Арина Бугровская – Горький вкус родных рябинок (страница 7)

Девочки склонили носы ниже, разглядывают.

– Что это? Земля? Похоже на землю. Или песок? Может, порошок какой? Где ты, говоришь, нашла?

– Под ступеньками. Я там ключ прячу. А тут гляжу – спички, раскрыла коробок, а тут это… не спички.

– Лучше бы ты его в руки не брала.

– А что ж теперь делать?

– Не знаю.

– Не знаю.

Одна за другой девочки признавались в своей беспомощности, и лишь верная подруга Света предложила решение:

– К бабке надо ехать.

– К какой бабке? Не знаю я, никаких бабок.

– В Ясенево, слышала, есть какая-то.

– Ой, да я боюсь. Свет, поехали вместе?

– Ну, поедем.

Когда подруги сходили с автобуса в Ясенево, понятия не имели, где эту бабку будут искать. Но язык, говорят, до Киева доведёт, а уж до киевской ведьмы, то бишь, ясеневской, тем более. Короче, нашли.

Бабушка проблему поняла с ходу. И действовала осторожно. В руки злополучный коробок не взяла, велела положить его на платочек, девкам наказала сидеть подальше, не мешать, пока она работать с неопознанным материалом будет. Все сели. Бабка перед коробком, что-то шепчет. Девки подальше, на диване, во все глаза за бабкой наблюдают.

Бабка шепчет, издаёт какие-то звуки, закатывает глаза. А потом как стала зевать. Как стала зевать! Жуть. Катя со Светой сидят, дрожат, по реакции бабки понимают, что всё серьёзно.

Долго длилась процедура. Потом бабка встала, завернула коробок в тот же платок, подаёт хозяйке. Та не проявила желание брать в руки такое. Но бабка успокоила:

– Не бойся! Сняла я страшное заклинанье. Сильно кто-то постарался. И на тебя, и на всю твою семью наложил. Теперь слушай внимательно, что дальше делать. Бери, не бойся, прямо в платочке сожги, пепел весь собери и раскидай по киевской трассе, чтобы машины своими колёсами этот пепел куда подальше увезли.

(В пяти километрах от Лосевки проходит московско-киевская трасса).

Света и тут верной оказалась, не бросила подругу. Вместе как-то добрались до трассы, там же, на обочине сожгли. Долго пришлось повозиться, немало дополнительно вспомогательных материалов сжечь. Пепел бережно собрали, а потом и по трассе щедро рассыпали, стараясь по тем местам, где колёсная колея находится, чтобы уж около Лосевки этой гадости не осталось.

Всё, казалось бы, конец повествования, но нет. Осталось немного.

Через какое-то время в кафе пришла общая подруга и бывшая коллега Оксана. Она здесь раньше работала, часто заходила, со всеми дружила. Зашла в нужный момент, когда народу никого, все работницы сидели за столом и чаёвничали. Ну, она знает, когда заходить.

Поздоровались, пообщались, потом Оксана и обращается к Кате:

– Ты у меня перец молотый просила. Я к тебе приходила, тебя дома не было. Я под ступеньки положила. Ты нашла? В спичечном коробке?

Молчание… потом хохот… и ответ Кати:

– Нашла, и уже сожгла, и пепел по киевской трассе раскидала.

– За..чем?

– Чтобы машины своими колёсами куда подальше увезли.

Теперь, всё.

16

Путь на конюшню открыл, наверное, Андрей. В пять лет он проскакал на коне по деревне. Все ахнули. Свидетели этого зрелища пытались это самое зрелище остановить. И начало было положено.

Вскоре тропинка на конюшню забетонировалась от детских ножек. Всему виной – редкостное добродушие конюха Витьки Быкова. Был он по деревенским меркам дурачок. В армию не взяли – забраковали, и он нашёл себе место около лошадей.

Родители его были людьми обычными. А вот с детьми оказалось не всё так просто. Причём, сложности возрастали от старших к младшим. Если бы старшая Валя была единственным ребёнком в семье, возможно, никто бы и не заподозрил ничего. Ну, подумаешь, картавит слегка, бывает. Зато симпатичная. Короче, не все и не сразу замечали, что что-то не то.

Однажды из-за неё подрались два солдата (воинская часть останавливалась в деревне). Так вот, солдаты не просто подрались, но один другого ранил ножом. Все охали:

во-первых, жалко было пострадавшего;

во-вторых, жалко было нападавшего. Аришка его видела сразу после происшествия, ещё до приезда милиции. Он был пьян и плакал;

в-третьих, а подрались бы они из-за Вали, если бы как следует её узнали? Много деревенских и мужиков, и баб не прочь были бы солдат в этом вопросе просветить.

Чем дело с солдатами закончилось – неизвестно, а вот бедную Валю никто не пожалел. Но вскоре она уехала и там, вдалеке, вышла замуж. Говорят, удачно.

Средняя Галя по возрасту была поближе к Аришке и её подругам и они, бывало, общались. Галя часто просвещала девочек во всяких женских делах. И Аришка, однажды наслушавшись её, решила, что замуж не пойдёт. Потому что, ну просто невозможно пережить эту первую брачную ночь, да и людям как в глаза смотреть после такого?

