Арина Бугровская – На исходе земных дорог (страница 33)

- Блоки для синтезатора пищи.

- Тьфу, - поморщилась бабуля, загребая со стола еду в свой рюкзак.

- Андрей, где вёсла раздобыть?..

Через несколько минут все сидели на плоту. Солнце прощальными лучами золотило дома, деревья, людей, реку.

Ждали Андрея. Тот подходил к каждому дому, набирал на щитке у дверей нужную комбинацию, и здание медленно уходило под землю. По самую крышу.

- Ну и правильно, - подвела итог бабуля, когда Андрей спрятал все дома. – Нам что нужно? Нам нужно, чтобы нас не трогали и дали жить. А зла мы никому не желаем. Выспятся, проснутся послезавтра в целости и сохранности и пусть делают свою расу. Земля большая, места всем хватит. А нас не трогайте. Мы уж как-нибудь сами.

Назад плыли против течения. Мужчины работали вёслами по очереди. Петьку и Лёшу пока освободили от гребли, те ещё не пришли в себя от парализации. Им тогда досталось больше других. Дозы-то были для всех одинаковые, а вес, который эти дозы принял – разный. Вот они и лежали на самом краю плота, чуть дальше от остальных, смотрели в звёздное небо и тихо переговаривались.

- Я вот всё думаю… про Ташу… Как она сказала, что… Как она сказала? – Лёша чуть приподнялся на локте, - … в каждом из нас есть сила, которую накопил и передал весь род. Что думаешь?

- Думаю, круто. Только что-то я не чувствую этой силы. Может, она… ну, типа, дремлет?

- Я тебе тогда наврал, что не знаю своего отца… Знаю я и отца, и мать. Меня у них отобрали. Они водку сильно пили.

Теперь Петька поднялся на локте, посмотрел на белеющее в темноте лицо друга, снова лёг. Он почему-то думал, что родители Лёшки погибли. А тут вон какое дело. Что тут скажешь?

- И вот я думаю, что нет у меня ничего. Нет никакой силы. Только, наверное, алкоголизм пригрелся где-нибудь в печёнках.

Петька и на это смолчал. Долго смотрел на мерцающие звёзды. И не мог придумать, чем бы утешить друга. И не верил он его словам. Что-то всё равно не сходилось. А потом в голове стало проясняться.

- Постой… Таша говорила про весь род. А это, наверное, тысяча человек. А то и больше. А ты только про отца и мать… Смотри… если бы у тебя в роду были одни алкаши, и не было ничего путного, не дожили бы вы до последних времён. Окочурились бы… в средних веках каких-нибудь. Или в древнем мире. Понял?

- Нет.

- Да было и в вашем роду что-то хорошее. Ты вспомни.

- Я ни про кого не знаю. Меня маленького забрали.

- Всё равно. Было и у вас что-то. Ты просто не знаешь. Иначе быть не может. А… твои родители… они просто не смогли… Значит, у них не получилось.

- Ты думаешь, у меня тоже есть сила?

Петька снова вскочил:

- Вот даже ни капельки не сомневаюсь. Вот ни граммочки!

Неподалёку Жорик работал веслом, прислушивался к словам ребят и было ему горько-горько. Ведь Лёшка словно про него рассказал. Правда, не было у него сына. А была жена Маруся. И много он ей нервов потрепал своей пьянкой. И быламаленькая дочурка…

Есть ли у него сила? Или он её тоже всю пропил? Как родители Лёхи…

А на другом конце плота в ногах у Мары лежал Борька. И было ему очень уютно. И была ему очень-очень приятно. Потому что теперь он уже не сирота.

А Мара знала про Борьку и боялась забыться, дёрнуть ногами и нечаянно отправить его… в реку.

Глава 47

К полуночи плот сел на мель, и мужчины облегчённо вздохнули.

- Плохая идея плыть против течения.

- Много усилий – мало толку.

- Мы хоть на километр отошли?

- Привяжем плот к той иве и спать.

- Завтра пешком.

- Только надо оставить караульщика. Теперь без красавчиков надо по ночам дежурить. Мало ли что?

- Кого?

- Давайте я, - предложил Артём. – Сейчас была бы моя очередь грести. Вот я вместо этого и покараулю.

