Арина Муржак – Шестая жертва (страница 2)
– Так Невский же с напарником, мы вчера своё отпахали. Не пугайте так, Николай Степанович! – выдавил хитрую улыбку Витёк, стараясь сгладить напряжение.
– А, да? Ну ладно тогда. Идите. Э, нет, постойте! Что там по вашему делу? Установили связь между жертвами?
Николай Степанович шагнул ближе, и в его глазах вспыхнул острый, почти хищный интерес.
– Девушки никак не связаны, – вздохнул Олег. Он провёл рукой по лицу, словно стирая невидимую пыль. – Работают в разных сферах, никогда между собой не пересекались. Рыжая, русая, шатенка, брюнетка. Разный рост, разное телосложение. Объединяет лишь одно: все жертвы – 2000 года рождения. Но это тоже так себе зацепка…
– Хмм… – Николай Степанович потёр свои пышные усы, задумчиво глядя в пространство. В этом жесте читалась привычка к размышлениям, к неторопливому анализу. – Не закрывайте кабинет, я ещё раз изучу материалы дела и сам потом замкну. Ну, идите, отдыхайте, соколики!
Начальник включил в кабинете свет, и комната тут же наполнилась резким, почти болезненным сиянием. Он подошёл к стене, где были развешаны фото трупов. Снимки лежали рядами, как мрачная мозаика, каждый – свидетельство чужой боли. Николай Степанович уставился на них, словно пытаясь прочесть между строк незримый текст.
Машинально подкрутил ус вверх, пробормотал: «Неужели?..», после чего достал телефон и набрал знакомый номер.
– Марьянушка, добрый вечер! … Да, и я очень рад тебя слышать! Золотце, я по делу. Помнишь, от вашей Ассоциации психологов к нам ходила девушка, помогала работать при опросах преступников и на следственных экспериментах? … Какая из них? Ну, такая, рыжая, она ещё вроде как рунами занимается, кулон у неё ещё такой интересный на шее. … Что? Из‑за рун пришлось уйти из Ассоциации, потому что непрофессионально?! Ну вы там, блин, даёте! Какая разница, какое у человека хобби? … А, приказ свыше, из столицы? Ясно‑понятно. Ну, ты телефончик‑то её дай, нужно посоветоваться с ней по одному поводу. … Пока не могу сказать, сама понимаешь – тайна следствия. … Спасибо, дорогая, с меня должок!
Николай Степанович повесил трубку и довольно потёр ладони. Кончики его пышных усов жизнерадостно торчали вверх, словно антенны, уловившие сигнал надежды. В воздухе повисло ощущение: что‑то вот‑вот сдвинется с мёртвой точки.
Глава 2. В плену любви
Василиса чувствовала себя крайне неуютно – словно птица, загнанная в клетку с хищниками. Не любила она большие скопления народа, их бешеный, порой агрессивный ритм, их хаотичную, почти осязаемую энергетику, которая волнами накатывала, сдавливая грудь. Каждый громкий смех, каждый выкрик, каждый удар басов в динамиках отзывался в ней дрожью, будто струны расстроенного инструмента.
Если бы не День рождения её подруги Алексы, совпавший с концертом одной из любимых групп – «Джоконда», – вряд ли кто‑то смог бы затащить Василису в этот пульсирующий, сверкающий огнями клуб. В такой промозглый осенний вечер она предпочла бы остаться дома. Укутаться в мягкий плед, устроиться в любимом кресле с высокой спинкой, где можно спрятаться от мира, как в коконе; открыть книгу – толстую, с пожелтевшими страницами, пахнущую временем и тишиной; потягивать какао с зефиром или чай с бергамотом и сушёными дольками апельсина, вслушиваясь в шорох дождя за окном.
Но отказать подруге она не смогла.
Алекса была тусовщицей до мозга костей – той редкой породы людей, которые живут на полной громкости. Она не пропускала ни одного мало‑мальски интересного мероприятия: от закрытых вечеринок в модных лофтах до спонтанных концертов в подвальных клубах. Её энергия била через край, словно шампанское из переполненного бокала, и она щедро разливала её вокруг, заражая всех своим азартом.
Алекса и выглядела соответствующе: стройная, словно выточенная из светлого мрамора, платиновая блондинка с длинными, идеально уложенными волосами, которые переливались при каждом движении, словно шёлк. Её лицо – кукольное, с точёными чертами, большими голубыми глазами и пухлыми губами – казалось сошедшим с обложки глянцевого журнала. Василиса по‑доброму ей завидовала, хотя и понимала, что за этой безупречной оболочкой скрывается куда больше глубины, чем можно подумать с первого взгляда.
Сама Василиса была совсем другой. Она была склонна к полноте, особенно в нижней части туловища, и это становилось для неё источником бесконечных комплексов. Девушка предпочитала скрывать «недостатки» под широкими юбками в пол, которые хоть немного сглаживали силуэт. Её непослушные рыжие волосы, вечно выбивавшиеся из любой причёски, казались ей слишком кричащими, слишком заметными. А коррекционные очки от близорукости, пусть даже в стильной чёрной оправе, лишь подчёркивали, как ей казалось, её «нефотогеничность».
