Арина Остромина – Небо под ногами (страница 26)

А после ужина Кортан почти каждый вечер приходил в детскую, и Крия объявляла, чем они сегодня будут заниматься. К шахматам она уже немного охладела: увидев, что Эйна поняла правила игры, но по-прежнему всем проигрывает, Крия великодушно предлагала другие игры. Она заметила, что Эйна по-детски радуется выигрышам, и пыталась дать ей шанс.

Лучше всего Эйна играла в «Четыре цвета»: она быстро догадалась, какие фишки стоит выкладывать сразу, а какие лучше приберечь до конца игры, и почти каждый раз выигрывала. Но Крии быстро надоедала одна и та же игра, и она брала с полки новые коробки. Эйна оказалась хорошей подружкой для Крии: она азартно изучала правила и рвалась пробовать новые игры.

Кортан добродушно посмеивался, когда Эйна уверяла Крию, что правильно поняла, как надо играть, а Крия размахивала брошюрой с правилами и кричала, что всё не так.

– Эйна, сколько вам лет? – как-то спросил Кортан.

– Почти семнадцать! А что? – удивилась Эйна.

– Не похоже! Мне иногда кажется, что вы с Крией ровесницы!

Эйна подумала, что, будь на его месте кто-то из её друзей, она бы сейчас шутливо замахнулась на него и сделала вид, что побьёт за такие слова. Но Кортан – это же не просто друг, это сын её нанимателей, с ним нельзя было так себя вести.

А Крия захлопала в ладоши и засмеялась:

– Точно, точно! Мамочка и папочка нашли мне ровесницу! Не то что зануда Сирина!

Эйна быстро взглянула на Кортана: как он отреагирует на это имя? Хоть Альфия и заверила Эйну, что увольнение Сирины никак не было связано с Кортаном, но мало ли что! Может, она просто не хотела говорить правду. Однако Кортан поддержал Крию:

– Да, мне она тоже не нравилась.

Эйна мысленно продолжила его фразу: «А вот Эйна мне нравится, в отличие от Сирины». И тут же начала оправдываться перед собой: он же видит, как мы с Крией подружились. И видит, какая Крия весёлая, когда мы с ней играем. И в школе у неё всё хорошо, потому что я ей помогаю разобраться со сложными темами. Конечно, ему нравится, что родители нашли для его сестрёнки такую хорошую помощницу.

Однако слова «Эйна мне нравится», прозвучавшие у неё в голове, крепко там засели и начали всплывать в самые неподходящие моменты.

Однажды Крия спросила Эйну, как у них в Третьей зоне готовились к празднику окончания года. Эйна начала рассказывать, увлеклась:

– Нам давали белые листы и ножницы, и мы вырезали снежинки. Забавно: мы же никогда не видели снега! У нас в приюте даже книг не было, там ведь никто не читал. Но наставница принесла брошюру с картинками, и там было показано, как складывать листок и как делать надрезы. И вот мы сидели в игровой комнате, всей группой, и резали. А потом разворачивали. И это было как волшебство!

Пока Эйна говорила, она смотрела на тёмное оконное стекло, за которым чернели тонкими линиями ветки деревьев, и с них срывались последние запоздалые листья, кружились в безветренном воздухе и пропадали из виду. Потом она перевела глаза с далёких деревьев на отражение комнаты и замершие силуэты Крии и Кортана, а потом обернулась к ним. Оба слушали её с таким вниманием, смотрели на неё с такими нежными улыбками, что Эйна опять невольно вспомнила те слова: «Эйна мне нравится», сразу смутилась и замолчала.

– А потом? – спросила Крия.

– Потом? Нам разрешали наклеивать эти снежинки на окна.

– А ты меня научишь?

– Конечно!

В это время в дверь постучали. Альфия позвала Кортана: ей понадобился его совет насчёт доставки продуктов, потому что Кортан оставался тут за главного, когда родители уезжали. А Эйна пообещала Крии заняться снежинками завтра, потому что сегодня уже пора было спать.

И пока Крия готовилась ко сну, Эйна сидела в кресле у кровати, рассеянно листала книгу сказок, которую собиралась читать вслух, и со страхом думала: «А что, если я и правда нравлюсь Кортану? А что, если он видит во мне не только помощницу его сестры? Но нет, думать об этом нельзя. Я всего лишь наёмная работница в доме его родителей. Всего лишь временная переселенка. Мы с ним никогда не сможем быть на равных».

Глава 13. Первое объяснение с Кортаном

Зима приближалась, с каждым днём становилось всё холоднее. Эйна накопила жетонов и купила себе не только шапку и шарф, но и первые в жизни перчатки. Раньше она читала о них в книгах, но в Третьей зоне никто не носил перчатки. Только на некоторых заводах, где собирали сложные модули, работникам выдавали тонкие перчатки. Но они не защищали от холода – они нужны были для того, чтобы на ценные детали не попали чешуйки кожи и кожный жир. Зимой, когда у Эйны мёрзли руки, она просто засовывала их поглубже в карманы, а после прогулки все девочки, расталкивая друг друга, пытались устроиться поближе к тёплому радиатору.

