Арина Сайрова – Дом на честном слове (страница 7)
Лада тихо фыркнула. Мара закрыла глаза.
— Нет, — сказал Яр. — Просьба. Можешь отказаться.
— А если соглашусь, что получу?
— Моё спасибо.
Мальчик подумал.
— Мало.
— Тогда иди без обещания.
Нор завернул остаток пирога в тряпицу и выбежал. Дверь за ним хлопнула.
— Хоть один человек в этом доме умеет торговаться, — заметила Лада.
— Не смешно, — сказала Мара.
— Мне тоже.
Они начали с фундамента. Каменный низ был сложен без раствора, но за годы плиты срослись корнями мелкого кустарника. Лада простукивала их молотком, отмечала трещины. Яр показывал, какие стены появились позже, где отец расширил кладовую, где заменили сгнившие венцы. Мара ходила следом и на каждый вопрос отвечала так, будто защищала крепость.
— Этот очаг можно разобрать, — сказала Лада.
— И сложить снова? — спросил Яр.
— Можно, но тяга изменится. Суть очага — не камни, а то, как он работает в доме.
— Значит, укоренён.
— Возможно.
— Не пиши «возможно» так радостно.
— Я всегда радуюсь точному слову.
У лестницы цепь показала границу. Один столб стоял на договорной земле, второй — на общинной. Яр поднялся на ступень и почувствовал под подошвой слабую дрожь.
— Стой, — сказал он.
Лада замерла.
— Что?
— Дом переставил дверь.
Вход в кладовую обычно находился под лестницей. Теперь там была глухая стена, а дверь виднелась в конце коридора, где прежде висели зимние плащи.
— Я думала, Мара говорила образно, — сказала Лада.
— Я никогда не говорю образно о дверях, — отрезала Мара.
Яр спустился и открыл новую дверь. За ней оказалась та же кладовая: мешки муки, бочка соли, полки с сушёными грибами. Но внутренней стене не хватало места. Снаружи за ней начинался двор.
Лада вынула отвес, приложила нить к косяку.
— Пространство изменилось?
— Путь, — сказал Яр. — Дом меняет путь внутри себя.
— Часто?
— Когда нужно. Если мать ночью идёт к кухне, дверь оказывается ближе. Если я ищу старую книгу, дальше.
— Потому что ты плохо просишь, — сказала Мара.
— Ты знала, откуда это умение?
Мать отвернулась.
Яр вошёл в кладовую. Лада шагнула за ним, и дверь захлопнулась. В темноте заскребло дерево.
— Не двигайся, — сказал он.
— Почему?
— Дом иногда меняет пол вместе с дверью.
— Предупреждать надо до шага.
Яр нащупал полку и нашёл огниво. Искра осветила лицо Лады совсем близко. Он зажёг свечу. Кладовая вытянулась в узкий проход, которого не могло быть внутри дома. Пол уходил вниз, стены были сложены из старых досок с вырезанными на них именами дорог.
— Это не кладовая, — сказала Лада.
— Уже нет.
— Куда ведёт?
— Дом считает, что нам сюда.
— А ты всегда слушаешь дом?
— Нет. Поэтому он и прячет от меня книги.
Сзади Мара ударила в дверь.
— Яр! Не ходи!
Лада подняла свечу. В конце прохода стоял сундук Игната Невеля, который после его смерти так и не нашли. Медные накладки позеленели, на крышке лежал толстый слой пыли. Перед сундуком из пола рос белый корень.
Яр сделал шаг. Корень обвился вокруг его сапога, не сжимая, только удерживая.
— Цена, — сказал дом голосом, похожим на скрип балок.
Лада вытащила нож.
— Не режь.
— Он тебя держит.
— Пока спрашивает.
— Дом умеет говорить?
— Одно слово за раз. Иногда два.
Корень потянулся к Ладе, коснулся её мерной цепи.
— Цена, — повторил дом.
Яр присел и положил ладонь на доски.
— Что ты даёшь?
Стены застонали. Крышка сундука приподнялась на толщину пальца.
— Книгу.