Арина Стен – Настоящий папа для хоккеиста (страница 17)

— Идет на поправку, — ответил за Никиту, перетягивая внимание тренера на себя.

Тот вновь окинул меня оценивающим взглядом, кивнул каким-то своим мыслям и опять посмотрел на малого.

— Тренировка начнется через пятнадцать минут. Иди, переодевайся.

Мальчик обернулся и посмотрел на меня немного потерянным взглядом, отчего Аркадьич нахмурился, но я послал малому ободряющую улыбку и подтолкнул к дверям, также, как сделал ранее в больнице.

— Иди. И помни, о чем мы с тобой говорили.

Никита кивнул и скрылся за медленно закрывающимися дверями.

— Надеюсь, что вы говорили с ним не о том, что ему стоит бросить хоккей, потому что он — полный ноль, как это делал предыдущий хахаль его матери? — зло сощурившись, спросил тренер.

Скрипнув зубами при очередном упоминании этого мудака, прямо встретил взгляд мужчины и покачал головой.

— Нет, — отрезал. — Я сам занимался когда-то хоккеем. Видел, как Никита играет. Я считаю, что у него может быть будущее в хоккее, если он продолжит в том же духе.

— Согласен, — удовлетворенно крякнул Аркадьич, расслабляясь. — Конечно, пока еще слишком рано говорить. В конце концов, более понятно станет лет через пять, но у меня на него большие планы.

Мы немного помолчали. Я, на самом деле, не собирался общаться с тренером наедине. Передать из рук в руки Никитку — да, но обсуждать с ним дальнейшую судьбу мальчика считал не совсем правильным. У меня пока не было на это полного права. То, что я это самое право собирался получить всеми возможными способами, дела не меняло.

Решающими в данном случае будут все равно слова Иры и Никиты. Мы же с тренером можем думать и планировать, сколько душе угодно. Но без их согласия, наши планы — курам на смех.

— Ты же Илья Моров? — вдруг спросил тренер, чем несказанно меня удивил.

— Да-а… — протянул и вытаращился на него широко раскрытыми глазами.

— Я помню, как ты играл, — прекратил церемониться Валерий Аркадьевич, — я только завершил свою карьеру, а мой бывший наставник был вашим тренером.

— Зоров? — удивился я.

Не знал, что кто-то из учеников Зорова стал профессиональным хоккеистом. Правда, удивляться тут было нечему. Константин Игоревич был хорошим тренером. И мужиком отличным. Не раз я благодарил судьбу за то, что послала мне его в качестве тренера. Если бы не он, вложивший в меня не только время, но и душу, неизвестно, в утырка какого разряда я превратился бы.

— Он самый, — кивнул мужчина. Его взгляд подернулся дымкой воспоминаний. — У вас была очень хорошая тройка. Моров, Карпин и…

— Строганов, — подсказал, когда понял, что ему так и не удастся вспомнить фамилию Макса.

— Да, — вновь кивнул он. — Практически непобедимая. Почему играть перестали?

— Родители Стаса Карпина поставили тогда перед ним условие — они оплачивают его игры в школе, а он потом идет учиться в медицинский. Для Макса Строганова хоккей всегда был лишь развлечением, хоть он в нем был хорош.

— А ты? — спросил тренер, когда не дождался продолжения.

А что я? Я, не смотря на всю мою любовь к этой игре, хотел оказаться как можно дальше от родителей при первой же возможности. И служба в армии на дальних границах нашей родины была идеальным вариантом.

— Не сложилось, — не стал вдаваться в подробности я. Уверен, что они ему не нужны.

— Жаль, — хмыкнул Аркадьич. — Ладно, — хлопнул он в ладони и посмотрел на часы, — мне пора, иначе опоздаю. Не хорошо получится, если тренер опоздает на тренировку, тогда как каждый раз готов чуть ли не шкуру снять с опоздавшего игрока, — весело ухмыльнулся он.

Я ухмыльнулся в ответ. Пожелав друг другу хорошего дня, мы распрощались. Он отправился на тренировку, я — коротать время в ожидании мальчика.

Надо бы позвонить Борисычу, договориться о завтрашней встрече, вспомнил я, по дороге к машине. Хотелось, чтобы Ира как можно скорее написала заявление на этого недоноска. Во мне все еще сидел страх, что она могла передумать. А, как только напишет, пути назад не будет. Потому что забрать его я ей не дам. И Борисычу запрещу принимать отзыв.

И вообще, сделаю все, чтобы эта шикарная женщина и ее очаровательный сын пустили корни в моем доме, который я строил будто знал, что в нем будет жить настоящая семья, а не одинокий холостяк.

Покачав головой от сопливо-романтических мыслей, что полезли в голову, забрался в машину, набирая номер друга.

— Борисыч, привет! — преувеличенно бодрым голосом сказал я, стоило тому поднять трубку.

— Слишком жизнерадостно для тебя, Моров, — хмыкнул друг. — Чего надо?

