Арина Предгорная – Полёт совиного пёрышка (страница 57)

Нам нужно было поговорить, однако вельвинд начал с тренировки тела, попросив дать ему немного времени. Я расставила на столе скромный ужин, пристроила рядом бумагу и письменные принадлежности и приготовилась ждать. Рене отмерил себе полчаса и вышел, слегка пошатываясь, с рубашкой в руках, блестящим от пота торсом и недовольно поджатыми губами. Признался как-то, что до прежней силы и ловкости ему очень далеко, да я и сама видела, что, несмотря на активный образ жизни птицей, у него-человека всё ещё немели руки, и это лишь немногое из того, о чём он вообще упоминал. Повесив рубаху на плечо, вельвинд подцепил вилкой с тарелки кусочек мяса в густой грибной подливке и скрылся за дверью ванной.

Плескался он недолго, вскоре вернулся посвежевший, прошлёпал босыми ногами к своему креслу, но вдруг передумал садиться и потопал к моей постели. Не обращая внимания на мой удивлённый взгляд, с крайне деловым видом притащил и водрузил на столик вазочку с теми, похожими на колокольчики цветами.

– Очень милый букет, – снова похвалила я.

– Целиком и полностью согласен, – кивнул Рене и взялся за столовые приборы.

Мы наконец смогли обсудить письма магов, и в ходе обсуждения я достала карту Роумстона. Оба специалиста жили слишком далеко от Бейгор-Хейла, скорее всего, встречи придётся проводить на указанной ими территории. Хватит ли магии маленьких совиных перьев, чтобы перебросить нас с вельвиндом туда? Хватит ли мне сил скрыть от магов нечаянный, не совсем мой, но почти полностью послушный дар? То, что магию перемещения нужно будет прятать, мы решили сразу. Рене подсказал мне свои варианты ответа на письма, подсказал, как лучше задать вопросы о вознаграждении за услугу. Я записывала, быстро выводя на бумаге буквы, а сама невольно подумала о своих тратах на баловство: дорогой кофе в дорогом ресторане. Надо это прекратить. Нужно помочь вот этому, сидящему напротив с неуловимой грустью в глазах, себя нужно спасать, каждая монетка важна, а я…

– Дэри, ты меня слышишь? – позвал сыч.

– Каждое слово, – заверила я бодро. – Я сегодня же составлю и отправлю письма.

– Глядя на твоё выражение лица, я готов написать их сам. Так, пожалуй, будет надёжнее: я буду уверен, что там нет ни одного лишнего слова и адреса не перепутаны. Где ты хранишь бумагу?

Рене поднялся на ноги, преувеличенно серьёзный, только дёрнулся уголок губ.

– Что это за проявление недоверия такое? – опешила я, прижимая к груди бумагу с набросками писем. – Что не так с лицом?

А вельвинд просто вынул из моих пальцев исписанный лист и, чуть приподняв брови, беззвучно шевеля губами, принялся читать.

– Хм, действительно, всё, что нужно, записала, – не поверил он.

– Рене? – продолжала недоумевать я.

Сыч со вздохом положил черновик на стол, взъерошил почти высохшие после купания волосы.

– Ты после возвращения из Лод…лорб…Лордброка в облаках витаешь, – буркнул сыч, уставившись на свои цветы. – Веник этот. То есть не этот, а тот, который ты держишь возле изголовья. Мне не совсем понятно, когда ты успела, но…

– Успела что? – уточнила я, но к щекам приливал жар.

– Вот ты и скажи – что. За письмами ты ушла в новом нарядном платье и прихорашивалась как на свидание, меня с собой не перенесла. Вернулась с букетом. У тебя мечтательная улыбка и рассеянные движения. Кто он?

Я уставилась Рене в переносицу и вздохнула. Он ждал ответа, которого у меня самой-то не было. На мою паузу вельвинд болезненно ухмыльнулся.

– Я должен на него посмотреть.

– На кого?

– На твоего лощёного хлыща. Я должен убедиться, что это не какой-нибудь проходимец, задуривший тебе голову!

– Мне никто ничего не дурил! – возмутилась я. – И вообще! Рене, о каком витании в облаках ты говоришь? Я не могу позволить себе расслабиться!

Он вдруг шагнул ближе, присел перед моим креслом на корточки, погладил подлокотник возле моей руки.

– Можешь. Как раз-таки можешь, хотя мне… Неважно. Мне странно, конечно, странно и непонятно, как за столь короткий срок, избегая знакомств и общения, ты всё-таки умудрилась увлечься.

– Я не!..

– Очень даже – да, – выразительно фыркнул Рене и вскочил. – Себе-то не ври, Дэри. Для меня яснее ясного, что ты снова пойдёшь туда, и не один раз. И мне ничем тебя не удержать. Так скажи: что он из себя представляет, твой высокородный красавчик?

– Он не мой. И ты прекрасно понимаешь, почему я переношусь в тот приморский городок.

– А теперь у тебя появилась ещё одна причина бывать там, – кивнул сыч. Он смотрел мимо, крутил в пальцах невесть как оказавшуюся там вилку. – Лиро, мне нужно убедиться, что этот тип не желает тебе дурного.

