Арина Остромина – Застенный мир шелвенов (страница 10)

– Странно. У меня лев, а у вас с папой тимьян. У вас ключи одинаковые, а у меня другой. Почему так? Мы же из одной семьи!

– Так устроено. У ребёнка свой ключ. Не такой, как у родителей.

– Не понимаю. Как же тогда получается, что у родителей ключи одинаковые?

– Да очень просто: мы ведь выбираем себе пару по ключу! Нас тянет только к тем, у кого такой же ключ.

Я даже остановилась от неожиданности. Внимательно посмотрела вперёд: где-то вдалеке виднелась папина серая куртка. Потом снова повернулась к маме:

– Это что же… ты только из-за тимьяна папу выбрала? А всё остальное тебя не интересовало?

– Ну, что ты! – засмеялась мама. – Конечно, интересовало! Если бы мы не влюбились друг в друга, никакой тимьян не помог бы.

– А тимьян – это только ваш с папой ключ? Или есть ещё кто-то с таким ключом?

– Конечно, есть. Когда мы с папой встретились, у меня уже было несколько таких знакомых. Но это были просто мои друзья.

– Значит, ты могла выбирать только из тех, у кого тимьян. А если бы тебе никто из них не понравился? Что тогда?

– Просто жила бы одна. Так тоже бывает, ничего страшного.

– Но тогда меня бы не было!

– Не было бы. Но ты же есть. Что теперь об этом говорить?

Несколько минут мы шли молча. Я размышляла. В этом году мы с девчонками в школе много говорили о семейной жизни – о том, как люди выбирают себе пару, как они определяют, кто им подходит, а кто нет, почему одни семьи счастливые, а другие нет. Мне уже и так казалось, что выбрать подходящего человека почти нереально. А уж теперь-то тем более. У меня и выбора почти не будет – где я найду шелвенов с таким же ключом? Я вспомнила, как прилетела вчера в Застенный мир на своём льве. Мама тогда ещё хотела задержаться на площади и посмотреть, принесут ли кого-то львы, а папа не согласился. Так вот почему её это интересовало! Хотела посмотреть, есть ли для меня кандидаты в будущие мужья. Ну и дела!

Потом мне в голову пришла новая мысль:

– Мам, а может кому-то понравиться неподходящий шелвен, с другим ключом?

– Конечно, может. Редко, но бывает и так.

– И что тогда? Они могут пожениться?

– Да, могут.

– Тогда какая разница, одинаковые у них ключи или нет?

– Разница огромная! Чтобы ребёнок тоже стал шелвеном, у родителей должны быть одинаковые ключи. А в остальных случаях рождается обычный человек.

– Ничего себе, как всё сложно.

Я ещё немного подумала и спросила:

– А если мне не понравится никто с таким же ключом, как у меня? Кстати, ты таких знаешь? Видела кого-нибудь?

– Нет, пока не видела. Я даже не знала, что есть такой ключ. У всех моих знакомых ключи обыкновенные: растения, напитки, предметы. У некоторых жесты, или даже просто слова. А чтобы пришёл лев и перенёс кого-то на своей спине – я и представить такого не могла.

– Значит, у меня особенный ключ? А вдруг больше никого лев не переносит? Тогда мне придётся жить одной…

– Ну, если и придётся, то очень нескоро. Ты же пока живёшь с нами.

Я опять замолчала: столько нового узнала, надо всё обдумать. Если дети-шелвены рождаются не во всех семьях, что это значит? Ещё несколько поколений, и нас совсем не останется. Что же с нами будет? Я взяла маму за руку, опять начала задавать вопросы, и до самого привала слушала её рассказы.

(Из новой книги моей мамы, Марии Шел-Кроны, «История шелвенов»)

Шелвены надеются, что в один прекрасный день смогут вернуться в Застенный мир. Однако есть риск, что наш народ не доживёт до этого дня. В семьях шелвенов обычно рождается всего один ребёнок, и нас становится всё меньше. Для этого есть несколько причин.

Во-первых, ребёнок будет шелвеном, только если у его родителей одинаковые ключи. Но так бывает не всегда. Чем сильнее нас разбросало по земному миру, тем сложнее выбрать подходящую пару. Мы встречаемся с другими шелвенами только раз в год, на префесте, и многие просто не успевают познакомиться с теми, у кого такой же ключ. Поэтому молодые шелвены всё чаще выбирают партнёра с другим ключом, а некоторые даже живут с обычными людьми из земного мира. Дети в таких семьях ничего не знают о волшебстве и Застенном мире.

Во-вторых, даже если в семье рождается будущий шелвен, в первые десять лет его жизни родители должны проводить с ним очень много времени, чтобы в нём проявились и окрепли врождённые способности. Для этого необходима энергия стены: она постоянно подпитывает крессы родителей, и они влияют на развитие ребёнка. Если за десять лет ребёнок впитал достаточно энергии, то ещё через два года он получит ключ и сможет проходить сквозь стену.