– Лиска, поражаюсь тебе, как с твоими комплексами можно работать психологом? – вечно подкалывала её Алекса, сверкая улыбкой, от которой у окружающих загорались глаза.
И правда: в работе Василиса преображалась. Там, за дверью кабинета с табличкой «Психолог. Консультации», она становилась другим человеком. Её голос звучал твёрдо, но мягко; взгляд, даже сквозь очки, проникал в самую суть проблемы; а руки, обычно нервно теребившие край юбки, теперь уверенно держали блокнот или чашку чая для клиента. Вася горела искренним желанием помочь, и как специалиста её очень ценили и уважали. Коллеги говорили, что у неё «дар слушать», а клиенты уходили с ощущением, будто их, наконец,‑то
В личной жизни, правда, не особо везло. Впрочем, как и Алексе.
***
Они познакомились три года назад, когда Алекса пришла к Василисе на приём с жалобами на депрессию. Тогда она выглядела совсем иначе: потухшие глаза, сгорбленные плечи, одежда, словно позаимствованная у старшей сестры – бесформенная, серая, лишённая всякого намёка на стиль.
Алекса вышла замуж за однокурсника ещё на первом курсе университета. Андрей казался идеальным: умный, амбициозный, с чувством юмора. Но за фасадом успешности скрывалась ледяная стена контроля. Он критиковал её выбор одежды, друзей, даже то, как она смеётся. «Ты слишком громкая», «Ты ведёшь себя несерьёзно», «Тебе нужно быть скромнее» – эти фразы звучали так часто, что Алекса начала верить: она и правда «слишком».
На первом сеансе она сидела, сжавшись в кресле, и едва могла поднять глаза.
– Я не знаю, что со мной не так, – шептала она, комкая в руках платок. – Я пытаюсь быть хорошей женой, но ему всё не нравится. Я перестала ходить на вечеринки, перестала встречаться с подругами… А он всё равно недоволен.
Василиса слушала, не перебивая. Она видела не просто клиентку – она видела девушку, которую медленно, методично лишали права быть собой.
Постепенно, шаг за шагом, они начали разбирать этот лабиринт обид и страхов. Василиса учила Алексу замечать моменты, когда чужой голос в голове заглушал её собственный. Они работали над границами, над умением говорить «нет», над тем, чтобы снова услышать свой внутренний компас.
Однажды Алекса пришла на сеанс с сияющими глазами.
– Я сказала ему «нет», – прошептала она, будто боясь, что слова рассеются в воздухе. – Он хотел, чтобы я отменила встречу с подругой. А я… я отказалась.
Это было начало.
***
Тот вечер начался как обычно. Алекса вернулась домой чуть позже, чем обещала Андрею: задержалась на встрече с подругой. В прихожей её встретил тяжёлый взгляд мужа – холодный, будто лезвие ножа.
– Опять опоздала? – процедил он, не отрывая глаз от экрана ноутбука. – Я же просил: в семь. Ровно в семь.
Алекса сглотнула. Она знала: оправдываться бесполезно.
– Извини, мы…
– «Мы»? – он резко захлопнул крышку ноутбука, и звук эхом разнёсся по квартире. – Опять? Ты же обещала меньше общаться с этими блядями.
– Они не… – начала она, но он уже стоял перед ней – высокий, плечистый, с тем самым выражением лица, от которого внутри всё сжималось.
– Ты никогда не слушаешь. Ты только и умеешь, что болтать со своими подружками. А я тут один, как дурак, жду. Да и с подружками ли ты была,
Его голос нарастал, превращаясь в раскаты грозы. Алекса отступила на шаг, но он схватил её за запястье – резко, до боли.
– Посмотри на меня. Ты вообще понимаешь, что я переживаю?
Она попыталась высвободиться, но хватка только усилилась.
– Андрей, пожалуйста…
– «Пожалуйста»? – он рассмеялся, но в этом смехе не было ни капли веселья. – Ты даже не ценишь, что я для тебя делаю. Всё тебе мало.
И тут он ударил.
Не кулаком – ладонью по щеке. Но сила была такой, что Алекса пошатнулась, едва удержавшись на ногах. В ушах зазвенело, а перед глазами вспыхнули разноцветные пятна. Она прижала ладонь к горящей щеке, чувствуя, как по коже расползается жар.
– Ты… ты меня ударил, – прошептала она, не веря.
Он замер. На секунду в его глазах мелькнуло что‑то похожее на испуг, но тут же исчезло, сменившись холодной решимостью.
– А ты заслужила. Сколько можно меня испытывать?
Алекса молчала. Внутри всё кричало, но голос будто застрял в горле. Она хотела сказать: «
Андрей сделал шаг вперёд, и она инстинктивно отпрянула. Он остановился, нахмурился, потом вдруг выдохнул и провёл рукой по волосам.
– Слушай, я… не хотел. Просто ты… ты выводишь меня из себя.
Он протянул руку, будто собираясь коснуться её плеча, но Алекса вздрогнула. Его пальцы замерли в воздухе.