Арина Стен – Настоящая мама для двойняшек (страница 10)

Оксана

Только захлопнув за собой дверь квартиры и заперевшись на все возможные замки, я смогла перевести дух. Тихо застонав, сползла по двери, уткнувшись лицом в руки. Сердце отбивало чечетку, легкие горели от бега по лестнице (даже лифт не стала ждать, буквально взлетела на шестой этаж родного дома), щеки пылали, а губы… губы все еще помнили вкус его поцелуя.

Что это, черт возьми, было? Нет, я не девственница и не маленькая девочка, я прекрасно знаю, что это было, но… Я же планировала держаться от этого бизнесмена и его детей как можно дальше, решила же, что совершенно ему не подхожу. Но стоило только Максиму до меня дотронуться, как все благоразумие вылетело в трубу. Я не просто не хотела, чтобы это поцелуй заканчивался, мне было дико необходимо, чтобы он перерос во что-то большее.

Что со мной творится? Всего один уютный вечер в приятной компании, и я уже готова ноги перед ним раздвинуть. Ерунда какая-то. Никогда такой не была. Всегда продумывала все на перед, взвешивала — подходит мне этот мужчина или нет. Лишь раз без оглядки кинулась в отношения, до сих пор жалею.

Но зачем это все Максиму? Или он все-таки решил воспользоваться советом друга и отблагодарить меня таким интересным способом? Нет, вряд ли. Не хотелось так про него думать. Строганов не производил впечатления бабника, которому от женщины нужно только одно. Хотя, с другой стороны, я понятия не имею, какой он на самом деле. Одно дело — любить своих детей, холить их и лелеять, с другой стороны — заводить с кем-то отношения. Да и для секса отношения как таковые не нужны. Может, он настолько пресытился уже гламурными куколками, что решил попробовать что-то новенькое — меня, такую простую и обычную.

От одной мысли стало тошно. Но это вполне могло быть правдой. Беда в том, что если я поддамся на его чары, а это ничем не закончится, то меня ждет лишь жестокое разочарование. И разбитое сердце. Потому что, даже проведя с ним наедине всего один вечер и короткое утро, легко могу представить, как влюбляюсь в него. Если это уже не произошло…

Хвостатый бандит, которого я по недоразумению назвала Пушистиком, громко мяукнул и боднул меня в ноги, намекая, что пора бы уже хозяйке обратить на него внимание.

— Привет, мой хороший, — улыбнулась, потянувшись, чтобы почесать его за ухом. — С тобой хотя бы все ясно — корми, убирай, не мешай спать. И ты никуда не сбежишь, не бросишь, не воспользуешься.

Кот недоуменно на меня посмотрел, склонив ушастую голову, и снова мяукнул.

— Сейчас, сейчас, — тяжело встала, вытирая выступившие на глаза слезы и поплелась на кухню.

Насыпая корм голодному коту, не прекращала прокручивать в голове наш с Максимом поцелуй. Глупому сердечку так хотелось поверить в то, что он может перерасти во что-то прекрасное. Настоящее. Слишком долго я запрещала ему влюбляться, от мужчин старалась держаться на расстоянии. Даша твердила, что так нельзя, что отсутствие мужчины в жизни — вредно для здоровья. Но я твердила, что мне это все не надо. Теперь же… стоило только симпатичному бизнесмену обратить на меня внимание — готова растечься лужицей перед ним.

Нет, так нельзя. Со стороны Максима это был порыв, однозначно. Странный, нелогичный, но определенно ни к чему не приводящий. К вечеру он уже обо всем забудет, из садика детей так и будет забирать его водитель, а я буду видеть мужчину мельком, если повезет. Ну, и правильно. Так проще — никаких сомнений, никаких чувств.

Придя к выводу, что случившееся надо засунуть в дальние уголки памяти, выдохнула. Да, так будет правильнее. Но почему тогда меня не отпускает чувство, что я совершаю ошибку? Возможно, главную в жизни. И самую страшную.

Звонок, поступивший на мобильный, нарушил повисшую в квартире тишину и привел-таки меня в чувство. Звонила Даша.

— Привет, подруга, — радостно прощебетала она в трубку. — Мы с девочками решили сегодня собраться вечером у меня. Приедешь?

— Привет, — улыбнулась против воли, заразившись хорошим настроением подруги. — А с Антоном согласовано?

— Обижаешь, — протянула она, я буквально видела, как на том конце провода подруга закатывает глаза. — Он даже сам предложил.

— С чего вдруг? — удивилась, вспоминая наши последние посиделки, закончившиеся грандиозным скандалом Даши с мужем.

В принципе, Антона не в чем было упрекнуть — мы забурились в какой-то клоповник, почему-то считавшийся ночным клубом, причем популярным, протанцевали и пропили там всю ночь, а Дарья проигнорировала все тридцать звонков благоверного. В конце концов, он смог дозвониться до меня. Заплетающимся языком я кое-как объяснила мужчине наше местоположение, и уже через полчаса он штурмовал клуб, дабы вытащить из него пьяную жену и ее подруг. Как призналась Даша, она не сказала мужу, куда направляется, и обещала вернуться домой к часу ночи. Антон потом еще долго никого из нас видеть не хотел, а с женой не разговаривал.

