Арина Предгорная – Полёт совиного пёрышка (страница 74)

– Да. Она была очень добрая, светлая. С таким, как я, она никогда бы и не справилась. Я вечно доставлял одни только хлопоты, родственники даже пытались пристроить меня в специальное заведение для трудных детей, – недобро ухмыльнулся он. – Оттуда я сбежал. А позже появилась возможность навещать сестру. У неё был небольшой дар к целительству, а при монастыре располагалась лечебница. Им разрешалось работать там, ухаживать за больными. Туда я мог приходить.

– А разве к монахиням, даже и в лечебницу, пускали? – удивилась я.

Сэлвер издал короткий смешок.

– Ну, один раз я успешно притворился больным, а потом приходил поздно вечером, в темноте. Конечно, мы нарушали заведённые порядки, но никак иначе было не увидеться. Моё трудное задиристое детство ожидаемо привело меня на путь наёмной службы, один раз я взял хороший заказ, денег за него обещали прилично. Я пытался уговорить сестру подождать моего возвращения и бросить монастырь. Можно было купить маленький домик, разбить ей огород, я бы ещё несколько заказов выполнил да и завязал с этим делом. Но она не хотела, только просила меня завязать с не самыми честными заработками. Ну вот… в некотором роде я её наказ исполнил. Позже. А тогда мы поговорили, попрощались, я думал вернуться к уговорам потом. Отсутствовал несколько месяцев. А когда вернулся, мне показали безликую памятную табличку. Без имени, просто тёмный гладкий камень на небольшом ограждённом пятачке за стеной монастыря, там, где хоронят оступившихся.

Он прервался, чтобы отпить ещё вина. Памятная табличка, если мне не изменяла память, означала отсутствие могилы. Тело, вероятно, предали огню.

– Кое-что я сумел выведать у одной монахини, они с сестрой, можно сказать, дружили. Моя сестра продолжала ухаживать за больными и – чтоб его демоны разорвали – один из них сумел задурить ей голову. Заставил забыть об обетах и молитвах. Она, несмотря на скромное монашеское одеяние, всё ещё оставалась молодой и красивой. Я не знаю, какие слова тот мерзавец для неё нашёл.

Я невольно приложила ладонь ко рту.

– Этот человек… Совершил насилие?

– Нет. Он её соблазнил. Там же, в стенах лечебницы. Сестра скрывала свой тайный роман как могла, но, раз мне о нём поведали, значит, не всё удалось сохранить в тайне. Всё случилось быстро. Я мог только гадать, как оно было на самом деле. Думаю, сестра по-настоящему влюбилась. Что она видела в жизни-то, по-хорошему? А какие сказочки иные мужики способны петь, я прекрасно знаю. И святая может дрогнуть.

– Что было потом? – тихо позвала я, когда Сэл повторно плеснул себе вина.

– Прошло какое-то время, и тело моей сестры выловили из реки. Её нашли ниже по течению. Эта подруга-монашка и рассказала, что… – Сэлвер потёр лицо большими ладонями. – Сестра ждала ребёнка. Тот мужчина провёл в лекарских покоях два или три месяца, получил своё исцеление и уехал, а сестра оказалась в тягости. Уж не знаю, какими правдами и неправдами она сумела передать ему письмо с просьбой о разговоре. Видимо, он приехал на тайную встречу, потому что та подруга говорила, что сестра пошла ночью к мосту через реку, неподалёку от монастырских стен, поговорить с ним. Надо было решить, как жить дальше. Может быть, наступил тот момент, когда она действительно готова была вернуться в мир и начать другую жизнь. Только что-то пошло не так.

– Он отказался от ответственности, – полувопросительно проговорила я и тоже налила себе выпить, но не вина, а остывшего кофе.

– Очевидно, да.

– Это очень мерзко, особенно учитывая, кем была ваша сестра. Но, Сэл… почему вы уверены в убийстве? Я так понимаю, что тот подлец отказался от бывшей возлюбленной и ребёнка, а девушка в отчаянии бросилась с моста?..

– Он её столкнул. Они поссорились, и он её столкнул.

– Откуда вы знаете? Подруга сказала? Она видела?

– Это выяснили монахини, когда готовили тело к погребению. Они кое-что умеют. Поговорить с мёртвыми, посмотреть последние минуты их жизни. Они увидели, как мужчина толкнул мою сестру в спину. Она стояла возле перил, а те, как нарочно, невысокие, а течение быстрое. Да и плавать сестра не умела.

– Вам удалось поговорить не только с подругой сестры?

– В итоге удалось, но сколько времени и усилий на это ушло! – скривился Сэл. – Я и с подругой-то с трудом смог увидеться и вытянуть понемногу сё, что сейчас знаю. Ей, к слову, досталось суровое наказание. За то, что знала, но покрывала мою сестру, не донесла… О её грехе и его последствиях узнали тоже. И, несмотря ни на что, отказались хоронить как положено. Тело сожгли, не осталось даже пепла. Только пластинка из камня. Я примчался с деньгами, настроенный увещевать и просить, а там…

Он допил вино, покосился на бутылку и плеснул себе ещё немного.