В-третьих, в эти первые десять лет жизни дети шелвенов отличаются от обычных детей: они предпочитают одиночество, их не тянет общаться со сверстниками из земного мира, они чувствуют себя не такими, как все. Через десять лет родители могут отвлечься и попробовать родить ещё раз, но за эти годы они так привыкают постоянно быть со своим ребёнком, что им уже не хочется нарушать эту связь.

В-четвёртых – и это самое главное! – есть риск, что второй ребёнок, а тем более третий, не сможет стать шелвеном. Говорят, это началось после Однодневной войны и пропажи норга. До этого в семьях шелвенов нередко бывало по двое детей, а иногда и по трое. Но чтобы крессы родителей постоянно поддерживали связь между ребёнком и Застенным миром, стена должна давать им энергию, которой без норга с каждым годом становится всё меньше и меньше. Из-за этого связь может оказаться недостаточно сильной, и ребёнок не получит ключ, когда ему исполнится двенадцать лет.

После того как в нескольких семьях вторые дети оказались обычными людьми, шелвены стали бояться этого. Вот почему у детей-шелвенов обычно нет братьев и сестёр.

Я ничуть не удивилась, когда мама мне это рассказала. Я прекрасно помню, что лет до десяти мне совсем не хотелось общаться с одноклассниками, я старалась как можно реже выходить из дома. Мне нравился мой маленький мир – родители, книги, игрушки, – я больше ничего не искала. А потом у меня будто глаза раскрылись: я обзавелась друзьями, начала проводить много времени в школе и на улице, и сейчас уже никто не поверит, что два года назад я даже по именам никого не знала в нашем классе.

Однажды я спросила родителей, почему у меня нет братьев и сестёр. Папа промолчал, а мама как-то туманно выразилась насчёт трудностей, к которым она не готова – переспрашивать я не стала, мне было достаточно и того, что детей у нас в семье больше не ожидается. И вот только теперь мама, наконец, объяснила, что за трудности она имела в виду. Оказывается, они просто боялись родить обычного человека.

А по-моему, это нелогично! Пусть он и не будет шелвеном, но мы же всё равно будем его любить. Мне вообще нравятся малыши. И если бы у меня сейчас была двухлетняя сестричка, я бы с удовольствием с ней играла. Жалко, что мои родители не решились попробовать.

Глава 6. Первая опасность

Я ещё никогда не видела, как готовят еду в лесу. Сначала нужно нарубить дров и принести хвороста для растопки, потом развести костёр и вскипятить воду, а тем временем раздобыть что-нибудь съедобное. Можно, например, наловить рыбы, набрать кореньев и листьев и сварить из этого суп. Я с интересом смотрела по сторонам: есть ли тут подходящие растения? Инна, мама Эрина, показала нам бледные кустики у края поляны, сочную траву вдоль опушки леса и высокие тонкие деревья с мелкими листьями.

– Еды здесь полным-полно. Можно что угодно приготовить, – уверенно сказала она. – Только мне нужно время, а сейчас все уже проголодались. Давайте пока волшебными продуктами пообедаем.

Никто не возражал. А мы с Розой и Эрином чуть ли не прыгали от радости: впервые в жизни попробуем волшебную еду! Все достали из сумок коробочки с таблетками, фляжки и чашки. Рассматривали таблетки, нюхали, пытались угадать, что это. Я выбрала оранжевую и решительно разжевала. Апельсиновый вкус. Через минуту у меня появилось такое ощущение, что я не таблетку съела, а целый большой апельсин. Вот это да!

Остальные тоже принялись пробовать таблетки разных цветов и громко обменивались впечатлениями. Некоторые сделали себе тарелки из волшебных чашек и залили таблетки водой из фляжек. От воды таблетки быстро увеличивались и превращались в обычную еду: супы, каши, овощи и даже жаркое.

Инна молча прожевала несколько таблеток и отошла к деревьям. Я заметила, что она срывает листья, отламывает тонкие веточки, складывает всё это в сумку.

– Инна, подождите меня! – Я бросилась за ней. – А зачем вам эти листья и ветки?

– Они нам пригодятся, они очень вкусные. А там, куда мы идём, их может и не быть. Нарву их сейчас на всякий случай.

Вскоре все наелись, выпили воды и убрали вещи в сумки. Ещё немного полежали на траве, отдохнули и решили, что пора двигаться дальше. Папа и Эрнест посмотрели карту и выбрали подходящую тропинку. Лес, по которому мы шли с самого утра, пока не менялся, солнце всё ещё ярко светило, разговаривать после плотного обеда не хотелось. Пару раз мы уже делали небольшие остановки, отдыхали минут по пятнадцать, но после этого прошло много времени, и теперь нам нужен был настоящий отдых. Где-то впереди шумела вода, и мы решили сначала дойти до реки и посидеть на берегу, а там уже подумать, не пора ли остановиться на ночлег. Судя по звуку, река была совсем близко.