Арина Бугровская – На исходе земных дорог (страница 17)
Он видел, как девушка взволновалась, даже схватила автомат, как румянец скрылся с побледневших щёк. Потом, когда ситуация с Мошкой разрешилась, вновь вернулся на своё положенное место.
Таша… Интересно, это её настоящее имя? Жаль, что она не помнит. Но имя ей подходит. Такое же нежное.
Но…
Лука перевёл взгляд на языки пламени. Сдержал вздох. В памяти возникла Алёнка. Тонкая фигура в сиреневом платье, густые светлые волосы.
Они гуляли по осеннему парку. День солнечный, почти по-летнему тёплый. Букет из кленовых листьев у Алёнки в руках. Она закружилась от радости, подбросила их вверх, засмеялась счастливо…
Эта картинка вновь и вновь вставала перед глазами. Имеет ли он право теперь… Нет, не имеет. Он не даст себе этого права. И Лука продолжил смотреть на огонь...
- Ну-ка, передай дальше… Слышишь, Лука?
Голос баб Ули не сразу вернул из воспоминаний.
- Передай, говорю, - бабуля протягивала походную миску с дымящимся пловом.
Лука взял.
- Да что ты никак не опомнишься? Таше передай.
Лука повернулся к девушке. Та нерешительно смотрела на него. Протянула руки за миской. И парень тут понял, что это шанс. Шанс коснуться её.
Всё так же лениво огонь лизал сухие ветки. Всё так же тихо переговаривались переселенцы. Некоторые поглядывали на бабулю, в ожидании своей порции, дымящейся и вкусной. А потом мир на мгновение остановился. И заметили это только двое. Когда их пальцы встретились и замерли, познавая друг друга. И нежные волны наполнили сердце болью и наслаждением.
«Она чувствует то же», - понял Лука. И радостью дрогнуло сердце.
Таша первая разорвала прикосновение. Перебрала гибкими пальцами вниз по тарелке. И тут же Лука почувствовал, как холодно и неуютно стало его рукам. Словно познав женскую теплоту, они теперь не желали одиночества.
Мир вновь продолжил свой бег. Но он изменился. Наполнился новым смыслом. Самым важным.
Лука повернулся к костру. Но внимание его было обращено на руки. Они ещё помнили прикосновение. Они ещё впитывали тепло девичьей нежности.
А потом в языках пламени заискрились пшеничные волосы, мелькнула белозубая улыбка Алёнки, но в глазах не отразилось счастье. Да и было ли в них оно? Может, он слишком увлёкся танцем сиреневой ткани вокруг стройных ног, когда в её серых глазах плескалась едва уловимая тревога. Может, горький упрёк предчувствий скрывался за звонким смехом. А он не разглядел этого. Тогда, в тёплый осенний день.
Глава 27
- А где Мошка? – Дана и Бат улыбались, как всегда.
Переселенцы посмотрели на красавчиков. Внимательно посмотрели. Ответный заковыристый вопрос уже вертелся на языке у бабули, но она его сдержала.
- За ней мать вчера приходила, - будничным тоном пояснил дед.
Дана и Бат в недоумении дёрнули вверх бровями.
Ксюше стало неловко. Всё же красавчики были вчера к ней добры. А долг платежом красен.
- Мошка ушла со своей матерью, - пояснила она. - Они тут страшный тарарам устроили. Вы не слышали?
- Нет, мы далеко уходили, проверяли безопасность сегодняшнего маршрута.
Теперь и переселенцам стало неловко. Это, получается, пока они дрыхли, те заботились о них же. И вместо благодарности получили новую порцию неприязни.
Но с неприязнью что-то сделать было трудно. Она рождалась в сердце, а с чувствами успешно бороться никто из людей ещё не научился.
- Давайте завтракать, - позвала бабуля, и красавчики отказались, как всегда. Остальные придвинулись ближе к костру.
Ирина тоже отказалась. Думала, что утренний токсикоз – уже пройденный этап, но сегодня он опять напомнил о себе.
Третий ребёнок давался ей нелегко. Всё-таки возраст. И бесконечный стресс. Женщина боялась за него. Боялась ему навредить. Боялась его потерять. Ведь единственное оправдание её иудинского предательства – этот малыш.
Через несколько минут двинулись дальше. Петька с Лёшей последние. Шли, посматривали по сторонам, пытались узнать вчерашнюю дорогу. И не узнавали. При свете дня всё виделось по-другому.
- В той стороне труба. Давай сбегаем, посмотрим.
- Труба дальше. И левее. А вот папоротник.
Но тот ли он? Никакого намёка на ночной светящийся цветок. Лишь резные листья сочно-зелёным букетом тянулись вверх.
Ребята остановились.
- Может, он спрятался? Как кувшинка… Она же ныряет в воду.
- Ага, а он в землю нырнул? Так что ли?
- Ну не в землю, а в свои листья.
Ребята раздвинули ветки, но никаких признаков спрятавшегося цветка не обнаружили.
- Не тот, наверное.
- Наверное.
Догнали остальных.
- Андрей, а папоротники цветут? – не выдержал неопределённости Лёша.
Бабуля уже повернулась к ребятам, уже успела раскрыть рот, чтобы объяснить всем известные истины, но Андрей опередил.
- Цветут.
Ребята переглянулись: «Что и требовалось доказать».
- Только редко и по ночам. Я даже один раз сам видел. Трогать этот цветок не советую. Слышишь, Анютка, тебя касается. Не всякий цветок можно рвать. Поняла?
- Да я и сама знаю. Борщевик, например. Мне мама показывала.
- Ну и папоротник, - кивнул Андрей.
- А что будет?
- Если борщевик тронешь, то обожжёшься, - с готовностью начала пояснять Анютка.
- Ага, Анют. Молодец. А с папоротником-то что?
- Электрический разряд. Мощность разная. В зависимости от размера цветка. Тот, что я видел, думаю, средний. Бат, что скажешь?
- Лучше не проверять.
- Поняли, - ребята переглянулись. Вот тебе и красивый цветок.
- Так получается, что ты поэтому перепугался, когда Анютка нашла первую «слезу»? – догадалась бабуля. – Ты подумал, что папоротник?
- Тут кроме папоротников сюрпризов хватает. Я и сам не обо всех знаю.
- Эй, - донёсся сзади несмелый голос.
Оглянулись.
- Мошка! – закричала Анютка и бросилась назад.
Крыска стояла в розовом костюме.
Переселенцы поспешили туда же. Что ей на этот раз надо?
- Это тебе, - протянула она Анютке что-то в кулаке и шмыгнула в кусты.
- Мошка! – снова закричала Анютка. Но та больше не отзывалась. – До свидания! – добавила Аня вдогонку заветное словечко, означающее, на её взгляд, будущую встречу.