Арина Роз – Развод дракона (страница 8)
***
– Это что еще такое?
Де Вале брезгливо скривился, глядя на рукав вычищенного и отпаренного камзола, что принес и подал ему слуга.
– Что это за… как ты смеешь мне дырявый камзол подавать?!
Слуга растерянно заморгал и тут же сунулся ближе, наклоняясь к самой полосе шитья по манжету, всмотрелся и отпрянул.
– Простите, сеньор… Я сейчас же другой принесу…
Но на руку барона он смотрел с настоящим испугом, а свои протянутые, чтобы снять с хозяина камзол, руки дрожали. Прикасаться к ткани он, похоже, боялся.
– Что еще? – Генрих нахмурился и дернул плечом. – Снимай с меня эту дрянь, живо! Да что с тобой такое, боги?
Обычно спокойный Жуан попытался спрятать судорожный вздох и принял камзол, стараясь держать его, похоже, только кончиками пальцев. И тут же поклонился глубоко, быстро откладывая одежду на стул.
– Ничего, сеньор…
– Врать не смей. Знаешь, что не терплю. Ну?
– Это… мыши. Погрызли.
– Ну и что? – барон и впрямь не понимал, что так напугало слугу.
Жуан помолчал, собираясь с духом, а потом все же посмотрел хозяину в глаза:
– Говорят, сеньор мой, что мыши едят одежду того, кто скоро… ну… понимаете, сеньор… Это вроде как, говорят, к этому самому…
Де Вале чуть не схватился за голову, отпихивая слугу.
– За что мне боги послали идиотов полный дом?!
Дальше день покатился спокойно вроде, и за делами де Вале постепенно стал забывать эту дурацкую историю. Но в доме пошли шепотки по углам, и как ни пренебрегал барон своими слугами, а не слышать этого еле слышного шороха не мог, как не мог не слышать обрывков слов: «Говорят же, неспроста…», «А ты сама видала?», «Да ты посмотри, перья-то той дохлой… у порога спальни нашли, а убирались там, богами клянусь!», «А мыши-то, мыши, зерна в кухне не трогают, а уж вторую рубашку попортили…»
Де Вале стоически старался игнорировать шепотки, терпел поражение в этих попытках и раздражался все больше. Но ведь прикажи молчать, так разговоров пойдет еще больше!
На четвертый день после этих чертовых мышей раннее утро барон встретил сидя на постели и глядя на пол. Разбудило его обычное желание облегчиться, на то и стоял у постели ночной горшок, но стоило ему спустить ноги на пол, как де Вале замер. Вдоль стены тянулись черные пятна, то ли от пепла, то ли от сажи, странные, полукруглые, он никак не мог опознать следы, пока не нагнулся ближе к полу. И тут же выпрямился, сжав губы. Можно представить, что кошка перемазалась в золе и наследила или, там, собака. Пробралась в комнату, а он не услышал во сне. Только вот ни кошки, ни собаки не оставляли полукруглых следов с раздвоенными выступами с одного края. Но ведь войди сюда ночью козел, де Вале точно проснулся бы, правда?.. И откуда, к чертям собачьим, взяться в его спальне козлу?!
Разговоры вспыхнули снова. Служанка, убиравшая пол в спальне хозяина, мотала головой и шептала, что больше не пойдет туда ни за что: «Копыта-то, копыта, богами клянусь! Проклятое место теперь…» – и плакала, закрывая лицо передником.
***
В шатре было душно, но уютно. Старуха, приютившая Алексу и Тайлера, с первого же дня стала уходить посудачить с подругами, оставляя их развлекать зевак.
– Не знаю и знать не хочу, для чего вам маскарад этот понадобился. Но раз уж пустила, собирайте деньгу, и мне толику оставляйте, и живите тогда хоть век.
