Арина Салай – Ищу няню для сына. Дорого! (страница 3)

– Такому маленькому мультики, кошмар какой, – уловила шепоток. – Бессовестная.

– Так не мать же.

– Зрение садит и нервную психику, надо папаше сказать, чтобы вразумил девушку. О, ещё одна.

Тут неодобрительное внимание «товарок» устремилось ко мне. Ирка тоже заметила и прям посветлела.

– Проходите, Алёна Святославовна, не стойте.

Да было бы куда проходить. В спину внезапно прилетел сильный тычок, над ухом процедили:

– Что встала на пороге, корова?

Хлопнула ресницами.

– Это вы мне? – обернулась и удивленно вытаращилась на ту скандальную дамочку. Ну, вообще-то, справедливости ради, корова из нас как раз-таки она. Выбеленные растрепанные волосы рассыпались неаккуратными прядями по кашемировому пальто, полы которого не сходились на объемных телесах, засунутых в излишне узкое алое платье, густо намазанный кроваво-красный рот злобно перекошен, серо-карие глаза прищурены.

Неприятная особа фыркнула и протиснулась мимо меня, впечатав и растерев о косяк. От её визга заложило уши:

– Мишенька!!! Что они с тобой тут делают, сыночек мой?! Убери лапы от моего сына! – дамочка вырвала испуганного ребенка у опешившей Иры и прижала к себе, продолжая истерично орать: – Я вас здесь всех засужу, слышите?! Всех!!! А ты чего расселась?! – гаркнула неадекватная на Ирку. – Полицию вызывай. У меня ребенка похитили!

Несколько кандидаток в няни сползли на пол и ошалело двинули в сторону выхода, но не дошли.

– Куда?! Сидеть!!! Вы у меня пойдете как соучастницы преступления!

Несчастные женщины в натуральном смысле плюхнулись на полные попы.

М-да. Сходила в массовку.

Глава 6

Я вот совсем не удивилась, после таких-то ушезакладывательных визгов, что ребеночек заплачет. Малыш на самом деле крепко стрессанул, вот только вместо того чтобы жаться к родной родительнице и искать в её объятиях защиты, наоборот, вырывался. Малыша было жаль.

Неадекватная мать – горе в семье.

Дамочка шипела на ребенка, сжимала его ручки и орала, чтобы он не брыкался, а то она его уронит, а затем сделала нечто такое, от чего у нас всех натурально отвисла челюсть и зашевелились волосы: она размахнулась и ударила малыша пятерней по маленькой пухлой щечке, причем настолько сильно, что у ребенка моментально проявилась фиолетовая гематома в форме ее мерзкой клешни. Естественно, малыш не успокоился, он разорался настолько, что многих нянь просто сдуло ветром, уж не знаю, как они вообще работать собрались, с такими-то нервами.

А я… А у меня на глаза упала кровавая пелена, к уголкам подкатили слезы, меня в детстве тоже колошматили и… в общем, меня сорвало с тормозов и, несмотря на то, что дамочка сама притихла, испугавшись своего же скотского поступка, я подлетела к ней, вырвала у неё ребенка и крепко прижала к себе, удивляясь про себя, что сам малыш неожиданно вцепился в меня ручками и спрятал личико в сгибе шеи.

– Вы что творите? – зашипела змеей. – Как вы смеете бить такого малыша?

– Это мой ребенок, я его рожала, что хочу, то и делаю!

– Совсем больная? – ахнула и обратилась к Ирке, не отрывая взгляда от неадекваторши, мало ли чего она ещё выкинет. – Ир, а вызывай-ка полицию, пусть засвидетельствуют нанесенные гематомы и снимут побои.

Психиатричку тоже было бы неплохо пригласить, но пока оставим их визит на крайний случай.

– Уже вызвала.

– Да как вы смеете?! – вновь разоралась женщина и поперла на меня, выставив скрюченные пальцы. Малыш всхлипнул мне в волосы. Ой, мама, кажется, у неё самая настоящая психичка. Боже, боже, а где же хотя бы сам отец ребенка? Что же это делается?

Спасение пришло откуда не ждали. В приемную ввалился мужчина с гарком:

– Что здесь происходит? Алеся, какого лешего ты здесь орешь?

Сглотнув, упираясь лопатками в стену, повернула голову на знакомый голос, а вот и… папаша-босс Ирки, да уж, а мне капец как повезло, ведь это он – тот водитель-маньяк, и смотрит он сейчас почему-то не на дебоширку, а на меня, а, нет, не на меня, на ребенка, и взгляд такой тревожный. Но что началось, когда малыш отлип от меня и повернулся ко второму родителю с тихим и таким надрывным:

– Па!

Всё. У меня у самой слезы по лицу потекли. Дожилась.

– Кто это сделал? – подлетел папа-медведь к своему медвежонку. – Кто, я спрашиваю?

Мы с Иркой молча указали на бледную как полотно дамочку. И Ирка добила:

– Я полицию вызвала, Илья Тимурович.

Илья Тимурович только и рот открыл, собираясь нечто сказать, как дамочка спринтером бросилась к двери, папа-начальник – за ней, а в дверях неадекваторшу принимают два мужика в полицейской форме. Неадекваторша извивается и продолжает орать в руках органов правосудия. Мужики в шоке.

