Арина Остромина – Небо под ногами (страница 45)

Раньше Эйна никогда не переживала из-за своего одиночества, поэтому теперь, встретив Фризию, она легко приняла мысль, что Фризия тоже такой человек, каким Эйна сама была не так давно. А теперь выяснилось, что Фризию тянет к людям, но у неё нет сил на разговоры, она ещё не свыклась со своим горем.

«Это всё меняет, – подумала Эйна. – Нужно мне почаще тормошить Фризию. Быть внимательнее. И настойчивее».

В это время к ним подбежали Тина и Крия, обе в расстёгнутых пальто, весёлые, запыхавшиеся, как будто неслись со всех ног от самых дверей класса. Всю дорогу до дома они без умолку болтали, а у двери, где нужно было прощаться, Крия сказала:

– Тина, приходи сегодня ко мне в гости!

– Ладно! Когда?

– В шестнадцать! Да? – Крия повернулась к Эйне. – Мы же успеем доделать уроки?

Эйна кивнула, посмотрела на Фризию.

– Придёте?

– Да.

После обеда Крия торопливо разложила на столе тетради, открыла учебники, быстро сделала все письменные задания, даже не спрашивая Эйну. Хотя обычно она подолгу сидела над каждым заданием, мечтательно смотрела в окно, улыбалась своим мыслям, рисовала цветочки на черновике.

Когда пришли гости, Крия усадила Тину играть в свою любимую настольную игру – «Драконы и принцессы». Чем-то это напоминало шахматы, но правила были намного проще. У каждого игрока была фигурка принцессы – у одного светлая, у другого тёмная. И по восемь фигурок драконов, тоже светлые и тёмные. Игроки бросали кубик, делали ходы драконами на специальной разрисованной доске, пытались подобраться к чужой принцессе.

Пока девочки играли, Эйна и Фризия отошли к окну и сели в кресла. После сегодняшней незаконченной беседы у школы Фризия, кажется, сама стремилась к общению. Эйна давно ждала этого. Её интересовало, что такое нелояльность, кого в ней обвиняют и почему люди становятся такими. Да и про блокнот Фризия ещё не успела рассказать, не было подходящего случая. И вот она заговорила:

– Мне казалось, что мы с Сириной во многом похожи, хоть она и выросла не здесь. Мы подружились, она стала приходить ко мне домой. Познакомилась с моими родителями. Они её расспрашивали, как она жила до переезда сюда.

– Они, наверное, очень удивлялись? Ведь в других зонах совсем другая жизнь.

– Нет, не удивлялись. Они всё это знали.

– Откуда?

– Изучали. Они преподавали в гимназии. Мама – новую историю, папа – науку об обществе. В школьных учебниках даётся только самое основное, но в гимназиях программа сложнее. Там много интересного.

Эйна заметила, что Фризии тяжело говорить о родителях – и одновременно хочется этого. Эйне было знакомо это чувство. В прошлом году, когда она обманула своих будущих друзей, а потом её обман раскрылся, она тоже несколько недель молчала, потому что говорить о ссоре было невыносимо больно, – и постоянно искала, кому бы выложить всю правду, потому что носить её в себе было ещё больнее.

Фризия замолчала, и Эйна попыталась ей помочь. Задать вопрос, от которого станет ещё тяжелее. Но если Фризия сможет на него ответить – для неё это будет огромное облегчение. Как будто больное место сначала промыли жгучим раствором, а потом смазали мягким бальзамом.

– Можно я спрошу? Что всё-таки случилось с твоими родителями? Как они погибли?

Фризия растерянно посмотрела на Эйну. Глаза заблестели, нос покраснел, губы задрожали.

– Я не знаю. Однажды вечером пришли охранители, сказали, что моих родителей больше нет. Велели подписать документы.

– Какие документы? – прошептала Эйна.

– Заявление, что я лояльна. И второе – что я беру на себя ответственность за содержание квартиры.

– Но что это всё значит?

– Что их обвинили в нелояльности. Больше ничего нельзя узнать.

– Тогда почему ты говоришь про родителей, что они погибли? А при Сирину говорят, что её выслали из Второй зоны, хотя у неё такое же обвинение.

