Арина Лефлер – Отбор для лорда, или Медовница не желает замуж (страница 3)

Среди белеющих стволов чернел проход, в него-то я и рванула.

В другое время я бы поостереглась, но страх и адреналин, кипевший в крови, толкнули меня в проем.

Под ногами затрещали ветки, и я полетела в темноту.

Ноги коснулись мягкого дна. Я поморщилась. От удара раненая стопа заныла сильнее. Дорожный мешок соскользнул с плеч.

— Ой, пышка тебя возьми, — ударилась я спиной о что-то твердое. Пошарив руками вокруг себя, я нащупала осыпающиеся стены.

Из-под пальцев отвалился кусок земли и шлепнулся мне под ноги, рассыпавшись. От громкого шороха я вздрогнула и присела, сжавшись в комочек. Прислушалась. Тишина. Где-то над головой промчался ритмичный цокот копыт. Всадник действительно торопился. Снова стало тихо.

Я осторожно тронула браслет, потерла хвостик ящерке, и вокруг разлился тусклый свет. Не убирая руку с украшения, я окинула взглядом пещеру, убедилась, что кроме меня никого нет. С облегчением вздохнула. Мало ли, вдруг в соседях окажется какой-нибудь лесной зверь, такой же заложник несчастья, как я.

Б-р-р.

Тогда срочно возвращаемся домой известным способом.

«Нужно снять туфельки и высыпать землю, заодно и рану посмотрю», — решила я, дотронувшись до теплого корневища.

Углубление находилось, видимо, рядом с огромным деревом, потому что все стены покрывали разной толщины корни. От корней шло тепло, словно от магического отопления в отцовском доме.

Это нововведение мы установили в нашем доме прошлую зиму, и нам оно очень нравилось, потому что теперь не нужно было постоянно протапливать пять каминов во всех комнатах. Достаточно было питать магией из кристалла один котел на кухне. С этим прекрасно справлялась наша кухарка.

Под ногами оказался мягкий мох.

Углубление-то и ямой не назовешь, но, чтобы выбраться из него, придется потрудиться.

Я примостила зад на мягкое дно, протянув ноги, прислонилась спиной к толстому корню и подняла голову. Залюбовалась ночным небом.

Когда еще получится вот так посидеть и полюбоваться ночным небом?

«Сейчас немного отдохну, выберусь отсюда и пошагаю дальше. Только ногу посмотрю». — уговаривала я себя.

В отверстии, подглядывая, мерцали далекие звезды знакомого созвездия, кажется, это богиня Апиная, покровительница нашего мира, держит в руках младенца — дочь Амброзию.

Рядом богиня плодовитости Медовница, с другой стороны Улий, сторож и смотритель, его второе имя — Пасечник.

Я сдвинулась немного, и мне открылся в просвет край неба, где Стинг сражается с Филантом. По легенде Филант напал на наш мир с огромным войском себе подобных. Он захватил дворец и возжелал в наложницы саму Апинаю, но Стинг, рядовой дворцовый стражник, с детства влюбленный в богиню, сразил того острым ядовитым клинком и спас Апинаю.

В благодарность за свое спасение богиня возвела простого воина в ранг богов, вышла за него замуж и родила дочь. И плывет теперь Стинг на ночном небосклоне в одном ряду с главными богами нашего мира.

А где-то там, на краю звездного неба, парит Апис. Он стремится к своей Медовнице. Лишь с ней он будет счастливым мужем и отцом. Лишь с ней он сможет зачать и родить достойных детей — продолжателей славного рода.

Эти легенды я слушала перед сном от нашей Марты. Они завораживали, погружали меня в сказочные миры, и я начинала мечтать, что когда-нибудь найдется и мой Апис, и он полюбит меня, а я полюблю его, и дети у нас родятся достойные.

Но это было в далеком детстве. Тогда я еще не ведала, чем хочу заниматься в жизни, а теперь знала. И я сначала выполню задуманное, а уже потом пусть мой Апис меня найдет, ну или я найду его.

Я шла только ночью, потому что днем по тракту движение как по Сотовой. Днем я заходила вглубь придорожного леса и отсыпалась.

Я знала, что если долго идти по этой дороге, то можно прийти в город. Отец и братья часто брали меня с собой на ярмарку, когда возили на продажу лишнее зерно с поля или овощи с огорода.

Как же я любила ярмарки! Мне нравилось ходить по торговым рядам, болтать с заезжими купцами, делать вид, что присматриваюсь, прицениваюсь к товарам.

Сильнее всего меня привлекали ряды, где продавали одежду и шляпы. Это и была моя мечта. Когда-нибудь открыть собственное ателье, создавать прекрасные головные уборы, платья, костюмы и наряды и продавать их людям.

А шить я умела как никто. Этому меня научила моя крестная. Я могла из пучка травы за пару секунд создать шляпку. А если мне дать времени побольше, то… много чего!

Моя крестная всегда называла меня маленькой настоящей женщиной.

«Ты из ничего делаешь все, что должна уметь делать настоящая женщина: и солянку, и зрелище, и, конечно, шляпку». Я не спорила.