– С чем вызвали? – интересуется один из, э-э-э, оперов, следаков, кто-то из них, в общем. – Хотя можете не объяснять, сами видим.

– Это он виноват, – тычет пальцем дамочка в Тимуровича. – Он! Он ребенка у меня похитил!

Мужики хмурятся.

– Это так?

– Конечно, так!!! Вы мне, что, не верите?

– Разберемся. А вы, гражданка, успокойтесь уже. Представьтесь и документики организуйте. Все.

Малыш жмется ко мне, ему очень страшно, что и объясняю мужикам, прося документы из моей сумки взять самостоятельно и у первой. Органы правосудия сопротивляться не стали, спокойно проверили и разрешили унести в начальниковый кабинет с разрешения самого же начальника малыша, предварительно мрачно осмотрев пострадавшую щечку, на дамочку, когда я уходила, смотрели ну очень нехорошо.

Закрывая дверь, наткнулась взглядом на Тимуровича, тот шепнул одними губами: спасибо. Кивнула, закрывая дверь, погладила по спинке малыша.

– Ну, и чем мы с тобой займемся?

Боже-боже, что делать с маленькими детьми? Хельпен хельп!

Глава 7

Пока в приемной идут разборки, стоим с малышом у окна. Он с задумчивым интересом разглядывает мелькающие вдалеке машинки, прохожих, а я думаю о том, как докатилась до такой жизни. Я и нянька – это как лексус и трактор. А вон, кстати, трактор поехал, синий, малыш его тоже замечает и оживляется, лепечет: синь, синь, показывая пальчиком на махину. Согласно киваю, да: синь, синь, что бы это ни значило.

Странно, что ребенок вообще так спокойно сидит на руках совершенно постороннего незнакомого ему человека, хотя с такой-то мамашей я бы, может, тоже кидалась к первому попавшемуся на вид адекватному человеку, ну, или не знаю. Жалко малыша. Но у него папа есть, вроде бы нормальный с виду, только как-то же он умудрился жениться на такой грымзе. Ишь, чего удумала: только научившегося ходить ребенка избивать, а ему на вид, на минуточку, не больше полутора лет! А Ирка говорила, что вроде бы год с маленьким хвостиком. Коза его мамаша! Вот честное слово. Судить кого-то, конечно, дело такое, не очень хорошее, но меня так и разбирала злость, когда думала на эту тему, внутренний голос ядовито шипел: хоть бы её родительских прав лишили, хотя бы частично, за такие-то выкрутасы.

Руки начинают уставать, всё же не привыкла я таскать на руках от десяти килограмм живого веса, примерно столько и весил малыш, ну, может, двенадцать. Я даже за продуктами сама не хожу, доставку заказываю.

Прислушалась к происходящему по ту сторону стен, но звукоизоляция просто отменная, почти и не слышно ничего. Глянула на часы и про себя простонала: семь минут только прошло.

– Маленький, не хочешь ножками немножко потопать? – кряхчу, опуская ребенка на свои двои. – У тети Алены сейчас руки отвалятся. Фух, хорошо.

Малыш потопал на месте два шага и спринтером рванул к отцовскому рабочему столу, я даже ошалела, не ожидая от ребенка такой прыти, а пока растерянно хлопала ресницами, Миша – насколько я поняла, именно так звали мальчика, – жизнерадостным ураганом принялся делать ревизию в полках стола, вытаскивая и бросая на пол канцелярию, какие-то бумаги. Когда он с сопением начал тянуть на себя папку, опомнилась и кинулась к непоседе.

– Миш, Миш, не надо, это папины вещи, не нужно их трогать, – бормочу взволнованно, оттаскивая малыша от стола. Ну, куда там, тянется упорно и смеется заливисто, когда одна из бумажек отрывается и клочок остается в его ручке, а остальная часть у меня. Мама, надеюсь, это не какие-то особо важные бумаженции были, иначе мне капец.

Мысленно прописываю себе пинка, хватаю неожиданного бандита поперек живота и взваливаю пискнувшего мальчишку себе на плечо, второй запихиваю всё вываленное на пол ребенком обратно в ящик и выдыхаю, и вот только тогда понимаю, что мальчишки у меня в руках нет! Ик. Нервно оглядываюсь, а он уже на другом конце помещения, пытается забраться на диван, придвинутый к журнальному столику, а на столике опять-таки какие-то бумаги и ваза. Ваза!

– Миша, нет! – ору, несясь к бандиту, а тот хохочет и что делает? Ну, конечно, скидывает ручкой вазу со стола. Рывок, на колени, и опасный момент. Вух. Ваза у меня.

Мальчишка хлопает в ладоши, он такой радостный, глазенки горят, что у меня самой на губах улыбка. Ставлю вазу на пол, плюхаюсь на диван и забираю себе малыша на колени.

– Так, ребенок. Так ты у нас злостный хулиган, а? – тереблю по волосикам.

А малыш мне:

– Па. Ам. Па. Ам. Ам.

Гм. И что это значит? Мне срочно нужен переводчик с детского. Но есть же телефон. Достаю из кармана свой гаджет, вбиваю, что значит, если ребенок говорит «ам», а этот ребенок таранит меня головой и с ну очень большим интересом таращится в экран телефона. Забавный. А вот информация, что выдал мне гугл, не забавная: судя по всему, маленький человек хочет кушать.