Арина Бугровская – На исходе земных дорог (страница 18)

Раскрыла ладонь.

- Чёрное сердце, - присвистнул Андрей.

- Что это?

- Камень.

Камень и в самом деле был в форме сердца и чёрный, как бархат. Лишь в углублении угадывалось фиолетовое.

- Ночью красиво светится. Правда, неярко.

- А вы говорите, что Мошка не может дружить, - Анютка обвела всех восторженным взглядом.

- Ну да, удивила, - признал свою ошибку Андрей. – Я слышал, что этот камень меняет окраску.

- Как?

- Дана, Бат, когда камень меняется?

- Не знаем, - красавчики дружно пожали плечами.

«Знают», - почему-то не поверила Ксюша.

Глава 28

- Дальше не пойдём.

Дальше лес менялся, становился дремучим и уходил вниз.

- Совсем не пойдём?

Дана махнула рукой в густые заросли:

- Туда - нет. Лучше в обход.

- А что не так?

Лес, конечно, выглядел страшновато, но всё же их большой вооружённый отряд тоже не лыком шит.

Дана вздохнула.

- Лешие…

- Лешие? - глаза у переселенцев расширились до необычайно красивых размеров.

Может, только Димон равнодушно опустился на траву – воспользовался минутной передышкой, и теперь для одному ему ведомых целей тянул зелёные стебельки. Пальцами и со скрипом. Ещё Анютка с Мышей бегала кругами. Остальные ждали подробностей.

- Мы их называем лешими. И с ними лучше не связываться.

Дана пожала плечами, мол, понимаю ваш интерес, но ничем больше помочь не могу.

- А баба Яга там тоже живёт? – Анька остановилась. Оказывается, она всё слышала.

- Без понятия. Бабы, конечно, какие-то есть, иначе… - Дана осеклась.

- Иначе лешие бы уже перевелись, - догадался дед.

- Здесь действует неписанный закон, - попробовал объяснить Бат, - они из своего леса не выходят, никого не трогают, но и к себе не приглашают.

- Ясно… А если кто зайдёт без приглашения?

- Те, кто к ним заходил, обратно уже не вышли.

- Теперь ещё яснее стало.

- Сейчас свернём налево, через пару часов лес закончится.

К вечеру деревья поредели, впереди забрезжил просвет, и вскоре перед переселенцами раскинулись широкие луга. Справа лес уходил к горизонту, слева высились…

- Это город? Вон там, вдалеке?

- Да… Это то, что от него осталось, - кивнул Бат.

- Мы туда пойдём?

- Нам там делать нечего. В нынешние города лучше не соваться, не факт, что можно выбраться живыми. Нет, мы пойдём по лугу вдоль леса. Пойдём быстро, потому что на открытых местах можем привлечь к себе ненужное внимание. Переночуем здесь, на опушке, а завтра тронемся. Километров двадцать, а потом по реке.

- Мамка сказала, что оттуда смотрят, - Димон указал рукой в зелёные дебри.

На этот раз никто не дёрнулся.

- Лешие, конечно, нас заметили. Но беспокоиться нечего. Наоборот, какая-никакая охрана. И пока мы не ступили на их территорию, они не будут противиться нашему присутствию здесь.

- Слышала, Анютка? Туда ни ногой! - заволновалась Ирина.

- Слышала… - Анютка наклонила голову и с интересом уставилась на лесные заросли. - Дим, спроси у мамки, какие они?

Но Димон удивлённо захлопал глазами, мол, у какой мамки и про кого спрашивать, Анютка со вздохом отвернулась. Ладно, она потерпит. А может, повезёт и в зарослях мелькнёт какая-нибудь косматая, но симпатичная рожица маленького лешонка.

Глава 29

Никакого шороха не было, но Мара всё равно почувствовала его присутствие и открыла глаза. Так и есть. Сидит перед самым носом, смотрит. Ждёт. Поймал её взгляд, обрадовался.

Мара нахмурилась, посмотрела мрачно. И не потому, что она на него злилась. Вовсе нет. В последнее время он стал её даже забавлять. Но всё же не следует поощрять галлюцинацию. Даже симпатичную. Пусть знает, что она ему не рада.

Он беспокойно завертелся. Мордочка стала несчастной. Не нравится. Ничего! Пусть терпит, раз уж жить без неё не может.

Галлюцинация выглядела малюсеньким старичком, размером с котёнка, если бы котёнку вздумалось ходить на задних лапах. Толстеньким и чумазым. Одет он был в нечто, сшитое из зелёных засохших листьев. На голове шляпа из сена, похожая на перевёрнутое гнездо некрупной птицы, может, это и в самом деле было гнездо. Из лиственной юбочки торчали толстые голенькие ножки. Обут человечек был в черевички, вырезанные из крупных каштанов. Мордочка гладкая, без излишней растительности. Судя по всему, та просто не росла.

На животе листья разошлись, оголяя грязное тело. Ишь ты, и пупок предусмотрен. Вот уж воображение на совесть детализировало глюк.

- Хорош, - презрительно протянула девушка, и галлюцинация сморщила нос и часто заморгала несчастными глазками. Казалось, человечек вот-вот заплачет.

Непрошенная жалость поползала в сердце. Но Мара решила так быстро не сдаваться. Всё же этот старичок – плод её болезни, бред больной головы. Зашептала насмешливо:

- И где же тебя весь день носило?

- Так вы быстро шли, - старичок с готовностью стал объяснять. – Едва поспевал за вами. Отстал чуток.

- Ну так проваливал бы куда-нибудь ещё.

Старичок на это ничего не ответил, опять обиженно засопел.

- Как тебя хоть зовут? – сдалась Мара.

- Борька, - с готовностью ответила галлюцинация. И откуда-то, из каких-то отверстий в своей жалкой одежонке, Борька извлёк крупную землянику на веточке. Протянул. – Это тебе. Сладкая.

- Я же сказала – не хочу.

- Так ты же сказала про колокольчик… Тот раз…

- Я сказала про всё, - рассердилась Мара. – Не хватало мне подачки принимать от…

Сзади кто-то зашевелился.

- Всё, брысь отсюда. Я спать.

Старичок ловко поднялся на свои кривые ножки и заковылял в лес.