Я всплеснула руками, не желая развивать тягостную тему, не зная, как его остановить.

– Лирэн, да не было и нет никаких нарочных…как ты выразился, свиданий! Не на кого смотреть!

И осеклась, уставилась на Рене.

– Погоди-ка… Да! Нужно постараться пронести тебя с собой в следующий раз, обязательно нужно попробовать! Погоди-ка… Сейчас…

Мысли прыгали хаотично, я пыталась успокоиться, что под острым взглядом вельвинда было непросто. Я бросилась к тайнику, выудила реестр магов, торопливо развернула.

– Так… Да, вот оно. Рене, нужно показать тебя этому человеку. Я подумаю, как сделать это аккуратно, чтобы не посвящать во все деликатные нюансы и не раскрывать всех карт…

– Кому? – теперь уже выразил недоумение вельвинд.

Я помахала перед ним списком.

– Лэйру Альвентею. Он же маг, и здесь указано, что маг большой силы. Без конкретики, к сожалению, но что, если он может увидеть те твои особые перья?..

Я почувствовала воодушевление, за которым пыталась скрыть неловкость. В грустных обвинениях Рене сквозила правда, на которую я сама себе запрещала смотреть. А вот так, обратившись к улыбчивому лэйру по делу…Точнее, озвучивать суть вопроса я бы не стала.

С Рене мы немного поспорили. Он язвительно передразнивал имя Райдера, слушая мои доводы, кривил губы и скрещивал на груди руки, но активных возражений не выказывал. Видно было, что с осторожностью, но согласен, и только личность мага ему не нравилась.

– А если он действительно такой умелец и прямо там выдернет это проклятое перо? А тебя в положенное время всё равно перетащит обратно в замок? Без меня? Ты настолько доверяешь этому хлыщу?

– Нет, – честно призналась я нам обоим сразу, и Рене, и себе. – Но три мага лучше чем два, верно? Пусть он хотя бы посмотрит, а там решим. Хорошо?

Глядя, как по истечении срока вельвинда скрутило болью, возвращая в слишком мелкое тело птицы, я всё меньше в своём решении сомневалась.

Письма, как и договорились, я написала сразу же, и оба магических послания по очереди слетели с моей раскрытой ладони. Во сне вновь и вновь прокручивалась одна и та же картина: изящный лэйр-Альвентей элегантным движением вынимает из сычика зачарованное перо, почему-то чёрное, а следом вся птица на его ладони становится чёрной, будто в чернилах искупавшейся, и в этом месте я просыпалась с колотящимся сердцем.

– Куда ночь – туда и сон, – упрямо бормотала я, вытряхивая из головы эту картину.

…

На следующий день, сделав вид, что собираюсь работать над новой картиной, я, крадучись, вернулась в спальню и обеими руками прижала Рене к себе.

Пусть всё получится, без осечек, без ошибок. Я зажмурилась, представляя «Жемчужину», запах моря и водорослей, яркое солнце, белый парапет набереждной. И улыбнулась, когда порыв солёного ветра тронул сведённые напряжением скулы. Завозился в ладонях птиц.

Кажется, получилось.

Глава 20.3

Несколько раз я ловила на себе внимательный взгляд птичьих глаз. Слишком внимательный, даже удивлённый, совсем по-человечески. Мне и самой было чему удивляться. Метрдотель, Мариз, если правильно запомнила, встретил моё появление совершенно иначе. Мелкого сычика я вновь спрятала за полями шляпы, но мне кажется, Мариз бы и бровью не повёл. Меня со всем почтением и идеально любезной улыбкой проводили к лучшему столику и велели ни о чём не беспокоиться. Принесли не маленькую чашечку кофе, а целый кофейник и полный сливочник к нему. Но сначала высокий и тонкий официант поставил на стол вазу со свежесрезанными белыми розами, крупными, каким и Саркен обзавидовался бы: он мечтал вывести какой-нибудь красивый и элегантный сорт. При виде цветов Рене под моей шляпой дёрнулся и впился когтями в едва прикрытое лёгкой тканью блузки плечо. А при виде блюда с несколькими видами пирожных и вазочки с крупной клубникой я просто потеряла дар речи.

– Что это? – уточнила я, стараясь не вдыхать слишком глубоко потрясающие запахи песочного теста, фруктов и ванильного крема.

– Это комплимент от заведения, – гордо провозгласил метрдотель. – Уважаемая дэйна, вы позволите послать весточку лэйру о том, что вы здесь?

И ловко налил из кофейника кофе. Рене вновь царапнул меня коготками.

– Буду вам очень признательна, если сообщите.

Мариз отошёл, но его место снова занял тонкий официант. Весьма уверенно он выгрузил на мой стол ещё несколько блюд. Здесь были и сырные конвертики, и рулетики из ветчины, и хрустящий бекон, и… Сычик тихонько клюнул меня в ухо.

– Обычно я делаю совсем другой заказ, – зачем-то пояснила я.

И медлила, не решалась приниматься за угощение. Всё это…слишком. А птиц бы не растерялся: я чувствовала его желание немедленно продегустировать всё это великолепие.