Арина Роз – Уездный Отаку (страница 12)

Честно говоря, понятия не имею, чем «инари» отличаются от «гусячьего рамена», а «борщ с васаби» вызывает у меня лишь внутренний ужас. Но, глядя на суровые лица поварих, понимаю: выбора особо нет. Такими темпами, если они не прекратят спор, их гнев наверняка вызовет борщевой шторм. Ну, это моя теория. И если уж я не могу починить крышу, я могу пока избежать нужды её в скором времени чинить.

– Э-э-э, выберу я… – запинаюсь я, беспомощно уставившись на поварих, – это вот… борщ с… хрустом судьбы!

После падения в голове, кроме борща, ничего и нет. Фигурально, разумеется.

– Что?! – все поварихи в унисон пришли в шок. – Но такого блюда у нас тут нет!

– Вот и прекрасно! – быстро киваю я, спасаясь от пристальных взглядов. – Будет эксклюзив! Барский спецзаказ!

Поварихи переглядываются, но молча кивают. Видимо, слово барина – закон, даже если барин – анимешник, свалившийся с крыши пять минут назад.

Поварихи сбиваются в кучу, начинают галдеть, переговариваться и что-то в спешке крафтить. Я даже предвкушаю, что они сейчас сольются в огромного боевого супового робота, по всем заветам «Могучих рейнджеров».

Не успеваю я и глазом моргнуть, как передо мной вновь возникает зелёная галочка, которой я теперь уже почти не пугаюсь, а затем ко мне приближается тарелка с борщом, на вид совершенно обычного, если не считать загадочного ярко-зелёного отблеска на поверхности. Очень надеюсь, это не признак радиоактивности, а то отсылку на «Сталкера» я уже видел.

– Пробуйте, барин, это и есть ваш «борщ с хрустом судьбы», – торжественно произносит главная повариха, с напряжением наблюдая за моей реакцией.

Осторожно зачерпываю ложкой и пробую. Вкус совершенно обычный, если не считать странного ощущения: будто на зубах хрустит что-то, напоминающее капусту или конфету из детства, вроде затвердевшей ириски. Любимое лакомство из детства – мне всегда было лень полчаса её рассасывать.

Впрочем, достаточно сытно, а то я проголодался после этих полётов с крыши во сне и наяву.

– Очень оригинально, – дипломатично отвечаю я, доедая борщ почти до дна.

Наклоняюсь над тарелкой, всматриваясь в её поверхность. Борщ медленно вращается, словно чувствует моё приближение. Круги масла превращаются в зрачки, поверхность дрожит. И в отражении постепенно проступает лицо – моё собственное, но не совсем. Оно словно слеплено из воспоминаний, из прошлых дней, когда я был обычным, не особенно удачливым анимешником, и думал, что VR-шлем – это вершина моих достижений.

Но что же это?

На лбу отражения – отчётливый металлический контур. Да, VR-шлем. Тот самый, сфранкенштейненный из всего, что попало. А посередине лба – глаз… Как у Лелуша? Или это опять тот самый глаз жанрового баланса?

В ушах начинает потрескивать – будто старые провода от шлема вдруг ожили прямо в моей голове.

Кто-то шепчет: «Следуй за гусем – и не будешь один».

Повисает ощущение, что вот-вот кто-то позовёт меня по полному имени, или даже по имени и отчеству, и начнёт словесно распекать. Я вижу комнату, в которой жил до попадания сюда, будто заглядывая в неё через тусклое, запылённое окно. Вижу чуть треснувшее зеркало, там отражение – отражение в отражении! А потом вдруг – тень, это зеркало разбивающее. Немилосердно и быстро.

Всё заканчивается так же внезапно, как и началось.

– Э-э-э… – беспомощно бормочу я, в панике отшатываясь назад. Ложка падает на стол, борщ расплёскивается по скатерти, и отражение тут же исчезает, словно баг в непрогрузившихся текстурах. Остаюсь только я. И страх. И почему-то всё это время наблюдавший за мной самовар.

– Барин, что-то не так? – негромко спрашивает Яшка из того самого угла, откуда раньше никто не наблюдал. Или наблюдал, но я не замечал.

– Я… видел. Видел себя. Но не здесь. Там. Со своим VR-шлемом. Как будто я ещё там. Понимаешь?