– Сирина не местная, у неё не было разрешения на постоянное проживание. Поэтому официально считается, что она покинула зону временного проживания. А куда она уехала – этого нам никто не скажет. А мои родители всегда жили только здесь. Поэтому им уезжать было некуда. В таких случаях говорят «их больше нет». Считается, что их нет в живых.

– Но ведь точно ничего не известно, да?

– Да. Ходят слухи, что нелояльных высылают в Шестую зону. Но никто не знает, правда это или нет.

– Фризия… Но ведь Шестая зона – это лучше, чем смерть?

– Хотелось бы так думать! Только оттуда ещё никто не возвращался.

– Очень жаль. Я так надеюсь, что мои родители тоже там!

– Ох, Эйна… – Фризия обняла Эйну за плечи и сказала: – Тебе намного хуже пришлось. Ты уже давно одна.

– Зато у меня было время привыкнуть к этому. А ты ещё не успела.

Они немного помолчали, а потом Эйна вспомнила:

– А что с тем блокнотом? Помнишь, с нарисованными ветками? Почему ты решила, что мне его не случайно подарили?

– Я думаю, тот человек знал и Сирину, и моих родителей. А когда он увидел тебя с Крией, подумал, что может подать мне знак. Я замечу у тебя его блокнот – такой же, как у родителей, – и спрошу, где ты его взяла.

– Ох. Прости. Я так и не смогла потом найти тот магазин. Как будто его больше нет.

– Я знаю. Он закрылся.

– Почему?

– Хозяина тоже обвинили в нелояльности. Не спрашивай, я больше ничего не могу рассказать.

Эйна быстро кивнула, изумлённо глядя на Фризию. Конечно, она не будет задавать вопросов. Ей теперь придётся долго обдумывать всё, что она узнала.

В это время Крия с Тиной закончили игру, и все отправились в парк.

По вечерам, уложив Крию спать, Эйна не спешила вернуться домой. Прохладный ночной ветер обдувал разгорячённое быстрой ходьбой лицо, приносил с собой запах свежих листьев, а иногда – запахи еды из ночных кухонь, где готовили еду на заказ. Эйна бродила по незнакомым улицам, с каждым разом уходя всё дальше от дома – так она изучала город.

Прохожих в такое время почти не было, лишь изредка встречались запоздалые работники или гуляющие парочки.

Однажды Эйна заметила впереди группу девушек, человек пять. Они тихо переговаривались, звонко смеялись и шикали друг на друга: в такой поздний час шуметь на улицах было не положено. Эйне показалось, что одна из девушек, с пышными светлыми кудрями, напоминает Мелию, и у неё сжалось сердце: как глупо, что они перестали общаться! Как было бы здорово зайти к Мелии, честно рассказать ей про все свои страхи и надежды, выслушать её весёлые утешения.

Девушки остановились и стали прощаться – одна из них жила на этой улице. Эйна поравнялась с ними и взглянула на ту, кудрявую.

– Мелия?! Это ты?

– Эйна! Ты что здесь делаешь? – Мелия обернулась к подругам, сказала: – Всё, до завтра! Мне поговорить надо, это моя подруга!

«Бывшая», – добавила про себя Эйна, но промолчала. Мелия помахала рукой девушкам и пошла рядом с Эйной.

– Куда направляешься?

– Никуда. Просто гуляю.

– А я – домой. Мне завтра рано вставать.

– Я провожу? Ты не против? – предложила Эйна.

– С чего мне быть против? – Мелия улыбнулась, как будто и не было этих долгих недель, когда они не виделись.

Эйна не знала, что сказать. С чего начать общение? Ведь надо было как-то уладить ту ссору, после которой они расстались. Но Мелия её опередила:

– Ты на меня злишься? Ну, прости! Не надо было мне так на тебя давить. Зря я так с тобой.

– Да я вовсе не злюсь.

– А что же тогда не приходила?

– Я думала, это ты на меня злишься. К тому же я приходила! Два раза! Тебя дома не было.

– Жаль. Я по тебе скучала!

«Как у неё всё просто! Сначала пропала на много недель, а теперь говорит, что скучала».

– Могла бы сама ко мне зайти, если скучала.

– Так ведь я тоже заходила! Тоже два раза. Когда снег только что выпал и потом ещё в праздник. Думала, ты дома. Хотела тебя к нам позвать. А где ты была?