В такие дни Эйна мечтала, что когда-нибудь у неё начнётся настоящая жизнь – такая, как в старых книгах. И в этой жизни будет всё, о чём она так любит читать. Правда, в глубине души Эйна понимала, что это всего лишь сказки, которые она рассказывает сама себе. Если бы ей кто-нибудь сказал год назад, что она сама выберет себе тёплые нарядные перчатки в настоящем магазине, она бы не поверила.

А лучше бы даже не сказал, а показал картинку: вот она идёт по чистой улице, среди красивых зданий с блестящими окнами, мимо высоких старых деревьев, которые растут прямо на краю тротуара – в квадратных выемках с каменными бортиками, на островках яркой зелёной травы. И на асфальт опадают золотисто-коричневые сухие листья, хрустят под подошвами новых ботинок, а Эйна уверенно шагает из дома, из своей собственной квартиры, на работу, где её ждёт вкусный завтрак!

Думать об этом было приятно. Эйна постоянно сравнивала свою жизнь год назад с тем, что происходило прямо сейчас. Всё, что тогда казалось сказкой, обернулось явью. Эйна гордилась собой, ведь она сама этого добилась. Ей хотелось бы с кем-то поделиться этим ощущением. Но с кем? Мелия и Орсин не поймут – их жизни переменились не так резко. Лива тоже – она выросла в обычной семье заводских рабочих, она не знала, насколько сильно это отличается от приюта. Распорядительница Альфия – тем более: её отец работал в правлении – это совсем другой уровень. Кто ещё?

Крия иногда расспрашивала Эйну о Третьей зоне и даже говорила, что восхищается смелостью Эйны. Но вряд ли она смогла бы представить себе, что такое приют и ежедневная работа на фабрике с раннего детства, даже если Эйна попыталась бы объяснить.

Думая о Крии, Эйна всегда вспоминала Кортана. Вот кто смог бы её понять. Если бы только она решилась так много рассказать ему о себе! Но сейчас Эйна считала это несбыточной мечтой – так же, как в прошлом году считала сказкой благополучную сытую жизнь.

Продолжая думать об этом, Эйна вошла в детскую, чтобы разбудить Крию. Раздвинула шторы, ненадолго замерла у окна. Небо уже посветлело, но фонари на улице ещё горели, и далеко внизу, в провале между стеной дома и вереницей деревьев, как будто бы лежали последние клочья тьмы. Прохожие пробирались через эти остатки ночи, раздвигая их плечами, как воду. Тьма быстро таяла, и вот уже погасли огни, по улице растекалось утро – пока не зимнее, но уже по-осеннему серое. И наконец за дальними крышами показался яркий жёлтый свет: это солнце медленно выползало из укрытия.

Эйна перевела глаза на своё отражение в стекле: всё было хорошо, платье, хоть и не новое, красиво облегало фигуру, волосы лежали ровной волной. Потом Эйна ещё раз сменила угол зрения, теперь она рассматривала само стекло. Белые узорчатые снежинки, которые они с Крией несколько дней подряд вырезали из синтетической бумаги, Крия наклеила прямо на стекло. Эйна сначала перепугалась: что скажет Госпожа Идела? Но Крия заявила:

– Не волнуйся, мне Альфия разрешила. Иди сама спроси!

И Эйна пошла. Крия хорошая девочка, но иногда она делала совсем не то, что ей на самом деле разрешили. Распорядительница Альфия подтвердила, что Госпожа Идела не против.

За завтраком Эйна держалась скованно. Родители Крии и Кортана уже вернулись из поездки. Лива украдкой шепнула Эйне, что у них на работе какие-то неприятности. Вот почему за завтраком они раздражённо перебрасывались короткими репликами, а по вечерам, едва прикоснувшись к ужину, расходились по своим комнатам. Кортан хмурился, молча пил чай и вставал, рассеянно пожелав сестре доброй ночи.

Всё это время Крия вела себя на удивление хорошо, как будто боялась рассердить родителей. Эйна видела, что ни Госпожа Идела, ни Господин Эграт не обращают внимания на дочь. Сейчас они не могли думать ни о чём, кроме своей работы. Но Эйна не сомневалась, что они любят Крию, хоть и не показывают этого.

Украдкой посматривая на нервную натянутую улыбку Госпожи Иделы, на хмурого и усталого Господина Эграта, на подавленную Крию, Эйна с грустью признавалась себе, что даже теперь она что угодно отдала бы за то, чтобы хоть немного пожить такой жизнью: с родителями, которые сосредоточены на себе и своих проблемах. Ведь это намного лучше, чем совсем не иметь родителей и подчиняться приказам наставницы, которая видит в каждом ребёнке только объект для наказаний.

Когда Крия совсем раскисала, Эйна пыталась отвлечь её и развеселить. Но боялась сказать прямо: не переживай, всё будет хорошо, родители тебя любят, и это никуда не денется.