Арина Асовская – Красавица и шейх. Исправить все (страница 5)

Расспрошу его, как только вернется.

Несколько минут сохраняется молчание, но я чувствую, что Салман пристально наблюдает за мной. Сама же упорно делаю вид, что этого не замечаю, но порозовевшие щеки выдают смятение.

Внутреннее волнение нарастает, когда он обращается к Мухаммаду:

– В Каире уже не требуется вали для невесты?

– Те, кто чтут традиции, соблюдают все предписания. Вали – одно из них.

Я непонимающе хлопаю глазами, и кади мне поясняет:

– Вали – покровитель невесты во время сватовства, помолвки и никяха. Обычно, это ее махрам – отец, брат или сын. Но если у нее нет махрама, то защищать ее права и выбрать достойного жениха поручается исламскому судье.

Я начинаю кое-что понимать…

Мой папа умер рано, почти сразу после моего рождения. Мама пыталась построить личное счастье заново, но замуж больше так и не вышла. Поэтому у меня нет ни отца, ни отчима, ни брата. Только дедушка, но он уже многие годы не выходит из дома, из-за старческой болезни у него путается разум. Бабушка заботится о нем, как о малом ребенке.

Немыслимо, чтобы дедушка поехал в Египет в качестве моего покровителя.

А раз Али сказал, что я помолвлена с ним, то мог наплести Салману, что на “помолвке” присутствовал кади…

Я стреляю взглядом в Мухаммада. Уж не этот ли?

Это бы объяснило, почему я должна его знать.

– Сын Садики нашел себе очаровательную невесту, – взглянув на меня, говорит он. – А что же ты, господин Салман?

– Я не искал подходящую девушку, она сама нашла меня, – отвечает он.

– Раз подходящая девушка нашлась, то дело осталось за малым, – говорит Мухаммад, явно уверенный в том, что никто не откажется отдать шейху свою дочь.

Скорее всего, так и есть.

– Посмотрим, – пожимает плечами Салман и опускает взгляд на меня.

А я сижу, ни жива, ни мертва, потому что допускаю смелую мысль – он говорит обо мне.

Ведь благовоспитанные арабки не находят сами мужчин, не знакомятся с ними и тем более не падают им в руки так, как это сделала я.

Отвечаю шейху ровно таким же внимательным взглядом.

Где-то очень-очень глубоко в душе он нравится мне. И в этом нет моей вины, невозможно оставаться равнодушной рядом с ним. Салман обладает той красотой, которая заставляет женщин провожать взглядом мужчину. Но я ни на секунду не позволяю себе забыть о том, что у меня есть жених.

Спустя недолгое время кади говорит, что ему нужно набраться сил перед долгой дорогой в Мекку. И откланивается.

Как только за ним закрывается дверь, Салман отсылает оставшихся слуг, и я остаюсь с ним наедине.

И только собираюсь немедленно улизнуть, как он пригвождает меня к стулу вопросом:

– Кто для тебя Али?

Глава 7

Я пытаюсь не поддаваться эмоциям, но от напряжения покалывает в кончиках пальцев.

– Али мой жени… – обрываю слово, потому что шейх в этот момент самым натуральным образом зарычал.

Резко встав из-за стола, он делает несколько шагов по залу и подходит ко мне, возвышаясь так, что сердце уходит в пятки.

Раздается глухой скрип ножек стула по мраморному полу. Сама того не замечая, я тоже поднимаюсь.

– Не лги мне, – его голос спокоен, но столько в нем силы, что страх разливается по телу. – Никогда не лги мне, Ева.

– Я не…

– Али убедил меня, что Мухаммад засвидетельствовал вашу помолвку. Как выяснилось – солгал. Я не заставлю тебя отвечать за его ложь, но спрошу снова: кто для тебя Али?

Я раздосадовано опускаю взгляд. