Арина Фишш – Карта желаний: Как понять и реализовать свои интимные потребности (страница 3)

1.1. Археология личности: Что формирует наши желания? (Детство, культура, первый опыт)

Представьте себе знаменитые раскопки Трои. Помните, как археолог Генрих Шлиман не просто копнул лопатой и нашел сокровища? Он снимал культурные слои один за другим, потому что знал: на месте одного древнего города люди селились веками, строя новые дома прямо на руинах старых. Под современной Турцией скрывалось сразу девять городов, девять эпох, девять историй, наложенных друг на друга.

Ваша сексуальность – это точно такая же Троя. Только археологом будете вы сами. То, что вы чувствуете в постели сегодня, – это не просто «так получилось». Это результат гигантской геологической работы, длиною в вашу жизнь. Каждый опыт, каждое слово, сказанное значимым взрослым, каждая увиденная сцена, каждая книга, каждый запрет – всё это оседало слоями, формируя ландшафт вашего желания.

Самый глубокий, фундаментальный слой – это базальный, или слой базового доверия к миру. Его закладка происходит в младенчестве, задолго до того, как мы узнаём, что такое секс. Известный психоаналитик Эрик Эриксон, чьи работы по возрастной психологии до сих пор считаются эталонными, утверждал: первый год жизни учит нас главному – можно ли доверять этому миру? Когда мать берет на руки голодного младенца, когда она кормит, согревает, улыбается – у ребенка формируется ощущение «со мной всё в порядке, мир ко мне добр». Если же младенец подолгу кричит в одиночестве, если его потребности игнорируются, если прикосновения грубы или редки – закладывается иной слой: «мир опасен, мои потребности кому-то мешают, от тела исходят только проблемы».

Спустя годы этот древний слой проявится в спальне самым неожиданным образом. Мужчина, который в младенчестве недополучил тепла, может панически бояться близости, потому что близость для него подсознательно равна повторению травмы. Женщина, которую редко брали на руки, может не переносить нежные прикосновения, они будут вызывать у неё раздражение или даже злость. Тело помнит. Оно не умеет врать.

Следующий слой – эдипальный (назовем его так, отдавая дань психоаналитической традиции). Он приходится на возраст от 3 до 6 лет. Это время, когда ребенок впервые открывает для себя разницу полов. Период вопросов: «Почему у мамы нет пиписьки?», «Откуда берутся дети?», «Папа, а ты женишься на мне, когда я вырасту?». Реакция родителей на эти вопросы – археологический слой колоссальной важности. Если мама краснеет и шикает, папа грозно хмурит брови и переводит тему, ребенок делает вывод: «Эта тема опасна, она вызывает у больших злость и страх. Значит, со мной что-то не так, раз я об этом спрашиваю». Стыд вгрызается в психику, как кислота в металл. И наоборот, спокойное, доброжелательное объяснение (пусть даже не идеальное с точки зрения биологии, но честное) закладывает слой здорового любопытства и принятия своей телесности.

Помните историю Натальи, 35 лет, которая обратилась с проблемой полного отсутствия оргазма? В процессе работы всплыл слой шестилетнего возраста. Она зашла в спальню к родителям, когда они занимались любовью. Отец, испугавшись и рассердившись, грубо вытолкал её из комнаты и накричал. Наталья не запомнила, что именно она видела, но тело запомнило ужас и унижение. С тех пор любое сексуальное возбуждение для её психики автоматически включало сирену: «Опасность! Сейчас будет стыдно и больно!». Оргазм – это высшая степень расслабления и доверия. Как он мог случиться, если тело было на взводе? Слой был снят, признан, оплакан – и только тогда появилась возможность для изменений.

Подростковый возраст – это слой пубертатных бурь. Гормоны бушуют, как вулкан, заливая лавой все предыдущие слои. В 12–16 лет мы получаем мощнейший культурный код от сверстников. Что считается сексуальным? Кто популярен? За что хвалят? За что травят? Девочка, которую в классе дразнили «толстой», может на всю жизнь сохранить слой отвращения к своему телу, даже похудев и став фотомоделью. Мальчик, которого высмеяли за маленький размер полового члена в раздевалке, может носить в себе слой неуверенности, который разрушит десяток потенциальных отношений.

И наконец, самый верхний, но от этого не менее важный слой – это культурный. Это то, что нам транслируют кино, реклама, книги, общественное мнение. Мы живем в культуре, которая одновременно одержима сексом и патологически его стыдится. С одной стороны, обнаженные тела повсюду. С другой – любой естественный разговор о своих желаниях часто табуирован. Нам говорят: «Ты должен быть сексуальным, но не слишком. Ты должен хотеть, но не говори об этом вслух. Ты должен быть страстным любовником, но ровно настолько, чтобы не напугать партнера».

Сексолог Игорь Кон, чьи труды по социологии сексуальности до сих пор остаются настольными для всех специалистов, писал о «парадоксе русского эроса». Суть его в том, что в российской культуре существует гигантский разрыв между высоким, жертвенным пониманием любви (как в классической литературе) и цинично-физиологичным отношением к сексу (как в казарменном фольклоре). Мы мечемся между этими полюсами, не находя золотой середины, где секс – это просто радость, игра и способ сказать другому: «Ты мне дорог».

Слои лежат неровно. Где-то они дают трещины, где-то спрессовываются в камень. Задача археолога – не осудить эти слои, не сказать «этот плохой, а этот хороший». Задача – аккуратно расчистить их, рассмотреть и понять: какой из них давит на мое желание сегодня, какой мешает ему дышать, а какой, наоборот, питает подземными водами.

1.2. Биология против Психологии: Где заканчиваются гормоны и начинаются фантазии

Спор о том, что главнее – тело или душа, гормоны или мысли, длится столько же, сколько существует человечество. В сексологии этот спор давно завершен вничью. Работает только связка. Представьте себе всадника на лошади. Биология – это лошадь. Могучая, сильная, полная энергии. Она может нестись галопом, может стоять на месте, может испугаться и понести. Психология – это всадник. Он держит поводья, он задает направление, он решает, скакать ли к водопою или объезжать овраг. Без лошади всадник никуда не денется. Но и без всадника лошадь просто будет бестолково носиться по полю.

Давайте заглянем в конюшню и посмотрим на нашу биологическую лошадь. Главные действующие лица здесь – гормоны. Тестостерон часто называют «королем либидо», и это не случайно. Он отвечает за силу желания у обоих полов. Да, у мужчин его в десятки раз больше, но и у женщин он играет критическую роль, вырабатываясь в надпочечниках и яичниках. Исследования, проведенные в Институте эндокринологии в Москве, показывают прямую корреляцию: падение тестостерона ниже определенного уровня (например, с возрастом или из-за стресса) почти всегда ведет к снижению интереса к сексу. Но! И это гигантское «но»: добавление тестостерона извне решает проблему только в том случае, если проблема была именно в его нехватке. Если же у человека психологический блок, то хоть закачивай его гормонами – эффекта не будет.

Эстрогены и прогестерон (женские гормоны) задают цикличность желания. Многие женщины замечают, что хотят близости сильнее всего в определенные дни цикла – как правило, в период овуляции. Это не миф, это биохимия: природа шепчет нам: «Сейчас самое время для зачатия». А во второй фазе цикла, перед менструацией, когда прогестерон достигает пика, желание может падать, зато возрастает потребность в нежности и объятиях.

Окситоцин – гормон привязанности и нежности. Он вырабатывается и у мужчин, и у женщин во время объятий, поцелуев, после оргазма. Это «клей», который связывает пару. Без окситоцина секс был бы просто механической разрядкой, как у животных. Именно он заставляет нас шептать глупости после близости и хотеть проснуться рядом.

Дофамин – гормон предвкушения и новизны. Он загорается, когда мы флиртуем, когда представляем будущее свидание, когда пробуем что-то новое. Это двигатель страсти. Именно дофамин заставляет нас тратить часы на выбор белья перед первым свиданием.

Но где же здесь место психологии? А психология – это всадник, который решает, что делать с этой биохимической энергией.

Вот пример. Сергей, 40 лет, успешный бизнесмен. У него идеальный гормональный фон (проверял по настоянию жены). С женой, которую он любит, секса практически нет – раз в месяц по великим праздникам, без огонька. При этом он регулярно ловит себя на сильном возбуждении при взгляде на случайных женщин в метро или на улице. Биохимия работает идеально. В чем дело? Всадник, психология, дает команду: «С женой – нельзя. Она – мать моих детей, хранительница очага. С ней нужно быть нежным, правильным, почтительным. Секс с ней должен быть только по расписанию и без шалостей, иначе я буду выглядеть развратником в собственных глазах». А с незнакомками в метро можно фантазировать о чем угодно – всадник отпускает поводья. Проблема Сергея не в лошади. Лошадь здорова. Проблема в том, куда он ей запрещает скакать.

Фантазия – это мост между биологией и психологией. Это чистый продукт психики, который, тем не менее, запускает мощнейшие биохимические реакции. Стоит нам только представить эротическую сцену, как мозг посылает сигнал телу: готовься! Кровь приливает к половым органам, сердце бьется чаще, дыхание учащается. Биология подчиняется приказу всадника, даже если этот приказ – всего лишь мысль.