Арина Салай – Ищу няню для сына. Дорого! (страница 6)

– Так узнай! – забираю у поскучневшей девушки сына. – Давай, двигай.

– А как же памперс?

– Точно, – смотрю на своего пацана и передаю ребенка обратно Ире. – Меняй подгузник, а потом звони. И давай, белкой. Я уезжаю через десять минут.

– А как же обед?

– Пообедаю в городе.

– Я про себя! – возмущенно с приставкой: эгоист чертовый.

– Придет няня, пойдешь на обед.

– Ладно, – мстительное. – Поняла. Хорошего дня, Илья Тимурович.

И судя по сладкой патоке в голосе секретаря, она мне всё вот это припомнит, в денежном эквиваленте. Ну, так-то справедливо.

Глава 12

Оставив Мишку на секретаря, ветром мчу на встречу с юром на Патриаршие и думаю совсем не о коварной бывшей супруге, а о не менее коварной Ромашке. Алёна, блин. В очередной раз словил паралич лицевых мышц. Ну, почему не Даша, Надежда, Лиза, Снежана? Маша, на худой конец? Почему именно Алёна? Я же буду путать с именем бывшей жены, как пить дать буду. Я себя знаю. Потом пусть не обижается, у меня на имена бывает «топографический» кретинизм. У кого-то кретинизм на местность, у кого-то на числа, а у меня на имена, если они созвучны с другими. Будет Ромашкой, так безопасней.

С трудом всунув тачку на платную, забитую вечно до отказа парковку, пулей лечу в «Ервин». Залетаю в ресторацию, отмахиваюсь от хостес, что меня ждут, вижу Бориса, скучающего за столиком у окна.

– Ну, что за срочность? – плюхаюсь напротив друга, и да, юриста-адвоката-в-одном-лице. Многозадачный он у меня, да. – Есть чем порадовать, Борис Сергеевич?

Сергеевич морщится, словно откусил от лайма сразу половину, ну, не нравится ему, когда его по отчеству величают.

– И тебе привет. Заказал нам по чашке кофе, не возражаешь?

– Не возражаю, – прищуриваюсь, вальяжно откидываясь на спинку мягкого кресла. Если скупердяй Борька на что-то раскошелился на деловой, можно сказать, встрече, – разговор выдастся не из легких, и сомневаюсь, что сказанное им мне понравится. – Давай с ходу, не тяни. Выкладывай, что у тебя.

Друг вздыхает, скорбно поджимает тонкие губы – ещё один неприятный звоночек – и лезет в органайзер, выуживая стопку деловых документов.

– Две новости, хорошая и плохая.

– Традиционно, так сказать. Что ж. Давай по порядку.

– Ну, раз по порядку. Документы на развод я подготовил, прочитай и подпиши со своей стороны, – протягивает мне бумаги и золотую ручку. Пафосный какой.

– Я-то подпишу, – цепко читаю официальные строчки, – но Алеська решилась бодаться, и так просто бывшая коза не сдастся, как понимаю.

– С Алесей Геннадьевной я уже говорил, в курсе её позиции, – морщит брезгливо нос, но комментарии оставляет при себе. – Неважно, чего она там хочет и на что надеется. Есть факт её измены и свидетель в лице её любовника.

Хмыкаю злорадно.

– Дал взятку?

– Ну, какую взятку, Илья, компенсацию, всего лишь небольшую компенсацию за моральный ущерб, нанесенный молодому человеку Алесей Геннадьевной ввиду морального давления с её стороны на эротический уклон.

Обескураженно вылупливаюсь на друга и, откинув голову, содрогаюсь в хохоте. Борис позволяет себе бледную улыбку. Официант шустро оставляет на столике кофе и ретируется со свистом пули.

– Силён, – утираю слезы смеха. – Есть документальное подтверждение?

– Естественно, – гордо вскидывает подбородок. – Далее. Также имеются запротоколированные свидетели в лице семи человек о рукоприкладстве в отношении несовершеннолетнего Михаила Ильича Шахова со стороны его матери Алеси Шаховой, а это уже пахнет ограничением родительских прав. Хочешь?

– Хочу, – говорю искренне. – Но пока придержи этот вариант, всё же она его мать и, насколько я знаю, раньше не поднимала на сына руку.

– Это насколько знаешь ты, я поспрашивал ваших соседей, так вот несколько жильцов утверждают, что Алеся на их глазах несколько раз не только кричала на ребенка как полоумная, и это не мои слова, но и таки поднимала на него руку.

Медленно сатанею. Вот сучка. Почему я раньше об этом не знал? Потому что пропадал на работе! Идиот.

– Так что, инициирую ограничение?

– Действуй. Только показания свидетелей надо собрать.

