Арина Стен – Моя самая большая тайна (страница 15)

— Что она хотела?

— Ныла на тему того, какой ты неблагодарный сын. Воротишь нос от предложенных девушек, а сам встречаешься с какой-то профурсеткой.

— Что, бля? — рыкнул, сжав изо всех сил телефон.

Проходившая мимо бабулька недовольно на меня посмотрела и ускорилась. Иди, иди, разговор не для твоих ушей.

— Как она узнала? — справившись с охватившей меня яростью, кое-как выдавил из себя.

— Вас видела в «Менестрели» одна из ее подружек. Стоит ли говорить, что описание твоей спутницы было не самым лестным? — хмыкнул брат.

— Не надо, — бросил отрывисто. — Я догадываюсь.

— На твоем месте я бы представил их как можно скорее, если у тебя с ней все серьезно. Пока маменька не решила нанести ей визит вежливости.

— Она не посмеет, — выдохнул в трубку, сжимая крепче. Еще чуть-чуть и бедный телефон не выдержит.

Даня тяжело вздохнул:

— Ты прекрасно знаешь, что посмеет. У отца все еще есть связи, они быстро найдут ее адрес. Будет чудом, если она не заявится к ней завтра с утра, в попытке отвадить от непутевого сына.

— С Олей она так не делала, — заметил, шаря в карманах куртки в поисках сигарет.

Остро захотелось покурить. Хоть я и пытался избавиться от этой пагубной привычки, в кармане всегда лежала пачка. «Значит все не так уж плохо на сегодняшний день…» Песня сама собой заиграла в голове, вызвав непроизвольную улыбку.

— Потому что я не дал ей такой возможности, — ответил брат. — Сразу увез ее на время, достаточное, чтобы родители успокоились.

— И что же мы такие умные, и такие бедные, — проворчал, закуривая.

— Не такие уж и бедные, — хмыкнул братец. — Ладно, я тебя предупредил. Надеюсь, что когда я вернусь, твоя зазноба будет все еще при тебе, и у нас получится познакомиться. Если, конечно, у вас все так серьезно, как думает маман.

— Я тоже, — глубоко вздохнув, ответил и попрощался с братом, проигнорировав последнюю фразу.

Дьявол! Матушка! Какого хера ты все еще считаешь, что имеешь право лезть в мою личную жизнь? Мне не пять лет, чтоб тебя!

Выкурив сигарету практически до фильтра, но ни на йоту не успокоившись, набрал номер матери. Длинные гудки были мне ответом. Разговаривать со мной не желали.

— Блять, блять, блять! — снова выругался, пнув так удачно для меня (и неудачно для нее) подвернувшуюся мусорку, и отключил соединение.

Придется ехать к родителям, пока они не разрушили зарождающиеся отношения с моей красавицей.

Глава 16

Наталья

Добралась до дома я спокойно. То ли водитель впечатлился убийственным взглядом Андрея, то ли сам по себе был молчаливым, но наш с ним разговор состоял лишь из «здравствуйте» и «до свидания». Не могу сказать, что такое положение вещей меня не устраивало, очень даже. Не люблю разговорчивых таксистов.

Соседку пришлось поднимать с постели. Бедная женщина успела уснуть, но сильно на меня не ругалась, еще и улыбнулась как-то понимающе.

Закрыв за собой входную дверь, прижалась к ней, посмотрев на потолок. На губах играла улыбка. Я даже подумать не могла, когда соглашалась на свидание со Светлицким, что вечер будет настолько шикарным. Особенно его окончание.

От мыслей о том, что мы вытворяли с Андреем в парке, в который раз за вечер покраснела.

Черт, веду себя как девственница. Надо прекращать. Ничего страшного или ужасного мы не совершили. От мысли о том, что заниматься столь интимными ласками в общественном месте все-таки противозаконно, я отмахнулась.

Телефон в сумочке запиликал. Ожидая, что это звонит мой собственный эротический бог, с улыбкой приняла вызов.

— Я дома, не переживай, — протянула, не дав собеседнику сказать и слова.

— Я и не переживала, — фыркнула Анечка.

А мне как-то в раз стало невесело. Подпрыгнувшее было от удовольствия сердце, тут же успокоилось. Не Андрей.

— Прости. Я думала…

— Что звонит кто-то, кого мы все знаем? — хмыкнула подруга и, не дожидаясь ответа, продолжила. — А тут всего лишь я. Какое разочарование!

— Отвянь, — отмахнулась от подтруниваний брюнетки, снимая-таки сапоги и стягивая пальто. — Чего ты хотела?

— Напоминаю, что завтра мы идем искать мне свадебное платье.

Я мысленно застонала и попыталась отговорить подругу от этой пытки.

— Свадьба через полгода, не рановато платье искать?

— Уже через полгода! — взвизгнула Аня, от чего я подпрыгнула и снова ударилась о тумбу под домофоном. Точно надо ее переставить. — Времени почти не осталось!

— Времени полно, Ань, — больше для проформы, чем реально считая, что несущийся на всех порах товарняк, в который из-за свадьбы она превратилась, возможно остановить, возразила я.

— Времени нет, — безапелляционно возразила подруга. — Завтра в одиннадцать я буду у тебя. Поедем в центр.

