Арина Стен – Настоящий папа для хоккеиста (страница 16)
— Извини, — прошептала.
На ней лица не было. Осмотревшись, не отпуская ее руку, крепко сжимавшую мою, поднес к бледным губам стакан воды.
— Выпей, — подтолкнул девушку.
После того, как она осушила практически весь стакан, посмотрела на меня. Дрожащие губы раздвинулись в подобии улыбки.
— Я не могу позволить, чтобы моего малыша забрали. Что делать, Илья?
— У меня есть знакомый юрист, — начал торопливо, стараясь выложить всю информацию, пока она снова не запаниковала. — Я с ним сегодня проконсультировался. Он сказал, что твоих слов о том, что Никитка находится со мной с твоего согласия, должно хватить. Но на всякий случай можно оформить на меня доверенность. Что ты даешь мне право представлять интересы Никиты, если потребуется. Никто не заберет твоего сына, не переживай.
Ира яростно закивала.
— Да, да, конечно, я готова.
У меня складывалось впечатление, что кроме моего заверения, что Никиту никто не сможет в таком случае забрать, она ничего больше не услышала. Поэтому решил повторить. Медленно, не отпуская ее взгляд, из которого пропадали паника и отчаяние, вновь постарался донести свое предложение. Нужно было, чтобы она полностью осознавала, на что соглашается. А то обвинит меня потом еще в какой-нибудь херне, когда придет в себя.
— Я поняла, Моров, — поморщилась, чуть ослабляя хватку на моей руке. — Я согласна. Когда твой друг сможет прийти, составить доверенность?
— Завтра утром. Мы заедем с ним. Потом поговоришь со следователем. Ты же не отказалась от идеи написать заявление?
Посмотрел на нее подозрительно. Вдруг, она решила, что не будет этого делать, а потом и вовсе вернется к этому мудаку, когда выздоровеет. Сердце сжала ледяная лапа страха. Непривычное чувство. И очень неприятное.
— Ни в коем случае, — в серых глазах полыхнул гнев. — Очень надеюсь, что этого хватит, чтобы он за все ответил.
— Не переживай, малышка, — мягко прошептал, поднося ее ручку к губам и целуя маленькие пальчики. — Я его из-под земли достану. А потом снова закопаю. Так, что он никогда не сможет оттуда выбраться.
Ира слабо улыбнулась. Гнев в прекрасных глазках сменился удивлением от моего жеста. Да я и сам от себя был в шоке, но извиняться и не думал.
Стоило мне признать то, какие чувства я испытываю к этой фее, как в голове созрел план ее соблазнения (и немножко приручения). И в своей излюбленной манере переть напролом, как это называл Макс, я не собирался от него отказываться.
«Ты непременно будешь моей, крошка, — подумал, разглядывая милое личико, обезображенное синяками. — Хочешь ты этого или нет. А ты непременно захочешь. Уж я-то постараюсь.»
Глава 18
Илья
Я еще немного посидел у постели Иры, терпеливо отвечая на все ее вопросы обо мне. А их, и правда, накопилось великое множество. Потом к нам присоединился Никита. Оставив их пообщаться вдвоем, вышел из палаты, напомнив напоследок, что через десять минут нам надо отправляться на тренировку. Иначе опоздаем, а Валерий Аркадьевич нам этого точно не простит.
Малой вышел от матери спустя минут пять, я даже не успел заскучать.
— Ну, что? Выдвигаемся? — спросил его, стараясь отвлечь от грустных мыслей.
А они были, если судить по взгляду Никиты, который он бросил на дверь палаты, когда она закрылась.
— Да, — вздохнул он.
Глянул на меня с сомнением, а затем, словно на что-то решившись, сказал:
— Дядя Илья, ты уверен, что маме здесь ничего не грозит?
— Она уже провела тут сутки, и с ней ничего не случилось, — заметил, подталкивая мальчика в сторону выхода из больницы.
Он пожал плечами, явно не успокоившись от моих слов.
— А если он сюда придет?
В голосе мальчонки явственно чувствовался страх, который терзал его изнутри. Я нахмурился. Мне не нравилось не только то, что у него возникали подобные мысли, но и то, что гарантировать на сто процентов безопасность Иры я не мог.
Да, я договорился с охраной больницы, чтобы мне сообщали обо всех посетителях, что искали бы встречи с молодой женщиной, но… Все-таки, городская больница — не частная клиника. Охранник, хоть и получивший от меня довольно внушительную сумму, вполне мог кого-то упустить.
В любом случае, сообщать о своих мыслях Никите я не собирался. Он должен быть уверен, что с матерью все будет хорошо. Иначе не сможет сосредоточиться на тренировке. Мысли будут витать где-то далеко. Не сомневаюсь, что тренер, зная ситуацию, может допустить пару поблажек, но не более того.
— Он не придет сюда, не переживай, — чуть сжал его плечо и с уверенностью, которой не ощущал, посмотрел ему в глаза.