– Всё собрано.

– Так, ладно, – подписываю документы на развод и пододвигаю к Борьке. – Какая плохая новость?

– М-м-м, да. Удалось по твоему делу узнать предварительное заключение судьи. В нем и соль. Изрядная жменя сыпучей гадости.

Морщусь:

– Сергеич, не беси.

– Как ты понимаешь, даже при всех доказательствах отвратительного отношения матери к ребенку сразу вас не разведут, дадут стандартные три месяца, если твоя жена…

– Бывшая!

– Не имеет значения. Так вот, если твоя бывшая жена по-прежнему станет оспаривать решение судьи, могут дать ещё три месяца, потом ещё три, с ограничением тоже могут возникнуть трудности.

– Короче, Склифосовский, – раздраженно ворчу. – В чем траблы?

– Если коротко. Судья Пашков, который будет вести твоё дело, – мой хороший знакомый, он порекомендовал за первые три месяца, данные вам с Алесей на примирение, найти хорошую, благонадежную, эм, маму для твоего сына.

От такого заявления у меня глаза лезут на лоб, прочищаю уши.

– Чего-чего? Мне послышалось, что ли?

– Не строй идиота. Женщину хорошую для ребенка найди, и тебя в первый срок разведут. Всё.

– Ты серьезно вот это сейчас, что ли?

– Нет, блин, шутки шучу с тобой. Серьезно, Илья. Сам посуди: по делу известно, что ты пропадаешь на работе 24/7, из-за чего упустил семейные проблемы и вопросы по воспитанию ребенка, на это и станет в первую очередь напирать Алеся, мол, тебе и собаку доверить нельзя, не то что ребенка.

– Но при чём тут жена? Можно нанять благонадежную няню.

– Няня сегодня есть, завтра её нет, а жена или невеста – другой уровень. Конечно, можно и без жены пробовать выиграть суд, но ставка выигрыша будет снижена процентов на двадцать, а то и тридцать. Например, могут тянуть с разводом или откажут в ограничении родительских прав, у вас же с Алесей нет ни бабушек, ни дедушек, верно?

– Мои все померли давно, а Алеся детдомовская, – бурчу, нахохлившись сычом, и чувствую себя попавшим в мыльный сериал.

Борис косится на часы.

– Всё, мне пора, Ильюха. Опаздываю на другую встречу. Время у тебя подумать есть, неделька, может быть, две. Давай. На связи.

Друг тянется к кошельку, останавливаю его жестом, ворчу: проваливай уже, сам расплачусь. Борис кивает и сматывается, не забыв прихватить органайзер с документами. Уныло таращусь в окно. Блестяще, блин. А это вообще законное всё дело? С женитьбой. Твою мать, и почему я сам не пошел в своё время на юриста или адвоката, кормят там вполне неплохо, нет, в бизнес почухарил. Вот и расхлебывай, Шахов.

Глава 13

Алёна

Пока еду к Ирке на работу, недоумеваю, зачем вообще туда прусь, и когда захожу в здание, тоже всё ещё не понимаю, зачем оно мне всё это надо, и когда поднимаюсь на лифте, по-прежнему от себя в шоке. Видно, мало приключений на пятую точку, вот честное слово. А я всегда терпеть не могла новшества в своей жизни, махровый интроверт, что сказать, и вот интроверт во мне плачет кровавыми слезами, когда переступаю порог приемной Шахова.

Иру нахожу на диване с ребенком на руках, она пытается засунуть ребенка в колготки, пыхтит, явно ругается про себя, судя по перекошенному покрасневшему лицу. Малыш нервно сопит и извивается в попытке вырваться из секретарского захвата.

– Привет, – говорю неуверенно.

Ира поднимает на меня дикий взгляд, и я аж отшатываюсь от вспыхнувшей в очах подруги жадной радости. Малыш тоже обращает на меня внимание, замирает и радостно улыбается, гуля про какие-то «тятя».

– Слава богу, ты пришла! Лень, я тут запариваюсь. Поможешь с этим боевым товарищем, а? У меня всё ещё китайский отчет не пахан, а я от ребенка и на секунду отойти не могу.

– Давай, – вздыхаю и улыбаюсь пацану. – Пойдешь ко мне на ручки, м? Привет, Мишут, – забираю у счастливой Ирки тянущегося ко мне ребенка и усаживаю к себе на колени. – Как твои дела? Давай, помогу с этим неподдающимся атрибутом одежды, да? – стаскиваю колготки полностью. – Давай ножку. Вот, умница. Ир, когда ему есть?

– Ну, думаю, через часик, – рассеянно говорит подруга, ныряя за комп.

– А когда он ел?

– При мне не ел. Только наделал кучку в памперс, а потом описюшился.