Арина Роз – Жаркий круиз (страница 2)

Я не оставила записок. Отправила лишь три одинаковых смс: «Не ищите». Выключила телефон, вынула сим-карту и сунула её в сумку.

Чёрный ход со стороны котельной скрипнул. Прохладный вечерний воздух ударил в лицо. Я потянула за собой сумку, параллельно заказывая такси. До конца улицы шла быстро, не оглядываясь. Угол, светофор, оживлённая улица. Я села в машину с жёлтым огоньком. «Шереметьево, – сказала я водителю. – И пожалуйста, быстрее».

Теперь, на палубе, ветер крепчал, срывая с моей головы непослушные рыжие пряди. Стамбул был уже далёким созвездием огней на горизонте. Дрожь, которую я сдерживала все эти часы, наконец вырывалась наружу – мелкая, неконтролируемая, идущая из самого центра груди.

Это не истерика, а выброс адреналина, сжатого страха, колоссального напряжения. Я закрыла глаза и вдыхаю полной грудью. В воздухе висел запах морской соли, дизельного выхлопа и свободы.

Моя каюта находилась на девятой палубе, с большим круглым иллюминатором, но без балкона. Комната небольшая, но продуманная: двуспальная кровать, шкаф, комод, двухместный диванчик, мини-бар, телевизор, компактная, но отдельная ванная. Всё в оттенках бежевого, синего и тёмного дерева. Безлико, стерильно, безопасно.

Я закатила сумку внутрь и заперла дверь на щеколду и цепочку. Начался ритуал обустройства. Медленно, без суеты. Расстегнув сумку, я принялась вытаскивать кое-как запиханные вещи. Джинсы – в ящик комода. Футболки – на полку. Туалетные принадлежности – в ванную. Каждое действие успокаивало меня. На дне сумки, под свитером, лежало два предмета.

Первый – кожаный блокнот в тёмно-синей обложке. В нём мои пометки, редакторские правки к тому самому роману, который я должна была делать с Алексом и Дэном. На первой странице красовался размашистый почерк Алекса: «Сцена 7. Мотивация героя не ясна». Проведя пальцами по буквам, я резко захлопнула блокнот и бросила его в ящик прикроватной тумбочки.

Второй предмет – маленькая бархатная коробочка. Внутри на чёрном атласе лежал серебряный кулон в виде сердца. Подарок Макса на годовщину.

«Чтобы ты всегда носила моё сердце рядом со своим», – сказал он тогда. Я взглянула на дешевый блестящий металл. Никакой ностальгии, никакой грусти. Только лёгкая тошнота и острое чувство, что это часть костюма, который я давно с себя сняла. Не раздумывая, я перевернула коробочку над мусорной корзиной у стола. Кулон глухо стукнулся о пластик. Коробочка полетела следом.

Я скинула с себя одежду и бросила её в угол. Прошлёпала босыми ногами в душ. Я встала под горячие струи и смыла с себя запах дороги. Тщательно намыливаю каждый сантиметр тела. Плечи, на которых лежала тяжесть взглядов. Спину, чувствовавшую прикосновения. Шею, которую целовали чужие губы. Я смыла с себя не грязь, а следы. Следы прикосновений Алекса, Дэна, Макса. Следы их ожиданий, их страстей, их претензий на меня. Кожа под струями становилась розовой, чистой, своей.

Я завернулась в большое махровое полотенце и почувствовала себя так, будто заново родилась. Какое-то время я просто сидела на краю кровати, наслаждаясь этой лёгкостью.

Чувство голода пришло внезапно и требовательно. Я оделась в простые чёрные джинсы и серую рубашку, надела удобные кроссовки. Лень наносить макияж, лень расчесывать волосы. Собрала влажные волосы в пучок.

Ресторан на десятой палубе был шумным и ярким. Люстры бросали тёплый свет на столы, ломящиеся от еды. Я взяла поднос и медленно прохожусь вдоль линий раздачи.

Я чувствовала себя пришельцем, наблюдающим за ритуалами другой цивилизации. Положила на тарелку круассан, кусочек сыра, ветчину, горсть винограда. Налила в высокий стакан апельсинового сока.

Все столики у окон оказались заняты. Я нашла свободный столик на двоих в центре зала. Села и принялась медленно поглощать завтрак, наслаждаясь спокойствием.

– Место свободно?

Я вздрогнула и подняла голову. Передо мной стояла девушка с подносом, который угрожающе перегружен едой: три вида йогурта, две тарелки с фруктами, омлет, блинчики. У неё светлые, почти белые волосы, собранные в небрежный пучок, голубые глаза, веснушчатые щёки и очень живая, открытая улыбка.

– Да, конечно, – пробормотала я, отодвигая свой стакан.

Глава 3. Знакомство

Девушка ловко устроила свой поднос, уселась и сразу откусила от блинчика.

– Ох, прости за обжорство. Я как на борт поднимаюсь, так сразу включаю режим «всё включено». Я Лина, – сказала она с полным ртом, протягивая руку через стол для рукопожатия. На её пальцах было несколько серебряных колец.

Я, немного ошарашенная, пожала протянутую руку.

– Вика.

– Приятно, Вика. – Лина сделала глоток кофе. – Первый раз в круизе? Или уже бывалая морская волчица?