— Он уезжает в командировку, я остаюсь одна с дочкой, — пояснила подруга, чем-то шурша.

— Ясно, — хмыкнула, присаживаясь на стул и наблюдая за котом, который никак не мог оторваться от миски, словно неделю ходил голодный.

— Ну, так что? — поторопила она меня. — Приедешь?

— Не знаю, — вздохнула, желая одного — забраться в постель, накрыться одеялом и проспать всю оставшуюся жизнь.

— Не «не знаю», а «да, приеду», — рявкнула мне в трубку Дарья. — Я тебя месяц не видела, редкие созвоны — не в счет. Да и Машенька по тебе соскучилась.

А вот это был удар ниже пояса. Я до безумия любила белокурую дочку Даши и Антона, и она отвечала мне взаимностью. Даша смеялась, что у малышки две крестные мамы — я и Рита.

— Я подумаю, — все-таки пыталась сопротивляться, воспоминания о поцелуе все еще не хотели прятаться в уголок, хотелось их пережить наедине. Пока вкус губ Максима не выветрится из памяти. Если это вообще возможно.

— Значит так, подруга, если ты не появишься у меня на пороге через час, я сама выеду за тобой, — решительно заявила Даша и повесила трубку, не дожидаясь, когда с моей стороны поступят какие-либо возражения.

Подняв взгляд к потолку, вздохнула, борясь с улыбкой. В этом вся Даша — если вбила себе что-то в голову, стоять у нее на пути бесполезно.

Пушистик мяукнул, вальяжной походкой, словно у него есть все время в мире, подошел ко мне, снова боднул и посмотрел на меня каким-то укоризненным взглядом.

— Что такое? Я же тебя накормила, — нахмурилась, и в этот момент раздался звонок в дверь. — Дашка что ли? Час же еще не прошел, — еле переставляя ноги пошла открывать.

На пороге моей небольшой квартирки стоял курьер, судя по фирменной одежде, а в руках держал охапку красных роз.

— Неева Оксана Андреевна? — спросил, сверяясь с надписью на открытке, приколотой к оберточной бумаге.

— Нечаева, — с улыбкой покачала головой.

— Извините, неправильно записали, — стушевался парень, протягивая мне букет.

— Ничего страшного, — не стала уточнять, что скорее всего при заказе была названа именно «Неева» — так мою фамилию произносит Кирюша Строганов. Зато сразу понятно, от кого цветы.

Приняла букет, закрыла за курьером дверь, потрясающий запах тут же заполнил маленькую квартиру. Положив букет на стол, отцепила открытку, в которой было всего одно слово «Прости». И тут же улыбка пропала. Что ж… теперь понятно, как Максим относится к тому, что произошло в машине — сожалеет.

Глава 8

Максим

— Ты уверен, что стоило посылать букет? — с сомнением посмотрел на Илью, положив трубку.

— Конечно, ты набросился на девочку, словно бешеный зверь, смутил, ввел в замешательство, теперь должен извиниться, — авторитетно заявил Моров, откидываясь на спинку дивана и вытягивая свои длиннющие ноги к камину.

Когда я приехал домой, застал ту же картину, что и была в момент нашего с Оксаной отъезда — мальчишки разбирались с железной дорогой, Олеся играла с куклой. Но стоило открыть дверь, как моя банда оторвалась от игрушек и с криками, которым могли позавидовать индейцы племени Чероки, понеслась мне на встречу.

Опустившись на корточки, поймал их на лету, тут же поднялся, покружил и, не спуская мелких с рук, рухнул на диван. Олеся заливисто хохотала, Кирилл с восторгом ее поддерживал. Какое же счастье — слушать смех своих детей, не омраченный никакими переживаниями и проблемами. Не понимаю, как Вера могла от этого отказаться?

Илья, тихо посмеиваясь, присел рядом.

— Если бы тебя видели сейчас наши сотрудники — решили бы, что сошли с ума. Грозный Максим Дмитриевич Строганов, способный одним взглядом превратить тебя в пепел и почувствовать себя ничтожеством, от вида которого трясутся поджилки даже у самых прожженных бизнесменов…

— Моров, — закатил глаза, расхохотавшись, — заткнись, а?

Единственное, что было правдой в словах Ильи — это то, как ко мне относятся сотрудники. Большинство и правда меня боится, считая, что я не способен на какие-либо человеческие эмоции, что, естественно, было неправдой. Я не сюсюкался с ними, не считал нужным быть добрее, чем того требовала ситуация, но при этом никогда не перегибал палку. Слухи, конечно, ходили о тех ужасах, что я мог сделать с накосячившим человеком, но они оставались лишь слухами. Причем большинство из них распространял как раз сидящий рядом со мной Моров.

Илья считал, что хорошего руководителя должны уважать и бояться не угодить. Я же не слишком заботился о том, что обо мне говорили. Главное, что не смотря на репутацию тирана, люди не бежали из нашей компании — щедрая оплата труда и хороший соцпакет делали свое дело. Правда, Моров считал, что в этом лишь его заслуга.