Арина Остромина – Небо под ногами (страница 57)
К концу дня небо заволокло тучами, поднялся ветер. «Вот и закончилась хорошая погода». Эйна давно ждала дождя. Не только потому, что можно было бы подставить под струи воды кастрюлю и набрать чистой воды. Ещё Эйне хотелось снова ощутить то, чего она не испытывала уже почти год, – запрокинуть лицо, чтобы по нему текла вода. Как раньше. Как в детстве. Как в ненавистной Третьей зоне, которая теперь казалась такой желанной и такой недоступной.
Место для ночлега пришлось выбирать очень тщательно. Эйна читала, что во время ливней в степи бывает так много воды, что по земле могут течь потоки. Значит, если поставить тент на склоне, его может смыть. Эйна выбрала ровное место, со всех сторон огороженное кустами. Огонь так и не разгорелся, сколько Эйна ни пыталась защитить его от ветра. Пришлось поужинать сухим брикетом, запивая хрустящие обломки холодной водой. Уже стемнело, но Эйне казалось, что надо сделать что-то ещё. Как-то укрепить свой лёгкий домик. Если бы удалось найти камни, можно было бы обложить ими нижнюю часть тента. Но вокруг была только земля, поросшая травой. Эйна взяла топорик и нож, вырезала несколько квадратов дёрна и окружила ими тент. Получилось что-то вроде невысокого заборчика. После этого Эйна залезла внутрь, плотно закрыла вход и попыталась заснуть.
Вскоре её разбудил вой ветра. Скрипели ветки, полоскалась на ветру крыша тента, дрожал тонкий металлический каркас. Эйна села на коврике – голова почти упиралась в потолок – и ухватилась за боковые прутья. Она вспомнила выражение «рёбра жёсткости» из какого-то школьного учебника, мысленно представила чертёж своего тента и надеялась, что её усилия помогут сохранить каркас невредимым.
По крыше застучал дождь – сначала с паузами, потом сплошным потоком. Эйна сидела с поднятыми руками, вцепившись в прутья, пока не стих ветер. Руки затекли, спина замёрзла – одеяло, которым Эйна пыталась укутаться, всё время сползало, она то и дело поправляла его, но этого хватало ненадолго. Когда тент перестал раскачиваться и трястись, Эйна завернулась в одеяло и лежала в полудрёме, слушая шум дождя. Под утро всё стихло. Эйна приоткрыла вход и выглянула наружу. Повсюду лежал плотный серый туман, земля раскисла и покрылась слоем воды, сырой холодный воздух обжигал ноздри.
Эйна решила, что идти по такой погоде не стоит, лучше выспаться и подождать, не выглянет ли солнце. Несколько часов ничего не решат.
Пару раз Эйна просыпалась и приоткрывала входной полог, но погода не менялась. Пришлось сгрызть ещё один сухой брикет, достать резиновые сапоги вместо ботинок и вылезти наружу. С тента текла вода, но Эйна всё же засунула его в рюкзак. Шла весь день, делая короткие перерывы – отдыхать, сидя на мокрой земле, не хотелось. Дождь то припускал, то прекращался. Когда Эйна устроилась на ночлег, обнаружила, что одежда в рюкзаке, лежавшая рядом с мокрым тентом, отсырела, но сушить её было негде. А ещё через два дня брикеты размягчились, перестали хрустеть, у них появился необычный привкус. Эйна прожевала вязкую массу, и вскоре её затошнило. Она сделала несколько глубоких вдохов, ей стало лучше, но утром так сильно заболел живот, что она едва смогла встать.
На новом брикете, который она достала из пакета, в мутном утреннем свете удалось разглядеть тёмные пятна. «Плесень!» – ужаснулась Эйна и быстро проглотила сразу две чёрные таблетки. Она читала в учебнике биологии, что раньше людям приходилось выбрасывать продукты, испорченные ядовитой плесенью, но в прошлом веке, ещё до катастрофы, создали химические пищевые добавки для защиты продуктов. Видимо, эти добавки не были рассчитаны на такие условия хранения брикетов. Эйна боялась отравиться, поэтому дождалась ясной погоды, разложила оставшиеся брикеты на сухом пакете и внимательно осмотрела. Оставила только те, где не было чёрных пятен, остальные выбросила.
Вскоре Эйна съела последний брикет. Спать легла голодная, в животе урчало. Наутро стало ясно, что без еды она далеко не уйдёт. Пришло время охотиться.
Эйна уже давно всё обдумала. Во время долгих дневных переходов ей нужно было чем-то занимать свои мысли. В самом начале Эйне хватало наблюдений за дикой природой, но чем дольше она шла, тем сильнее скучала по обычным разговорам с кем угодно, даже с предавшей её Ливой. Постепенно она привыкла рассуждать вслух.
«Лива, почему ты так поступила?» – спрашивала Эйна, и сама же отвечала за Ливу: «Ты мне не нравилась. Ты пыталась забрать себе то, что не может быть твоим».
