Арина Роз – Последний стрим (страница 6)

АРТЕМ: [устало] «Ладно, народ, точно заканчиваю. Спасибо всем, кто досмотрел до конца. Лайкаем, подписываемся [пауза] Хотя после такого стрима не знаю, захочется ли еще кому-то подписываться».

MamaMia_Kitchen: «Мы всегда с тобой, солнышко! Главное — береги себя! ️»

TechGuru2005: «материал отличный, бро. посмотрим, что там с техническими аномалиями».

UrbanExplorer: «Братан, это был топовый контент! Жду продолжения исследований!»

[22:10:12] [Артем улыбается, но улыбка натянутая]

АРТЕМ: «Спасибо, друзья. До встречи в следующем стриме. Надеюсь, он будет поспокойнее».

[22:10:25] [Тянется отключить камеру]

АРТЕМ: «Пока, все».

[22:10:27] [Стрим завершен]

КОНЕЦ ТРАНСКРИПТА

Статистика стрима:

Длительность: 1 час 10 минут.

Максимум зрителей: 8,891.

Финальное количество: 6,156.

Лайков: 4,847.

Дизлайков: 734.

Комментариев: 1292.

Глава 3. NightOwl_87. Несостыковки

Светлана Андреевна Кирова, 28 лет

17 октября 2024 года, 02:30

Квартира на Алтуфьевском шоссе, Бибирево

Света не спала.

Она сидела за письменным столом в своей однокомнатной студии, уставившись в потолок. Вокруг царила привычная обстановка — стены были завешены репродукциями от Боттичелли до Малевича, на полках книги по искусствоведению стояли в три ряда, на столе стопки каталогов музейных экспозиций соседствовали с остывшей чашкой кофе.

Ноутбук был открыт на рабочем столе — семнадцать папок с исследованиями, каждая подписана по году и тематике. «Портретная живопись XIХ века», «Иконопись московской школы», «Не атрибутированные работы частных коллекций». Порядок царил во всем, система была в каждой мелочи.

Но в ее голове царил хаос.

После стрима Артема заснуть было невозможно. Портрет из усадьбы застрял в сознании как заноза. Эти глаза, пристально следившие за камерой. Техника написания XIХ века — она узнала манеру сразу, десять лет изучения искусства не прошли даром. Но было что-то в этих глазах необычное. Пугающе живое.

Будто портрет был написан не триста лет назад, а вчера.

Светлана поправила очки — нервная привычка с университета. Встала, подошла к окну. За стеклом простиралась октябрьская Москва, спящие многоэтажки Бибирево, редкие окна светились уютным желтым светом в домах напротив. Нормальные люди спали в половине третьего ночи. Смотрели сны, не думали об аномалиях в технике масляной живописи.

А она не могла выкинуть из головы лицо неизвестной женщины в темном платье.

Профессиональная деформация — не могла просто посмотреть на картину. Нужно было изучить, систематизировать, понять. Кто автор? Какая школа живописи? Почему портрет был в таком идеальном состоянии, если висел в заброшенной усадьбе десятилетиями?

И главное — почему изображение будто оживало? Что за чертовщина?

Она вернулась к столу, села в потертое офисное кресло. На экране ноутбука застыла последняя вкладка — стрим Артема, поставленный на паузу в момент, когда камера приблизилась к портрету максимально близко.

Женщина средних лет, строгие черты лица, темные волосы убраны под белый чепец. Платье черное, с высоким воротом — мода конца XIХ века, если судить по крою. На шее тонкая золотая цепочка, на руке перстень с темным камнем.

Классический портрет русской дворянки. Ничего необычного.

Но глаза

Светлана увеличила изображение, всматривалась в детали. Глаза были написаны с математической точностью — каждый блик света, каждая тень проработаны виртуозно. Слишком виртуозно для провинциального художника XVIII-XIХ веков.

И как вообще могло быть возможным такое, что они смотрели сначала чуть в сторону, а потом вдруг устремились прямо в камеру?