- Пойдёт. Через два часа меня разбуди, - согласился Никита, и все улеглись.

Артём только порадовался. С тех пор, как проснулся в пещере, минуты не нашлось, чтобы побыть наедине с собой. Не то, чтобы он так уж любил одиночество, но всё же подумать надо. В тишине.

Но разгорячённая голова не желала думать. Она желала созерцать ночные тени и слушать тишину.

Хорошо. Тепло. Лето только начинается. Можно даже забыть, что мир другой. Плеск волн, шум ветра в ивах. Ночная птица прокричала о своём. Всё почти так же, как и прежде. В такую ночь кажется, что какая-то неведомая звёздная мелодия касается души.

Вспомнилось, как подростком сочинял стихи. Глупости, конечно. Отец потом так и объяснил. Но Рите нравились. Рите всё нравилось. А ему нравилась Рита… Вот только у отца были другие планы. И они были грандиозные. И не было в них места ни стихам, ни музыке, ни Рите.

А для самого Артёма? Было для него место в тех планах? Может, и было, но только чуть-чуть. Хватило бы для пустой оболочки.

Но взрыв поменял всё. В том числе планы всемогущего отца.

И теперь в его душе что-то раскрывалось. Неслышное и едва заметное. В дневной сутолоке он об этом даже и не подозревал. А вот сейчас…

Артём покосился на обрывистый берег. Может, попробовать забраться наверх?

Дёрнул верёвку, надёжно ли привязана? Не хватало из-за своего любопытства упустить плот. Но всё было в порядке.

Спрыгнул на песчаную отмель. Подошёл к склону. Плохо видно. Но чахлых кустов много, есть за что рукам схватиться. Есть куда и ногам ступить. Эх, была не была.

Через минуту Артём стоял наверху. И, словно повинуясь его желанию, луна, до этого плутавшая в кучевых облаках, теперь нашла выход и засияла навстречу.

Дух захватило от необычного зрелища. Городской житель, он, конечно, имел представление о сельской жизни – на дачу выезжали семьёй каждое лето, но тут другое.

И понял Артём, что за чувство пытается родиться в сердце. Свобода. В этом непростом мире, на краю человечества, он нашёл её.

Парень сел на краю обрыва, свесил ноги. Внизу плот был хорошо заметен. Противоположный берег невысок, и тень его не закрывает.

Получается, весь остаток человечества поместился на этом плоту. Хотя нет, поправил себя Артём, есть ещё и в пещере люди.

Уходить не хотелось. Пусть Никита спит. Он посидит. Может, до утра. Подышит полной грудью.

Внезапно стало не по себе. Словно ледяные пальцы пробежали по спине. Артём не слышал никаких подозрительных шорохов, но что-то заставило его оглянуться. И от неожиданности чуть не свалился с обрыва.

Локер? На мгновение ужас дорисовал знакомую фигуру.

Артём лёг в траву, как подкошенный. Глаза заслезились от напряжения.

Нет, не локер. Облегчение было недолгим. А кто это? Его сестра?

По полю шла девушка… призрак. Далеко, может быть, в полукилометре.

Подол белого платья терялся в высокой траве. Длинные широкие рукава. Тёмные, может быть, чёрные волосы. В руке что-то. Может, не призрак? Может, обычнаядевушка? Просто лунный свет и собственный страх играют с ним злую шутку?

Артём попытался рассмотреть детали, но ничего не получалось. Слишком темно и далеко.

Девушка шла мимо. Секунду Артёма одолевало безумное желание выбежать ей навстречу и посмотреть, что будет. Дёрнется ли от него? Накинется? Пройдёт рядом и не заметит?

Но это желание и само было призрачно. Артём ни за что бы не решился. Его свобода могла бы закончиться на этом поле, не успев начаться.

Девушка плавно удалялась. Шаги были незаметны. Может, из-за длинного платья.

Когда она вовсе скрылась за далёкими кустами, Артём понял, что теперь ему нестерпимо хочется поближе к людям. Он спустился с обрыва.

На плоту все спали. Ему же, после нового зрелища, спать не хотелось. Поэтому не стал будить Никиту.

Вскоре на востоке небо посветлело.