Яшка чуть наклоняет крышку, как будто примеряет на себя роль профессора психоанализа:

– Видения через борщ случаются нечасто. И не у всех. Обычно – в моменты, когда реальность начинает спрашивать: «А ты вообще кто?»

– Ты думаешь, это намёк?

– Возможно. А возможно, приглашение.

Я чувствую, как по комнате пробегает лёгкая дрожь. Сперва едва ощутимая, словно от слабого сквозняка. Потом резче и тревожнее. С полки падает книга, лампа моргает, а ветер вдруг завывает так, словно в старой видеоигре звуковая карта сошла с ума. Окно в углу комнаты начинает глитчить – буквально мерцать странными прямоугольниками. Воздух становится вязким и душным – совсем как в моей комнате зачастую, когда я забывал открыть форточку и проветрить.

Это… опять оно? Глитчевый шторм?

Кажется, этот мир (или кто-то в нём?) не любит, когда ты видишь и знаешь слишком много.

Мне хочется выбежать куда угодно – в окно, в березовую рощу, нырнуть с головой в чан с борщом, да хоть в Быстрянку, за пределы карты! Но я вдруг осознаю, что бежать – значит проиграть. Я же не в хорроре. Это просто очередная кат-сцена. Сломать её можно только словом, нарушающим рамки сюжета.

Я делаю глубокий вдох и медленно поворачиваюсь к Яшке, наверняка нарушая все скрипты, жанровые ограничения и местный заменитель здравого смысла:

– Почему бы нам как-нибудь не побеседовать об этом всем вместе? Я готов выслушать ваши даже самые неожиданные и неординарные идеи!

Яшка зависает – буквально. Его крышка начинает дрожать, пар втягивается обратно в самовар. Откуда-то издали раздаётся странный щелчок – будто где-то вне пределов нашей досягаемости кто-то стирает строчку кода.

– Вмес… те? – сипит он, словно пробуя на вкус новое слово.

– Да. Просто… поговорим. По-человечески. И если сюда зайдёт Варвара – пусть она тоже присоединяется.

В тот же миг окно перестаёт глитчить. Борщ на столе собирается обратно в тарелку, будто в обратной перемотке. За дверью раздаются шаги – более реальные, настоящие. А не просто звук шагов, скачанный с сайта бесплатных аудиоэффектов.

Варвара тихонько приоткрывает дверь и осторожно заглядывает внутрь:

– Барин… Яшка… Здравствуйте. Можно?

Я смотрю на неё, затем на Яшку. Они переглядываются, и вдруг оба тихо улыбаются.

– Можно, Варвара, – произносит Яшка чуть громче обычного. – Сегодня, кажется, можно всё.

– Я барин, я разрешаю! – излишне хорохорясь, отвечаю я.

– Ой, барин! – вдруг заново начинают голосить поварихи, словно «очнувшись». – А что нам-то делать? Борщ-то хоть вам по душе пришёлся?

– Добротный борщ вышел, судьбоносный! – добродушно похвалил их я, хотя был почти уверен, что они туда добавили либо мухоморов, либо белины. – Торжественно заявляю, что не только мой, но и ваш квест пройден! Можете быть свободны!

Поварихи загоготали от счастья похлеще гусей. «Квест пройден, квест пройден!» – стали приговаривать они на все лады, прежде чем удалиться.

Мне становится вдруг невероятно приятно на душе от того, что я смог поделиться восхитительным чувством закрытого гештальта с окружающими.

Я с улыбкой смотрю на Яшку и Варвару, и они явно в не меньшем восторге.

Мы втроём садимся за стол. И впервые вне ролей, сценариев, без очередного «барин, у вас квест». Собрались вечерком, в избушке, с тарелками борща (нормального) на столе, в тишине, которую нарушает лишь тихий гогот гусей за окном, которым почему-то тоже хочется послушать.

Кажется, сегодня я сделал шаг, который не предусматривался ни одной строкой кода.

– Вот теперь можно просто… посидеть, – выдыхаю я, впервые за долгое время ощущая себя по-настоящему дома.

– И поговорить втроём, без ограничений, – усмехается Варвара, наливая себе чаю. – А знаешь, Яшка, у тебя язык – как штык. Никогда не думала, что самовары могут быть такими остроумными.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.