Мы на мгновенье зависли, глядя друг на друга. В конце концов, Никита улыбнулся, видимо, поверив мне.
— Спасибо, что заботитесь о маме.
Сглотнув неожиданно появившийся в горле ком, прохрипел:
— Я всего лишь доставил ее в больницу. Остальное было делом врачей.
— Но вы присматриваете и за мной, — справедливо заметил он. — А от этого маме спокойнее, а, значит, она быстрее пойдет на поправку.
— Ее все равно не выпишут раньше, чем через две недели, — поспешил напомнить, открывая дверь на улицу.
— Главное, чтобы она выздоровела, — сказал мальчик, вновь погрустнев.
— Так, пацан, — не выдержал я, включив режим строгого взрослого мужика, — кончай хандрить и настраивайся на тренировку. Об остальном я позабочусь.
Никита кивнул, забрался на заднее сиденье машины и всю дорогу до дворца спорта молчал, задумчиво глядя в окно.
Мне тоже нечего было больше добавить. Я и так уже исчерпал лимит воодушевляющих речей. За последнее время я сказал их великое множество. То успокаивая Иру, то — Никиту. То — себя…
Когда мы подъехали к нужному зданию, пришлось минут пять искать место, где припарковаться. Вся стоянка была забита машинами. Что за черт? Практически лето на дворе, в подобных местах должно быть меньше людей, чем обычно, отпуска и всякое такое.
С трудом сдержавшись, когда меня подрезал какой-то мудила на старом жигуленке, нашел-таки парковочное место. Заглушив двигатель, повернулся к Никите.
— Выдвигаемся, малой. Приехали.
Он кивнул и вылез из машины. Тяжело вздохнув, вышел следом. Хотелось бы мне, чтобы мое знакомство с этой семьей приключилось при совершенно других обстоятельствах. Более… нормальных что ли… Но, что есть, то есть. Будем исходить из того, что имеем. И пытаться сделать из дерьма конфетку. Очень сильно надеюсь, что у меня это, в итоге, получится.
Открыв багажник, вытащил спортивную сумку и клюшку. На мгновенье я словно вернулся в детство, когда вот также доставал из машины отца свои пожитки. На этой же самой парковке.
— Дядя Илья… — услышал, как меня зовет Никита, вздрогнул и обернулся, натягивая на лицо широкую улыбку (надеюсь, что она не была похожа на гримасу).
— Извини, задумался, — встряхнувшись, протянул мальцу клюшку. — Веди, Сусанин. Я, конечно, тоже здесь занимался, но за столько лет расположение раздевалок могло и поменяться.
— Мне кажется, что они те же самые, если судить по их состоянию, — нахмурился пацан, заставив меня рассмеяться.
Не ожидал от него такого описания. Будь ему лет побольше, то — да. Хотя… может, это нормально? Хрен его знает, я из детей только со Строгановскими общался, а они только-только до этого возраста доползли.
— Тогда я могу не переживать, что заплутаю на обратном пути, — усмехнулся и первым двинулся в сторону здания, раз уж я знал, куда нам идти.
— А вы меня ждать не будете? — вдруг бросил на меня неуверенный взгляд Никита.
— Во-первых, малой, давай на «ты», а то я чувствую себя стариком, — дождавшись, когда он кивнет, продолжил, — а, во-вторых, конечно, дождусь. Но не под дверьми же зала мне сидеть. Тренировка продлится где-то час, правильно?
— Да.
— Во-о-от, — протянул, когда он подтвердил мои предположения. — В зале сидеть мне не дадут. Подожду в машине.
— Хорошо, — услышав, что я никуда от него не денусь, мальчик расцвел.
В который раз за последнее время у меня сжалось сердце от нежности и жалости к этому мальчику, на пути которого только сейчас встретился настоящий мужчина (да, скромностью я не страдаю, ну и плевать). А ведь скорее всего всю его жизнь роль мужика в семье приходилось выполнять его матери. Очень сильно сомневаюсь, что те существа, что появлялись в их жизни, хоть чуточку тянули на эту роль.
Чему я, собственно, рад. Случись подобное, и у меня не было бы сейчас ни малейшего шанса.
— Соколов, рад тебя видеть.
У дверей, ведущих к раздевалкам, нас встретил ухмыляющийся мужик лет пятидесяти. Судя по спортивному костюму и свистку на шее, а также по тому взгляду, которым он меня окинул (он прямо-таки говорил: «Так вот ты какой… друг семьи…»), это и был знаменитый Валерий Аркадьевич.
Прищурившись, пытался понять, где я мог его видеть, но, как ни напрягал память, на ум ничего полезного не приходило. Но я точно где-то уже встречался с ним. Вопрос — где? И когда?
— Здравствуйте, Валерий Аркадьевич, — поздоровался малой, немного стушевавшись.
— Как мама? — посерьезнев, спросил мужчина.