– Мне очень жаль. Такая горькая судьба, – выдавила я, не представляя, что вообще говорить этому человеку.

– И мне жаль. Я всё время думал: что я упустил? Где я мог подстраховать её, чтобы уберечь от этого подлеца?.. Но ничего в то время не предвещало, ничего.

– Вы были старше её?

– Наоборот, но разница в возрасте не очень большая, всего несколько лет.

– Сэл… не вините себя. Давно это случилось?

– Да уж лет пятнадцать тому. Рэй говорит, что можно было остыть и положиться на божественную волю, хотя, в отличие от моей сестры, набожным он никогда и не был. В везение верит, это да. А я, может, и остыл, но на Велейну и остальных полагаться не хочу. С удовольствием бы лично придушил эту скотину. Знаю, что после этого меня отпустит. Совсем.

– А вы знаете этого человека? Кто это был?

Сэлвер посмотрел на меня совсем больными глазами. Но – трезвыми.

– Нет. Но не прекращаю попыток найти его.

Глава 26.3

Я поставила на столик чашечку с остатками холодного кофе. Внутри от рассказа телохранителя стало пусто и холодно.

– Как? Что вам удалось об этом негодяе узнать?

– В том-то и дело, что слишком мало! Его ведь видели все те монахини, кто занимался лекарским делом в лечебнице, но мне ни с кем не дозволили побеседовать. Настоятельница отказалась от встречи со мной, сколько я ни умолял. Монахиня-подруга помочь не сумела.

– А то, что служительницу монастыря подло лишили жизни – там никого не волновало? Убийцу не хотели покарать?

Сэлвер невесело фыркнул.

– Если я верно сложил картину произошедшего, то всю вину переложили на мою сестру. Как только увидели, что она по доброй воле поддалась… уступила этой скотине. Это несмываемый грех и позор. Считается, что сама Велейна не заступилась.

– Но разве не обязана та же настоятельница монастыря оказывать содействие в поисках убийцы?!

– Это монастырь, дэйна Тальрис. Они даже службам дознания ворота не открыли. Был бы специальный императорский дознаватель, с особыми полномочиями… Но случай не сочли достойным внимания императорской службы дознания. Те, кто говорят с богами и проводят дни в молитвах, крайне неохотно идут на контакт с нами. У них свои правила, вытащить из тех стен хоть крупицу нужных сведений задачка не из лёгких. Проще ограбить Первый имперский банк. А это, доложу я вам, та ещё неприступная крепость!

– Вам приходилось грабить Первый имперский? – ахнула я, отчего-то в один миг представив Сэлвера в повязке, скрывающей добрую половину лица, увешанного оружием и артефактами.

– Нет, не довелось, – замахал руками Сэл. – Это я так, к слову. Говорю же: знали эти монашки больше, чем говорили. Да и не говорили со мной по-хорошему, кроме той подруги. Кое-кому несколько монет помогли язык развязать: даже те, кто на несколько ступеней ближе к божествам, чем мы, простые смертные, не отказываются от блеска серебра и золотого профиля Ландера Первого. Кое-какие сведения мы добыли, только на это ушло время.

– Деньги любят все, – грустно согласилась я. – И что вы узнали с их помощью?

– Что у настоятельницы хранится слепок ауры убийцы моей сестры.

Сэлвер покрутил в руке пустой бокал, покосился на меня через стол.

– И вы пробрались в женский монастырь?! – ахнула я.

– А какие варианты? По-хорошему решить не удалось. Монахини, владеющие искрой магии, сняли отпечаток тогда же, когда вызывали мою мёртвую сестру на последний разговор. Она немного, но показала им. Да, пришлось похитить, в чём ни капли не раскаиваюсь. Сёстрам слепок ни к чему, они ведь убийцу искать не стали. Зачем, спрашивается, тогда вообще снимали, силы магические тратили… Ну да мне пригодилось. Пригодится, я уверен. Я получил представление о том, как тот негодяй выглядит, и ауру его ни с чьей другой не спутаю… Осуждаете, дэйна? А мы с приятелями перед уходом взамен этого слепка пожертвование оставили. Серебром, в их главном храме, на алтаре.

Осуждать Сэла у меня не получалось.

– Вы сказали – с приятелями? Неужто Райдер вам помогал?!

– Не-е-ет, – усмехнулся его телохранитель. – Рэй тогда в другом месте жил, а я позвал на помощь своих товарищей из наёмников.

– А я уж подумала… Погодите! А имя? Как его зовут?

– Этого узнать не удалось, – зашипел Сэлвер и в сердцах двинул кулачищем по краю столика. – Извините, дэйна. Монахини при лечебнице вели списки больных, но бумаг-то не спрашивали, записывали со слов пришедшего за помощью. По записанному имени мы никого не нашли.

Я развела руками. Смотрела на большого сильного мужчину с жалостью.

–То есть уже пятнадцать лет вы ищете виновного в гибели сестры? По отпечатку ауры? Но… Это же почти как искать иголку в стоге сена!