Я не стал ходить вокруг да около и вкратце описал ему ситуацию. Попутно выслушал пару замечаний, состоящих исключительно из ненормативной лексики. В итоге, договорились, что он приедет в больницу к часу. К тому времени мы с Андреем уже должны закончить.

Вспомнив, что завтра Иру еще должна была навестить карга из социальной службы, выругался сквозь зубы. Придется предупредить Макса, что в офисе я завтра не появлюсь. Не думаю, правда, что он будет сильно по мне скучать, учитывая, что большую часть времени он и так проводит в нем в одиночестве, поскольку я постоянно мотаюсь в командировки.

По-хорошему, мы должны бы ездить в них по очереди, но коль скоро до текущего момента семья была только у Макса, а мне не впирало проводить огромное количество времени в полупустой квартире, мы договорились, что он занимается делами на местах, а я мотаюсь из города в город.

Вот только… сейчас все, похоже, изменилось. И этот момент нам придется с Максом утрясти рано или поздно. Я верил в благоразумие лучшего друга, но червячок сомнения меня все-таки точил.

Прикрыв глаза, откинулся на сиденье. Как-то все стало сложно. То утряси, это… И мне это нравилось, черт возьми. Очень. Улыбнувшись своим мыслям, решил подремать. Думаю, Никитка догадается постучать в окно, когда дойдет до машины.

Проснулся я и правда от стука в окно. Продрав глаза, повернул голову. Улыбнулся заглядывающему мальчишке и опустил стекло.

— Как тренировка?

— Отлично, — воскликнул пацан. Его буквально распирало от радости. — Меня выбрали в основной состав. Нападающим. Я уже позвонил маме, она очень рада.

— Я тоже, малой, — широко улыбнулся, похлопав его по спине и помогая убрать в багажник сумку с клюшкой. — Забирайся, — открыл перед ним дверцу. — Не хочешь куда-нибудь заехать — отметить это дело? — предложил, когда сел за руль, заводя машину.

— В Макдональдс, — тут же сказал он.

Рассмеявшись, покачал головой. Что же. Не могу его винить, мне эта абсолютно нездоровая и до жути вредная пища тоже очень нравится.

— Оке. Поехали.

Встретил его взгляд в зеркале заднего вида, еще раз улыбнулся, подмигнул, и мы помчались в ближайший ресторан, набивать животы всякой гадостью.

Глава 19

Ирина

С тех пор, как Илья с Никитой ушли на тренировку, оставив меня наедине с мыслями о предстоящих завтра встречах, я вновь не находила себе места от беспокойства.

Всего двадцать четыре часа назад я переживала по поводу того, что Моров будет заботиться о моем сыне — незнакомый бородатый здоровяк, с которым, как оказалось, мой сын был хорошо знаком — теперь же я думала лишь о том, чтобы завтра все прошло удачно, и Никитка так и остался на попечении этого бородатого здоровяка, пока не меня не выпишут из больницы.

Эти мысли не отпускали меня весь остаток дня и всю ночь. Даже радость за сына, что его взяли в основной состав, не смогла их приглушить.

Помимо этого, у «очнувшейся» меня, смотрящей на себя в зеркало с утра, в голове не укладывалось, как девочка, бегавшая с палкой за соседскими пацанами по двору, допустила, чтобы какое-то ничтожество избило ее до бессознательного состояния. Если бы мы жили в каком-нибудь фантастическом романе, точно подумала бы, чтоонменя околдовал или опоил каким-то жутким зельем.

Мне определенно нужно сходить к психологу. Кстати, я так и не спросила об этом доктора Карпина. Поставив мысленно зарубку на будущее, умылась, как могла, дохромала до кровати и со стоном опустилась на ее поверхность.

Мне перетянули ребра, наложили гипс на ногу. Но каждое движение все равно вызывало боль, пусть и приглушенную обезболивающими, на которые меня вчера к вечеру вновь подсадили, с высочайшего разрешения моего доктора.

Жутко хотелось хоть чуть-чуть привести себя в порядок. Накраситься, например. Но это было роскошью, пока что для меня недоступной. Кровоподтеки спали, и синяки на лице были «приятного» желто-зеленого цвета. Первая красотка на селе, елки палки. Да и губа все еще побаливала.

Улыбнувшись, посмотрела на аккуратно открывшего дверь (наверное, думал, что я еще сплю, и не хотел тревожить. Милота какая!) Морова.

— Привет! — поприветствовала его преувеличенно бодрым и жизнерадостным голосом.

Хотя этой жизнерадостности ни капли не ощущала. Илья, видимо, это понял, потому что тут же нахмурился и покачал головой.

Недовольно цыкнув, присел рядом с моей кроватью, взял за руку, как и вчера. И у меня, как и вчера, не возникло желания ее отдернуть. Вид моей маленькой ладошки в его огромной ручище не вызывал отторжения. Наоборот, дарил ощущение спокойствия. Ощущение, о существовании которого я успела забыть.

— Привет, — поздоровался, поглаживая мои пальцы своими. — Прекрати нервничать.

— С чего ты взял, что я нервничаю? — спросила, чуть наклонив голову.