Арина Салай – Ищу няню для сына. Дорого! (страница 5)
Хмуро гляжу на секретаря, Мишка сопит на плече. Жестом показываю, что разговор с Ирой не закончен, и бреду в кабинет, где устраиваю ребенка на диване. Черт, забыл из машины вещи захватить, за ними же, в частности, спускался. Ладно, сейчас сгоняю. Устроив приснувшего ребенка, разворачиваюсь и задеваю что-то носком ботинка. Это что-то с громогласным треском подскакивает и с дребезжанием летит через весь кабинет. Замираю, сжав булки.
Не долетев до стены, предмет, оказавшийся вазой, останавливается, но тут подскакивает с горьким рыданием сынишка, бьется в истерике, цепляясь пальчиками за диван. Со стоном закрываю глаза и забираю ребенка на руки, воркуя над ним, а про себя реву бизоном: кто оставил на полу дурацкую вазу?!
В помещение испуганно вваливается секретарь, смотрит дикими глазами.
– Всё нормально? – шепчет одними губами.
– Нет! – рявкаю шепотом, покачивая ребенка. – Ромашку мне, срочно!
Ирина выпадает в осадок:
– Кого?
– Няню! Утреннюю. Что не ясно?
– Да не согласится она, сколько ещё раз повторить!
– Пятьсот тысяч в месяц!
У Иры округляются глаза, сверкают алчные огоньки.
– Так, может, я?..
– А ты иди, отчетом занимайся и Ромашку вызванивай. Иди, договаривайся и без Ромашки не приходи.
Ира обиженно поджимает губы и спиной пятится в приемную.
Задумчиво поглаживаю успокоившегося ребенка по волосикам и сам нифига не понимаю, почему меня переклинило на этой девчонке, которую даже знать не знаю, как зовут.
Глава 10
Илья
Ночь прошла… Просто прошла. Спал урывками по пять максимум минут. Сын уснул в десять, а проснулся в час, когда сам уже засыпал, и больше не спал до трех часов ночи! Думал, помру. В начале четвертого приснул на часик и снова проснулся, прыгал мне по лицу памперсом, выдирал волосы и стучал по макушке игрушками. Не удивительно: к шести утра я, злой как черт, на ногах, варю мелкому кашу и немного сплю с открытыми глазами. Покормил, умыл и собрал дебошира, и почалили с ним на работу под веселенькое «поля». Потихоньку начинал понимать, отчего одной ногой бывшая жена начала превращаться в истеричку, и претензии мне её теперь ясны как кристальный день, даже жалко Алеську.
Нет, квартиру пусть забирает, заслужила, год с монстром – это то ещё приключение. Алеська сильна.
Главное, чтобы не продолжала будить во мне зверя и не вставляла в вопросах с ребенком палки в колеса. Вообще не понимаю, чем она недовольна: будет воскресной мамой, вся такая в белом добрая фея, выспится наконец, так нет же, монстра ей нашего подавай. Ладно, разберемся.
Когда на работу причалила Ирина, первым делом спросил:
– Няня во сколько приедет?
И вот не понравилось кислое выражение лица секретаря с загнанным взглядом.
– Я еле до неё дозвонилась. Сказала – подумает над нашим предложением.
Вот же… Ромашка!
– Плохо, Ирина. Дожимай, и чтобы к двум часам няня была. Ромашка, уточняю.
– Ее Алёной зовут.
– А вот это лучше бы мне не говорила.
– Почему? – опешила секретарша.
– Слишком созвучно с Алёной.
– Э-э-э, так её Алёной и зовут.
– Вот видишь! – меня перекосило. – Теперь понимаешь?
– По-прежнему, не очень.
Закатываю глаза. Да с бывшей слишком созвучное имя, что непонятного? Алёна – Алеся. Тьфу. Не собираясь вдаваться в объяснения, оставил растерянно хлопающую ресницами секретаршу в приемной, вернулся в кабинет и ахнул: сын с довольным видом выламывал моноблок, весело стуча по технике дыроколом. При всём при том ребенок мой стоял на носочках на колесном стуле, и только я об этом с ужасом подумал, как стул принялся отъезжать вместе с моим скрюченным в букву зю ребенком.
Вся жизнь промелькнула перед глазами.
– Миша!!! – ору, кинувшись к рабочему месту, успеваю перехватить ребенка под живот, как нога подворачивается, от сильной кратковременной боли темнеет в глазах, мы летим с ним на пол под грохот упавшего на спинку стула, я в ошалении, а сын довольно смеется и весело лепечет о полях.
О, да, ещё какие поля… На мою голову.
Глава 11
В кармане жужжит телефон, кто там ещё? С кряхтением собираю себя с пола, хватаю уползающего на коленках ребенка и рычу:
– Да? Кто?
Оказалось, Борька Сергеич. И новости откровенно нехорошие. Алеська решилась бодаться до кровищи и наняла не менее хорошего, чем мой, юра, собираясь, как и грозилась, отнять ребенка у меня и ограничить на него права. От той ереси, что напела своему юру бывшая, темнеет в глазах: и что я её бил, морил и её, и ребенка голодом, пропадал ночами у толпы любовниц и вообще павший-пропавший-человек. Мать твою. А я эту стерву ещё и жалел. Кровь в жилах натуральным образом закипает от той ярости, что дерет мне горло и голову. Вылетаю в приемную и всучиваю вздрогнувшей Ирке ребенка.
– Пригляди.
Залетаю обратно к себе и набираю стерву.
– Да-а-а? – мурчание в трубку. Перед глазами уже черные мушки. – Чего надо, Шахов? Созрел вернуть мне моего сына?
– После твоих идиотских выходок – обойдешься. Ты совсем обалдела, ты что наплела такое обо мне?
– Только правду, милый, только правду.
– То есть, это правда, что я тебя бил? Совесть есть?
Про совесть вопрос очень риторический.
– Морально – ещё как. Ты садист, Шахов. Совсем скоро об этом узнает вся Москва. Готовься, дорогой.
И бросает трубку, гляжу на неё ошарашенно и сатанею. Алеська ещё не понимает, куда пытается сунуться.
– Родная, разве не знаешь, что бывает за клевету?
Осталось только доказать. Строчу своему юру.
– Илья Тимурович, – шипит кошкой Ира, натянуто улыбаясь. – Ваш сын изволил покакать.
Здорово, блин.
– Так поменяй памперс.
– Я не нанималась попы детям мыть!!!
– Справедливо. Выпишу премию.
Злобное сопение подобрело.
– Сколько? – робкое.
– Сколько выпишешь себе за моральный ущерб. Ира, я занят.
– Поняла! Вы очень щедры, Илья Тимурович.
– Ты только не наглей.
– Да-да, конечно, – хищное.
– Ромашка когда явится? Мне нужно отъехать.
– Э-э-э, не знаю.