— Хорошо, — тяжело вздохнув, согласилась.

Ответом мне стало молчание. Не желая больше слушать никаких возражений, Аня отключилась, выпалив место и время встречи. И так всегда. Это, кстати, было одной из причин, почему я ввязывалась в большинство авантюр подруги. У меня просто не было возможности отказаться. Мне ее не давали. При попытке ей позвонить — не брали трубку, а сообщения игнорировали.

Дойдя до спальни, по пути скидывая с себя одежду, вспомнила, что Андрею я так и не отписалась, но и он мне тоже не писал. Отправив короткое сообщение, извещая о том, что я дома, накинула халат и поплелась в ванную. Отчего-то на меня навалилась жуткая усталость.

Андрей

Телефон пиликнул входящим сообщением, но просмотреть его мне не дали. Стоило мне только потянуться, чтобы узнать, кто мне написал (правда, я и так догадывался, что это была малышка, добравшаяся до дома), как отец грохнул кулаком по столу.

— Не смей отвлекаться, когда я с тобой разговариваю!

— Тебе не кажется, что я уже не в том возрасте, чтобы ты повышал на меня голос? — насколько мог спокойно, а хотелось орать не хуже папеньки, спросил я.

— Ты сопляк! — зарычал отец, приподнимаясь из-за стола. — И сопляком останешься! Разрушил дело всей моей жизни! И еще смеешь мне зубы показывать!

Я молчал, приподняв бровь. Это, простите, что за пиздец? С чего, вдруг, отец так распаляется? Его так не крыло даже, когда я продавал его дело.

— Андрей, — более спокойно, и как-то заискивающе, обратилась ко мне мать, — что твой папа пытается сказать — этой девушке рядом с тобой не место.

— Что-то не похоже, чтобы он хотел сказать именно это, — фыркнул я, закидывая ногу на ногу.

Отчего-то, именно в тот момент, когда родители направили все свои «орудия» в мою сторону, я расслабился. Наверное, будь мне лет двадцать, я бы стушевался, пошел бы у них на поводу (хоть и тогда этого не делал, но всякое могло быть), но сейчас — когда мне тридцать пять — этого не случится.

— Твоя мать нашла тебе замечательную невестку, — зарычал папенька, опускаясь обратно в кресло. — И ты познакомишься с ней завтра у нас на ужине. А эту свою шлюху сегодня же бросишь!

А вот это он зря. И мать это поняла довольно быстро, вскочив со своего места и кинувшись в мою сторону. Но не успела.

Перегнувшись через стол, схватил отца за грудки, чуть приподнимая над креслом. Меня трясло от бешенства и желания набить ему морду. Даже не знаю, что меня остановило. Наверное, животный страх, мелькнувший в глазах старшего мужчины. Страх, доставивший мне небольшое, но удовольствие.

— Это был первый и последний раз, когда ты говоришь хоть слово в сторону моей женщины, — прорычал я, пододвинув свое лицо вплотную к нему. — Иначе ты навсегда закроешь свой поганый рот. Не посмотрю, что ты мой отец. Мне не пять лет, чтобы ты указывал, что мне делать. Я не слушал тебя десять лет назад, не буду слушать и сейчас. Мне абсолютно похуй, что вы оба думаете о моей жизни, — несильно встряхнув отца, перевел взгляд на мать. — Ни ты, ни твои подруги не посмеют даже посмотреть в ее сторону, поняла?

Женщина ошарашенно кивнула, а я продолжил, вновь посмотрев на папашу:

— А ты — забываешь, что у тебя есть сыновья. Попытаешься вмешаться в мою или Данину жизнь — пожалеешь.

Отпустив его, развернулся и прямо-таки вылетел из отчего дома. Прыгнув в одну из машин отца, поскольку свою оставил у ресторана, на всей скорости выехал за пределы участка. Может, в крови и оставался какой-то алкоголь с вечера, но голова была ясная, как никогда. Даже застилавшая ее до этого ярость неожиданно пропала.

Мне хотелось только одного — оказаться от этого дома как можно дальше. В идеале — рядом с моей девочкой. И не только, чтобы убедиться, что загребущие ручки матери до нее не добрались (и не доберутся), но и потому, что каким-то шестым чувством понимал, что только рядом с ней мне удастся успокоиться.

Цифры на спидометре были запредельные, но я продолжал жать на газ. Благо, никто мне по пути не попадался. Не уверен, что мне удалось бы избежать аварии. И уж на этот раз я бы точно не отделался парой шрамов.

Не знаю, почему именно сегодняшняя попытка родителей влезть в мою жизнь стала соломинкой, переломившей горб верблюда. Они и раньше пытались это сделать. И я спокойно давал им отпор, не перегибая палку. Уходя, когда становилось невыносимо. Не доводя до того, что произошло сейчас. Хоть и часто очень хотелось пустить в ход кулаки (благодаря секциям и практически ежедневным занятиям в зале, драться я умел).

Но если подумать, спусковым крючком были именно слова отца про Нату. До этого мне было фиолетово, что они говорят и делают. Я и приехал-то лишь для того, чтобы понять, насколько далеко родители захотят зайти и будут ли лезть туда, куда не следует.