02:45

Светлана встряхнула головой, прогоняя фантазии. Хватит эмоций, нужны были факты.

Она открыла новую вкладку браузера, зашла на портал catalog.rsl.ru — база данных Российской национальной библиотеки. Ввела логин и пароль. У нее был удаленный доступ — привилегия научного сотрудника отдела архивных фондов.

Система приняла данные, открылась главная страница каталога. 47,3 миллиона записей, от древнерусских рукописей до современных диссертаций. Светлана знала эту базу как свои пять пальцев — восемь лет работы в библиотеке не прошли даром.

В строке поиска она набрала: «портретисты XVIII век Псковская губерния».

Выдача была скромная — четырнадцать документов. В основном, упоминания в мемуарах и переписке дворян XVIII века. Художники тех времен редко подписывали работы, особенно провинциальные мастера.

Первый результат: «Записки псковского губернатора князя Долгорукого, 1780-1790». Она продолжила листать и наткнулась на несколько строк о «живописце Федоре, писавшем портреты местного дворянства за умеренную плату». Без фамилии, без подробностей.

Второй: «Церковные описи Псковской епархии». Сухой перечень икон и церковной утвари. Светлана пробежала глазами — иконописцы, не портретисты.

Третий результат заставил её замереть. «Дело о пропаже крестьянских детей в имении Черных, 1801 год».

Черных — та же фамилия, что назвал Артем в стриме. Но это было всего лишь совпадение, не так ли?

Она открыла документ. Опись имущества усадьбы, составленная в 1821 году после смерти владелицы Прасковьи Черных. Длинный список: «серебряная посуда — 47 предметов», «книги французские — 156 томов», «зеркала в золоченых рамах — 12 штук».

И в самом конце: «Портрет покойной госпожи, масло на холсте, в деревянной раме, работы неизвестного мастера».

Сердце забилось чаще. Светлана скопировала текст в блокнот, продолжила поиск.

Она перешла в электронный архив Государственного Эрмитажа. Их база данных содержала информацию о частных коллекциях, переданных в музей после революции. Искала по фамилии «Черных».

Пусто. Ни одной записи.

Русский музей — то же самое.

Третьяковская галерея — ничего.

Странно. Если усадьба принадлежала дворянской семье, часть коллекции должна была попасть в музеи после национализации. Картины, мебель, фарфор — все это обычно описывалось и каталогизировалось.

Светлана переключилась на аукционные дома, русские галереи. В поисковике набрала: «портрет XVIII век семья Черных». Ничего. Попробовала расширить: «портрет XIX век Черных усадьба».

Реклама, новостные заметки, форумы антикваров — ничего по теме.

Она попробовала другой подход — архивы дворянских родов. На сайте «Российское дворянство» была генеалогическая база. Ввела «Черные, Псковская губерния».

База выдала три семьи с такой фамилией. Черные-Волынские, Черные-Оболенские, Черные-Касаткины. Все московские или петербургские роды. О псковских помещиках Черных — ни слова.

Будто семья вообще не существовала.

Светлана сняла очки, протерла их салфеткой. Обычная рутина — дотошно, методично искать, пока не найдет ответ. Так она всегда работала. Сначала общие каталоги, потом узкоспециальные архивы, потом частные коллекции.

Она вернулась к базе РГБ, расширила поиск. Убрала «портретисты», оставила только «XVIII век Псковская губерния». Результатов стало больше — 127 документов.

Пролистала заголовки: «Налоговые ведомости», «Ревизские сказки», «Метрические книги», «Судебные дела». Сухие административные документы, но иногда в них попадались ценные детали.

Открыла «Метрические книги церкви Святого Николая, село Каменское, 1780-1820». Записи о рождениях, браках, смертях местных жителей.

Листала страницы. Крестьяне Ивановы, Петровы, Сидоровы. Помещики Волконские, Трубецкие. И вдруг — знакомая фамилия.