А вот между сердцами детей и сердцем младшего, парня лет восемнадцати – двадцати, Витьки, протянулась приязнь, которая породила на некоторое время немного странную и необычную дружбу.

Потом дети выросли и, как-то незаметно, оставили Витьку, и он остался один. Но это было потом.

Витька был темноволосый, волосы вьющиеся. Лицо мягкое, улыбающееся, добродушное. Он чаще молчал, слушал и соглашался. И детям он не казался таким уж дурачком. Скорее по развитию он был равным с ними, а потому с ним было интересно. Уговорить его на какие-либо приключения было легко. Но обычно хватало и его работы в качестве приключений.

Вот, например, зимой.

Витька запрягал в сани подходящую лошадку. Дети крутились рядом. Вскоре мальчики тоже научились запрягать. Научилась этому и Райка Окунева. В последнее время они с Андреем сдружились. Оба ловкие, шустрые.

Аришка эту арифметику так и не осилила (в смысле лошадей в сани так ни разу не попробовала запрячь). И вообще, чувствовала себя немного неповоротливой.

Итак, лошадка готова, в санях подстилка в виде соломы, дети горохом сыпались сверху, усаживались как придётся. Вожжи брал в руки Витька, но мог и передать их любому желающему, и начинался путь.

Лошадка шла шагом или бежала ленивой рысью. Полозья издавали скрипучий визг и оставляли после себя две гладкие полосы. Мимо проплывали дома, деревья, а потом выезжали в поле. Там стояли стога сена или соломы. Витька вилами нагружал это добро в сани. Дети помогали, чем могли. Чаще руками. А то и просто утрамбовывали своим весом. Нагружали немного, жалели лошадку, а день длинный, можно и ещё разок съездить.

И как-то получалось всё ловко, весело и безобидно.

Аришка раз попала под сани. Одна сторона полозьев проехала прямо по её туловищу. Но, то ли она лежала в глубоком снегу, то ли эта процедура вообще не опасная, всё оказалось быстро и безболезненно. Хотя Витька испугался, даже на руки Аришку подхватил. А Аришка только глазами хлопала, испуг быстро прошёл, а удивление задержалось: «И как это меня не раздавило?»

Больше всего с Витькой Быковым и его конюшней дружили Аришка с Андреем, Райка и Вовка Окуневы и Аня Галдина.

17

Анька Галдина была из многодетной семьи. У неё есть старший брат Ваня, она вторая, а потом рождались и рождались, в основном, братики. Ну, и две сестрички порадовали уже отчаявшуюся дождаться Аньку.

Ваня, хоть и не намного был старше, гулял с другой компанией, и с Аришкиными друзьями они редко пересекались.

А вот Анька была подругой Аришки. Её мама также работала на ферме. Возможно, там они (Аришка и Аня) и познакомились. Но не факт. Когда с рождения люди живут рядом друг с другом, какой момент можно считать знакомством?

Может быть тот, когда, наконец, встреча запомнилась. Но самые ранние воспоминания нечёткие, фрагментарные, ускользающие. Потом припоминаются более сюжетные, но, поди, разберись, какое из них было раньше.

Вот Аришка с Анькой помогают соседской бабушке-старушке. На тачке перевозят досточки. Работают и во всё горло распевают пионерскую песню о самоотверженных героях, то есть, кажется, про себя. И хоть сами ещё явно октябрята, но самодовольное воображение устремлено в светлое будущее.

Тут же услужливая память предлагает полюбоваться на будущих пионерок с другого ракурса. И кому из них первой в голову пришло назначить.. (страшно сказать) любовное свидание Витьке Быкову в.. (ещё страшнее) лесу. Идут в лесок, такие довольные, взявшись за руки. И Витька на лошади их обгоняет. Тоже торопится на свидание.

Ну что ж, состоялось рандеву.

Домой вернулись в зимних сумерках и с мётлами. Нашли целую кучу этих мётел. Видать лесные рабочие с осени заготовили, да забыли вывезти. Вот и решили девчонки домой прихватить.

А вот ещё одно.

Лето. Всё зелено, солнце, птицы. Аришка с Аней гуляют около леса. Здесь растут кусты орешника, а под ними земляника. За каждым кустом, как за занавесом, комнаты зелёные открываются: одна, другая, разные. И все уютные.

У Ани на руках братик Лёнька, он ещё не умеет ходить.

Лёнька болеет какой-то непонятной болезнью: ему нельзя плакать. Аришка это уже знает, но ни разу не видела, в чём там дело.

И вот что-то случилось – заревел. Аня торопливо его пытается успокоить. Она трясёт его на руках и а-а-акает. Аришка беспомощно наблюдает рядом. Что делать – не понимает, она совсем не умеет успокаивать малышей.

Лёнькин плач усиливается и вдруг замирает на какой-то высокой ноте, но это потому, что похоже, он перестал дышать. Словно в его горле этот плач застрял вместе с воздухом в каком-то определённом месте и не проходит ни туда и ни сюда.