Арина Роз – Муза на двоих (страница 3)

Мои пальцы, обычно такие точные и послушные, вдруг стали деревянными. Я нашёл маленький металлический замочек и осторожно, будто разминируя бомбу, потянул его вниз.

Ткань расступилась, как завеса, открывая взгляду то, что не предназначалось для чужих глаз – две чуть заметные ямочки над ягодицами, словно точки над «i» в этом немом предложении.

Девушка была одновременно хрупкой и бесконечно соблазнительной. Совершенной, как мраморная статуя, но живой, дышащей и тёплой.

– Спасибо. – В тихой комнате её шёпот прозвучал, как гром.

Я резко отшатнулся и, не сказав ни слова, словно ошпаренные велетел из комнаты, захлопнув за собой дверь.

Стоя в коридоре, я сглотнул ком в горле и поправил брюки, пытаясь скрыть очевидную реакцию тела на только что произошедшее. Черт возьми, Крестовский, соберись.

Спускаясь вниз, я надеялся, что Дэн уже в своей комнате или на кухне. Но нет. Он сидел, развалившись в кресле в гостиной, с бокалом виски и с той самодовольной ухмылкой, которую я терпеть не мог.

– Ну что, проводил невесту до опочивальни? – бросил он, хлебнув виски.

Я проигнорировал его и направился к бару, чтобы налить себе что-нибудь. Рука дрожала. Я налил тройную порцию коньяка.

– Молчаливый Алекс стал еще молчаливее, – Дэн не унимался.

Он встал, обошёл барную стойку и облокотился на нее. Его голубые глаза, обычно ясные, оказались напротив моих и блестели ехидством.

– Что, наш строгий редактор оказалась не такой уж и строгой? Уже успела тебе всыпать за ту халтуру, что мы ей подали?

Я залпом осушил половину бокала. Огонь распространился по груди, но не смог сжечь стыд и возбуждение, которые все еще сводили меня с ума.

– Отстань, Дэн.

– Ага, понятно. Значит, не всыпала. – Он поставил свой бокал на стойку и наклонился ближе. – У нее такие губы… чувственные. Я сразу заметил. Представляю, как они выглядят, когда…

– Я сказал, отстань.

– Сосут мой член, – закончил Дэн и ухмыльнулся.

Я сделал ещё глоток бренди и тоже улыбнулся:

– Заткнись.

– А то что? – ехидно спросил он.

– А то я спрошу, – мой голос опустился до шёпота, – ты действительно готов к тому, что будет дальше? Она не из тех, кого можно просто взять. Это будет сложно.

– Конечно, – кивнул Дэн.

Мы стояли друг напротив друга, два охотника, только что договорившиеся о совместной охоте. А где-то наверху, за закрытой дверью, была наша добыча. Которая, сама того не зная, уже стала центром нашей странной, извращенной игры.

Глава 3. Сокровенные фантазии

Вика

Я спустилась на кухню, дом еще дремал в предрассветной дымке. На столе ждал кофейник, а рядом лежала записка, на которой размашистым почерком написано: «Сварен в 7 утра. Дальше давай сама. – А.».

Мило. Значит, Алекс проснулся раньше меня, сварил кофе и… Куда-то делся.

Налила себе черный кофе в большую кружку, которую нашла в одном из шкафчиков, и тут же первым глотком обожгла губы. Горьковатый вкус бодрит, что очень кстати, ведь я почти не спала. Нервы все еще напряжены после вчерашнего вечера.

Я направилась к окну, из которого открывался прекрасный вид на гладь местного озера. Любуясь водой и делая глоток за глотком, я пыталась упорядочить в голове планы на день, когда послышались шаги.

Обернувшись, я увидела на нижней ступеньке лестницы Дэна с взъерошенными волосами, в мятой футболке и спортивных штанах. Увидев меня, он на секунду замер, но потом расправил плечи и низким, хриплым ото сна голосом сказал:

– Доброе утро. Не ожидал встретить кого-то в такую рань.