А вот ряды, где торговали лошадьми я ненавидела. И не только из-за зловонного запаха и горестного ржания живого «товара».

Мне было жаль животных, ожидавших, когда их кто-то купит.

Я увидела всего лишь раз, как покупали лошадь: с силой хлопали по грациозному крупу, гладили блестящую гриву, смотрели здоровы ли зубы. Жаль только, в глаза лошади никто не заглянул. А я заглянула. И увидела в них боль и тоску. Возможно, поэтому я так сопротивлялась отбору невест. Я не хотела быть подобной лошадью.

И вообще, я как представлю себе этот отбор. Как я буду стоять в одном ряду с такими же горемычными, лишенными всякого права решать свою судьбу. И меня будут выбирать, словно породистую кобылу на ярмарке. В душе поднялась волна негодования, и я сжала кулаки, шмыгнула носом.

«Ну, нет! Еще чего! Пышку вам, а не меня! И никаких слез», — мысленно приказала я себе.

Надеюсь, за два дня я ушла на достаточное расстояние, и теперь можно двигаться в столицу и днем. Эта мысль успокоила меня, я согрелась, разомлела и не заметила, как уснула.

Глава 2

— Будешь пытаться так смотреть, окосеешь, — услышала я приятный мужской голос, когда очнулась и попыталась увидеть, где я и что со мной.

Закрыла глаза. Почувствовала, как мурашки бегают по всему телу. Попробовала пошевелить пальцами на руках и ногах. Не получилось.

«Спеленали, словно новорожденного, — промелькнуло в голове негодование. — Я не поняла, мне это снится или случилось наяву?»

Я попыталась вспомнить произошедшее.

Солнце уже взошло и рассветные лучи настойчиво проникали в мое убежище. Я попыталась подняться, оперевшись на руку, и не смогла. Ногу прострелило так сильно, что я зажмурилась от боли и прослезилась.

И что теперь делать? Возвращаться домой?

Я закрыла глаза и постаралась дышать спокойно. И, наверное, провалилась в следующий сон.

Когда я открыла глаза, то не сразу поняла, что со мной происходит. Я будто парила в воздухе.

Нет, не так. Я плыла, лежа на воздушной подушке.

Смущал только странный звук под моим телом. Жужжание насекомых, словно я на лугу, где летают пчелы и шмели в большом количестве.

'О Улий! Куда я попала! И что со мной будет? Так, главное, не показывать свой страх! — запаниковала я. —

Смелому — медовые пышки, а трусу — еловые шишки. — вспомнилась любимая отцовская поговорка. —

О Улий, о чем я думаю? А вдруг это какой-нибудь людоед? Но, — остановила я свою буйную фантазию, — у людоеда довольно приятный голос'.

Сквозь гул слышалась уверенная поступь.

Покрутив головой по сторонам, я увидела лишь спину, шагавшего чуть впереди. Широкую, крепкую, мужскую спину под тонкой батистовой рубашкой. Уж качество ткани я определяла сразу, на глазок. Швея я или не швея?

— Ну если вы меня не освободите от магии, то, возможно, и окосею, и мой отец вам за это спасибо не скажет, — с вызовом произнесла я, радуясь, что язык способен шевелиться.

— Сомневаюсь, что твой отец знает, где ты сейчас находишься, и что с тобой происходит, и, вообще, я не уверен, что у тебя есть семья, — ответил незнакомец, волнуя меня бархатными нотками в голосе.

— С чего такие мысли? Есть у меня семья, и отец есть, а еще братья, гвардейцы, между прочим, — не моргнув глазом, соврала я.

— Даже гвардейцы? Ничего себе! Из какого семейства твои братья, не подскажешь? Удалец?

«Упс, кажется, меня приняли не за ту или, правильнее сказать, не за того?»

Разубеждать незнакомца, что я не удалец, а, скорее, удалица, не стала. Это станет и так понятно, как только я сниму шляпу. Надеюсь, что до этого, конечно, не дойдет. Но кто знает. В моих интересах хоть немного потянуть время.

Я снова попыталась пошевелить руками. Получилось. Рискнула поколыхать в воздухе ногами. Лучше бы я этого не делала.

Я нечаянно застонала и закрыла глаза, стиснув зубы. От боли выступила испарина.

— Где болит? — раздалось над самым лицом. Скривившись, я открыла глаза и пропала. В самом деле пропала. Утонула в глазах цвета лесного ореха. Мужчина усмехнулся, заметив мой взгляд. На его волевом лице пробежала понимающая улыбка.

Кажется, я разучилась дышать, разглядывая незнакомца. Густая шевелюра каштановых волос спадала на лицо и плечи. Внимательный взгляд темных, с миндалевидным разрезом глаз на мужественном лице, поглотил меня целиком и полностью. Аристократический тонкий нос раздувался в глубоком дыхании, мелькнул язык между обветренными губами. Смятение сменилось смущением.

«Опасность, соберись, пышка тебя дери, опасность», — кричал мой мозг. К смущению присоединилась растерянность. К тому же вокруг разливался такой хмельной аромат, словно мы находились на лугу во время буйного цветения трав. Возможно, поэтому у меня закружилась голова?