После нескольких таких диалогов Эйна перестала злиться на Ливу. Она даже испытала что-то похожее на жалость. Да, Лива сломала жизнь Эйны, Крии, Кортана. Но что она сама выиграла? Ничего. Её жизнь не стала лучше, зато она потеряла человека, который к ней хорошо относился и готов был её поддержать. А ведь Эйна даже могла бы стать подругой Ливы. Да и Распорядительница Альфия после этого доноса не будет относиться к Ливе, как раньше, – в этом Эйна была уверена.
Но даже беседы с воображаемыми собеседниками не могли длиться целыми днями, и в остальное время Эйна размышляла о своём будущем. Она понимала, что если путешествие затянется, то запас брикетов закончится и надо будет как-то добывать пищу. На страницах, вырванных из энциклопедий, описывались съедобные живые существа.
Проще всего поймать насекомых, для этого даже не нужны никакие приспособления. Можно накрыть ладонями кузнечика или саранчу. Несколько штук – хороший обед. Эйна читала, что в телах этих насекомых много белка. Правда, в энциклопедии писали, что их нужно обязательно варить или жарить, потому что внутри могут быть паразиты. Значит, этот вариант остаётся для хорошей ясной погоды, когда можно развести огонь. Хотя, конечно, сначала придётся преодолеть отвращение. Ещё до того, как заплесневели последние брикеты, Эйна начала уговаривать себя: важнее выжить, не умереть от голода, чем прислушиваться к своим эмоциям.
Однако ещё оставались грызуны и птицы. Эйне казалось, что они не такие противные, но зато и охотиться на них сложнее. Заливать водой норы сусликов или выкуривать зверей дымом, как описывалось в энциклопедии, Эйна ещё не была готова. Она просто держала в голове эти способы как запасной вариант. Первым делом надо будет попробовать силки из тонкой прочной верёвки. Эйна изучила виды узлов, нарисованные на вырванных страницах, и во время дневного отдыха тренировалась их завязывать.
Наконец настал день первой охоты. Голод так измучил Эйну, что она уже готова была съесть кого угодно. Оставив рюкзак в кустах, она ползала на коленях по земле в поисках нор. Разложила верёвочное кольцо вокруг выхода, отошла к кустам, легла на траву. Дожди прекратились, всё просохло, и лежать на тёплом зелёном ковре было так приятно, что Эйна чуть не задремала. Она очнулась, заметив чёрный глаз на рыжеватой голове с прижатыми ушками. Эйна дёрнула верёвку, петля затянулась вокруг толстого тельца, и раздался пронзительный крик, похожий на птичий.
Эйна подбежала к добыче. Суслик извивался в петле, тонкие лапки с чёрными пальцами судорожно молотили по воздуху. Эйна выхватила из-за пояса нож и проткнула зверька. Он обмяк, а у Эйны хлынули слёзы. Громко ругаясь вслух, едва сдерживая рвотные позывы, она кое-как содрала шкуру с суслика и вернулась к своей стоянке с окровавленной тушкой. Развела костёр, откромсала самые мясистые части и бросила в ковшик. Над поляной поплыл аромат еды. Дожидаясь, пока мясо проварится, Эйна сидела под кустом с закрытыми глазами и твердила: «Всё нормально. Я должна есть. Я должна жить».
Но когда она прожевала первый кусок жёсткого мяса, её вырвало. Эйна прополоскала рот, сделала несколько глубоких вдохов, взяла новый кусок. Половину мяса съела сразу и выпила весь бульон, а оставшиеся куски сложила в герметичный пакет, чтобы съесть перед сном. В животе громко урчало, как будто организм не хотел принимать непривычную пищу. Эйна никогда не ела мяса, люди уже давно не включали его в рацион. Она вспомнила о чёрных таблетках, которые уже помогли от боли в животе после испорченного брикета. Порылась в пакете, проглотила таблетку и вскоре почувствовала себя лучше.
С тех пор Эйна охотилась каждый день. Она больше не плакала, разделывая добычу, и научилась получать удовольствие от вкуса мяса. Иногда вместо грызунов она ловила птиц. Самыми вкусными оказались куропатки, Эйна даже пожалела, что ей не доводилось пробовать их раньше.
На ровных участках без кустов и деревьев птицы строили гнёзда прямо в траве. Эйна ложилась на землю и смотрела по сторонам. Если где-то взлетала птица, Эйна осторожно подползала к тому месту и обшаривала траву. В гнёздах часто оказывались крошечные копошащиеся птенцы, или пустые скорлупки, или даже яйца. Эйну тянуло попробовать эти яйца, но она боялась. Она никогда не встречала в книгах упоминаний птичьих яиц, кроме куриных, которые производили в аграрной зоне. Съедобны ли яйца других птиц? Стоит ли рисковать? Эйна решила, что не стоит. Она затаивалась в высокой траве рядом с гнездом, и, когда птица возвращалась, Эйна легко хватала её.
Однажды Эйне удалось поймать зайца. Он не бился и не кричал, как другие звери. Только дёрнулся, когда Эйна прикоснулась к нему, и сразу замер. Эйна погладила жёсткий мех, ощутила, как быстро колотится маленькое заячье сердце. Зачем-то потрогала смешные длинные уши. А потом ослабила верёвку и освободила зайца. Но он не двигался. Тогда Эйна приподняла его и подтолкнула. Заяц подскочил и кинулся в кусты.