– Я жаворонок, – отвернувшись, я прислонилась к столешнице спиной, чувствуя, как прохлада гранита просачивается через тонкую ткань халата. – Я тут сделала несколько заметок.

Дэн, молча, налил себе кофе и встал рядом.

– Уже?

– Там читать-то нечего.

В воздухе повисла густая и сладкая, как пар от кофе, пауза.

– Звучит неприятно.

– Звучит честно. – Я достала из кармана халата небольшой блокнот. – Ваша рукопись грамматически верная. Структура безупречная – это Алекс, верно? А диалоги живые – это вы.

– Но? – Дэн повернулся ко мне и вскинул брови.

– Но в ней нет жизни, Дэн. Вы пишете о страсти, как будто описываете химическую реакцию. Правильные элементы, правильная последовательность, но нет огня. Нет этого… животного трепета, когда сердце затмевает разум.

Дэн молча отошёл от меня и плюхнулся в кресло, и что-то в его взгляде меняется – вызов сменяется горячим, нескрываемым интересом:

– И что вы предлагаете? Сжечь ее и плясать голыми вокруг костра?

Я закрыла блокнот и сунула его обратно в карман.

– Упражнение на сегодня – развитие честности, – сказала я не оборачиваясь.

– Какого рода честности?

Тут входная дверь отворилась и в дверном проёме появился Алекс – безупречно одетый в темные брюки и свежую рубашку, выбритый, с идеально уложенными волосами. Он прошёл в кухню-гостиную и остановился, его холодные серые глаза скользнули сначала по мне, затем по Дэну.

– Я что-то пропустил? – спросил он, сверля глазами своего соавтора.

Я улыбнулась, чувствуя, как адреналин ударяет в кровь.

– Как раз вовремя. Нам нужно поговорить о методах работы. – Я сделала паузу, уловив взгляды обоих мужчин по очереди. – И о том, чего вы на самом деле боитесь.

Алекс медленно, с хищной грацией, подходит к столу и наливает себе кофе.

– Объясните.

– Вы пишете эротический роман, – сказала я, стараясь быть убедительной – но боитесь собственных желаний. Это читается в каждой строчке. Ваши персонажи не живые, потому что вы не позволяете себе чувствовать то, что они чувствуют. Вы наблюдаете со стороны. Как ученые за бактериями в чашке Петри.

В комнате повисла тяжёлая, давящая тишина. На секунду я задумалась, зачем я вообще это сказала.

Дэн первым нарушил её. Проведя пальцами по краю кружки, он спросил:

– И твое упражнение поможет? Разбудит в нас этих… животных?

Алекс изумлённо посмотрел на друга.

– Если вы достаточно храбры… А да, можно на ты. – Я подошла к журнальному столику у кресел и положила на него блокнот. – Вот что мы сделаем. Каждый из нас напишет о своей самой сокровенной фантазии. Той, о которой никто не знает. Той, которую, может быть, стыдно признаться даже самому себе. Потом… мы прочитаем это вслух.

– Это пересекает все возможные профессиональные границы. – Алекс с резким стуком поставил кружку на стол.

– Границы уже пересечены, – я не отводила от него взгляда. – Вы пригласили меня жить с вами месяц. Мы будем работать над книгой о близости, о страсти, о желании. Притворяться, что можем сохранить дистанцию – наивно и бесполезно.

Дэн тихо рассмеялся, и в его смехе слышался облегчение и азарт:

– Она права.

– Конечно, права, – Алекс скрестил руки на груди. – Вопрос в том, готовы ли мы к последствиям такой… честности.

– Три часа, – твердо сказала я. – Каждый пишет в одиночестве. Встречаемся в кабинете в четыре. Или… – беру свой блокнот, – я еду обратно в Москву, и вы находите другого редактора. Который, возможно, так и не заставит вас написать хоть одну по-настоящему живую строчку.

Я прошла через гостиную и, не оглядываясь, поднялась наверх. Спина горела под их взглядами. Я едва различила их тихий диалог:

– Черт, она мне нравится, – сказал Дэн.