Век жить у гостеприимной хозяйки брат с сестрой не собирались. Но сейчас пристанище было что надо. Алекса с детства обладала острым глазом, влет видела страхи и чаяния, и язык без костей был кстати. Сразу распознав, зачем в палатку явилась та или иная баба или девка, она час за часом раскидывала карты, курила дымные свечи – и чихала от них под вечер – и говорила, говорила, говорила… И Тайлера без работы не оставляла. То утром, то вечером ему приходилось бегать, караулить, добывать, самому мастерить – ловить птиц и сворачивать им шеи, портить муку, перетирая катышки с пеплом и перемешивая с хорошей, белой, легкой, как пудра, точить из деревяшки козлиные копыта… Жизнь с его сестрой никогда не была тусклой и серой, сейчас она пылала факелом в ночи.
– Он ведь как баран упертый. Слышала же, как с женой говорил, как с тобой скандалил. Думаешь, получится?
Алекса, варившая похлебку в котелке на небольшом костре прямо за задником палатки на небольшом утоптанном клочке земли, сдула пар и сунула в кипящее варево ложку. Посмотрела на кусочек мяса, принюхалась и бросила обратно.
– Вот зараза какая, говорил, что барашек два месяца как родился и вчера прямо бегал. Засранец! Завтра пойду и прокляну его, боги видят!
– Алекса?
– А?
Тайлер усмехнулся. Сестра в роль ведьмы вжилась основательно, настолько, что удивилась, когда сквозь черноту вымазанных соком травы волос проглянули ее собственные, цвета гречишного меда.
– Ты меня слышишь вообще? Поверит, как думаешь?
Девушка в задумчивости поморгала и помешала похлебку.
– Тай, я на пустое время и силы не трачу.
– Он баран, – напомнил ей брат.
– Да, пробить башку ему непросто. Зато, когда поверит, исподнее с себя снимет, лишь бы спасли. Нет никого доверчивее, чем тот, кто только что не верил никому и ни во что.
Тайлер нахмурился и пожал плечами. Алексе виднее. Он не думал, что выгорит, но все деньги, которые им удавалось добыть, безропотно ссыпал ей в ладони. Вот уж ей никто больше не доверял, чем брат!
Когда кусочки мяса сварились до мягкости, а лук превратился почти в густое желе в наваристом бульоне, они уселись к костерку, взяв две миски и пару кусков хлеба. Оставив две трети варева, для гостей и старухи Зиль, которая возвращалась теперь ближе к самой полуночи, чтобы поесть да завалиться спать в темном углу на старую лежанку. Они осторожно черпали ложками, дули, потом аккуратно схлебывали жирный бульон, жевали, вздыхали и молчали, наслаждаясь едой. В жизни было не так уж много удовольствий, чтобы пропускать хоть одно. И только когда миски опустели, Тайлер все-таки решился заговорить снова.
– Расскажи.
Алекса кусочком хлеба вытерла плошку начисто, прожевала и посмотрела на него.
– Что?
– Ворон он не испугался, мышей травить велел, следы вымыть с песком, чем испугать думаешь?
Сестра забрала и его миску и отошла, чтобы сполоснуть обе, вытереть и поставить на место. Вернулась и села рядом, протянув ладонь к огню, глядя на него сквозь пальцы, словно рассматривала узор.
– Знаешь, братец, есть бараны, которых ничем не прошибешь, они в своей тупости верят только в то, что можно потрогать, трахнуть или съесть. Но для этого надо, чтобы у барана не было тьмы за душой. Только дело-то в том, что таких баранов и нету почти на свете. Всякий грешит, кто больше, кто меньше, а кто сверху вниз на людей смотрит, тот спотыкается чаще.
Тайлер тоже уставился в огонь, жмурясь, как кот, тощий, но сытый и довольный. В словах Алексы была правда.
– Старые грехи оставляют длинные тени. Тенью его и поймаем. – Девушка улыбнулась брату. – Здесь в городе жила очень красивая девушка, совсем молодая, только что в юность шагнувшая. Простая горожаночка, но изящная, как цветок, доверчивая и нежная. Ее звали Лия. Год назад сеньор де Вале встретил ее на такой же вот ярмарке, купил у нее пряностей, которые ее брат привозил с юга, а потом вечером снова встретил, уже по дороге к ее дому.
Алекса снова замолчала, опустила руку и теперь смотрела на оранжевые языки, что в густеющих сумерках становились все светлее и ярче. Лицо у нее горело этим огнем, строгое и мрачное сейчас.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.