядя в окно. Не задавал больше вопросов, на которые я не мог ответить, но и не интересовался, куда мы едем и зачем. Я, конечно, вкратце обрисовал ему ситуацию еще вчера, когда мы искали подарки бандитам, но, честно говоря, ожидал от него больше любопытства. Олеся бы, например, уже весь мозг мне вынесла вопросами, а этот молчит, словно в рот воды набрал.

Подъезжая к воротам дома друга, кинул взгляд на свой участок. Сквозь открытое окно в машине до меня доносились звуки, которые ни с чем не спутаешь, стройка была в самом разгаре. Интересно, если там так кипит работа, почему Захарыч считал, что в доме уже можно жить? Надо будет сходить — посмотреть. В конце концов, я именно это пообещал вчера прорабу.

На территории Строгановых кипела жизнь. По двору бегала ребятня — школьные друзья Олеси с Кириллом, взрослые копошились около расставленных столов: женщины раскладывали продукты, мужчины что-то мудрили у мангала.

Первыми нас заметили бандиты. Леся с криком, которому бы позавидовали индейцы, понеслась ко мне на всех парах. Запрыгнув на руки, заверещала в ухо. Чуть поморщившись от громкого крика девчушки, прижал ее к себе.

— С днем рождения, малая, — проговорил, улыбаясь подбежавшему вслед за сестрой Кирюхе. — И тебя с днем рождения, боец.

— А где подарки? — бесхитростно спросила девочка.

— Олеся! — возмутилась Оксана, подходя к нам и отряхивая руки. — Дай дяде Илье прийти в себя после дороги. К тому же мы договаривались, распаковка подарков будет позже.

Ребенок недовольно надул губки, но согласно кивнул.

— Да, мам, — с тяжелым вздохом она слезла с моих рук и с интересом уставилась на вылезшего из машины Никиту. — А ты кто?

— Боже, — страдальчески закатила глаза госпожа Строганова. — И чему я тебя только учу?

Усмехнулся, потрепал по макушке Кирюху, обменялся с ним нашим традиционным приветствием, а затем повернулся к сыну Ирины.

— Это Никита, — представил его ребятам. — Примете его в банду?

Олеська важно кивнула и подошла к мальчишке. Оксана удивленно вскинула брови, ожидая каких-либо объяснений, но я покачал головой, без слов говоря, что объясню все позже.

— Меня Олеся зовут, а это, — показала на своего брата, — Кирилл.

— Никита, — тихо представился пацан.

— А откуда ты знаешь дядю Илью?

— Он наш с мамой сосед.

— Пойдем, — посчитав знакомство завершенным, Леся схватила мальчонку за руку и потянула за собой. — У нас во дворе стоит батут. Тебе нравится прыгать?

Никитка кивнул, но неуверенно на меня посмотрел, словно спрашивая разрешения, можно ли ему отойти от меня, поиграть.

— Иди, — улыбнулся малому. — Ради этого мы сюда и приехали.

Мальчик широко улыбнулся, впервые за последние сутки, и поспешил за продолжавшей тянуть его за руку Олеськой. Кирилл, не говоря ни слова, последовал за ними.

Глава 9

Илья

Проводив их взглядом, повернулся к Оксане. Та стояла, уперев руки в боки, и молча на меня смотрела. Не успел я ничего сказать, как к нам присоединился ее муж.

— Здорово, — хлопнул меня по плечу Макс и тоже посмотрел в сторону скрывшихся за домом детей. — Где ты украл этого ребенка?

— Не украл, — фыркнул, следуя за семейной парой в дом.

На ходу поздоровался с парочкой взрослых, которых помнил по предыдущим дням рождения бандитов, успешно увернулся от несшейся прямо на меня оравы малолетних траглодитов, и, наконец, оказался в кухне, встретившей нас блаженной тишиной.

— Знаете, после этих визгов, мне начинает казаться, что я — самый тихий человек в мире, — заметил, доставая из холодильника бутылку пива, которого всегда было у Максима в избытке. Еще, когда ехали сюда, решил, что мы с Никитой переночуем у Строгановых. Был уверен, что они нам не откажут.

— Тебе только кажется, — фыркнул друг, скрестив руки на груди, он облокотился о кухонный стол и воззрился на меня с тем же вопросом в глазах, что и его жена.

Сделав пару больших глотков, удовлетворенно прикрыл глаза. Блаженство. Я мечтал хотя бы о капле алкоголя со вчерашнего вечера. Пиво, конечно, не совсем то, но тоже сойдет. Напиваться в зюзю, когда у меня на руках малой, не собирался.

— Иль-я, — по слогам проговорила мое имя Оксана, так и не дождавшись хоть каких-нибудь комментариев произошедшего.

— Помните моих шумных соседей сверху?

Семейная пара дружно кивнула.

— Это их сын. Точнее, — поправился, вспомнив появившееся в голосе Иры возмущение, когда я предположил, чтоэтотбыл ее мужем, — ее сын. Мужик оказался обычным проходимцем.

— И что же ее сын делает с тобой на празднике наших детей? — осведомилась Оксана.

— Вчера вечером он ее сильно избил, а сам смылся. Я отвез ее к Стасу в больницу, а малого взял с собой, поскольку, как выяснилось, других родственников, кроме матери у него нет, — изложил основные факты.

Оксана ахнула, приложив руку к губам, на глаза женщины навернулись слезы. Затем они грозно сверкнули, и она ткнула в меня пальцем, в голосе, когда заговорила, сквозило неприкрытое возмущение и осуждение:

— Я же говорила, что что-то подобное могло произойти! А ты отмахивался!

— Ты сейчас очень похожа на мою старую соседку — Макаровну, — поморщился, вспомнив осуждение в глазах старушки.

— Вот, если бы ты нас послушал… — начала было Оксана, но Максим ее перебил.

— Это бы все равно произошло, любимая, — чуть сжал ее за плечи, поцеловав в макушку, пытаясь сбить воинственный настрой. Помогло. Женщина как-то разом расслабилась, откинулась на грудь мужа и прикрыла глаза.

Я благодарно посмотрел на друга, одними губами сказал «Спасибо», Макс кивнул. Мы с ним оба понимали, что ничего бы мой звонок ментам не решил, даже если бы я позвонил нашему общему знакомому.

— В таких семьях очень редко бывают благодарны при постороннем вмешательстве. Ты же знаешь, — добавил он, озвучив его и мои мысли.

Оксана тяжело вздохнула и открыла глаза, в которых плескалась неприкрытая грусть.

— Знаю, но все равно мне хочется верить, что именно в этом случае, звонок мог бы помочь.