– Первый, – честно ответила я.

– Понимаю. Вид у тебя немного… потерянный. Бежишь от чего-то или к чему-то? – спрашивает Лина прямо, но без намёка на осуждение. Её голубые глаза изучают меня с дружелюбным любопытством.

Вопрос был настолько точным, что я на секунду растерялась.

– И то, и другое, наверное.

– Лучший вид путешествий, – уверенно заявила Лина, намазывая йогурт на тост. – Я сама обычно бегу от скуки. И к приключениям. Особенно к красивым и глупым. Мужчинам, я имею в виду. Они здесь, на борту, как особая порода. Раскрепощённые, с деньгами, слегка дезориентированные. Идеально.

Я невольно улыбнулась. Откровенность Лины заразительна.

– У тебя есть план по их… изучению?

– План? Нет! – Лина весело рассмеялась. – Импровизация – моё второе имя. Главное – получать удовольствие и не принимать ничего близко к сердцу. Сердца на круизных лайнерах – разменная монета, дорогуша.

Мы помолчали. Я доела виноград.

– А ты одна? – спросила Лина, не глядя на меня и сосредоточившись на омлете.

– Да.

– Отлично. Одиночки на корабле, как инопланетяне. Мы находим друг друга. Если захочешь компании, я обычно валяюсь на шезлонгах у бассейна на двенадцатой палубе после одиннадцати. Или в баре «Sky» вечерами. Буду рада.

– Спасибо.

В этой женщине было что-то очень простое и тёплое, что не требовало немедленного доверия, но предлагало лёгкую, ненавязчивую поддержку. Я думаю, мы подружимся.

Лина доела, откинулась на спинку стула и потянулась.

– Ладно, мне надо идти записываться на спа-процедуры, а то всё разберут. Увидимся, Вика. Не раскисай.

Она скрылась в толпе, оставив после себя лёгкий шлейф цитрусовых духов и поднос с грязными тарелками. Мне пришлось убирать за нами обеими.

После завтрака я решила просто побродить по кораблю, чтобы оценить его масштаб. Она поднялась на несколько палуб, прошла через галереи бутиков, мимо концертного зала, где музыканты настраивали инструменты, мимо тихой библиотеки с книгами на разных языках.

Объявление, прервавшее тихую фоновую музыку, прозвучало на английском, потом на немецком, французском, итальянском, и, наконец, на русском. Низкий, спокойный мужской голос проговорил:

– Уважаемые гости. Добро пожаловать на борт «Icon of the Seas». Для вашей безопасности через пятнадцать минут на всех палубах начнётся обязательный инструктаж по безопасности. Пожалуйста, проследуйте к пунктам сбора, номера которых указаны на обратной стороне вашей ключ-карты. Повторяю…

На моем пункте тут же стали собираться люди. Пассажиры фотографировали друг друга на фоне белых шлюпбалок, смеются, неумело примеряют жилеты. Я встала в сторонке, наблюдая.

Через несколько минут на балконе капитанского мостика, возвышавшегося над этой палубой, появились несколько человек в белой форме. Все взгляды невольно устремились туда. В центре стоял он.

Капитан Марк Андерсон. Высокий, стройный, широкоплечий мужчина. Фигуру украшала безупречно сидящая белая форма с золотыми нашивками на рукавах. Светлые, почти седые волосы, коротко подстриженные. Лицо с резкими, словно высеченными из камня чертами: твёрдый подбородок, прямой нос, тонкие губы.

Он не улыбался. Его глаза, даже с этого расстояния казавшиеся очень светлыми, холодными, обвели толпу медленным, оценивающим взглядом.

– Дамы и господа, – начал он говорить в микрофон по-английски. – От имени всей команды приветствую вас на борту «Icon of the Seas». Ваше присутствие на этом обязательном инструктаже – первый и главный шаг к безопасности всех на борту. Спасибо за ваше внимание.

Он кратко, чётко объяснил процедуру экстренной эвакуации, указывая на шлюпки, на пути эвакуации. В каждой его фразе чувствовалась абсолютная компетентность и контроль. Он говорил о штормах, о пожарах, о чрезвычайных ситуациях так же спокойно, как о погоде.

Его взгляд скользил по рядам лиц. И на мгновение останавился на мне. Не как на женщине. Не с интересом. Скорее, как капитан проверяет, слушает ли ещё один из своих пассажиров.

Инструктаж кончился. Капитан кивнул толпе, разворачивается и исчезает с балкона. Люди шумно расходятся по своим делам.

К вечеру я почувствовала необходимость подтвердить свою новую роль простой женщины на отдыхе. Я надела своё единственное вечернее платье – то самое, чёрное, облегающее, в котором я впервые вошла в дом к Алексу и Дэну. Я нанесла минимум макияжа: тушь, подчёркивающая зелёные глаза, прозрачный блеск на губы. Распустила волосы – пучок позволил им высохнуть волнистыми прядями.

Бар «Болеро» оказался воплощением гламура. Низкие светильники, бархатные диваны, огромная хрустальная люстра, отражающаяся в полированном дереве стойки. Играл ненавязчивый джаз. Воздух пахнет табаком и парфюмом.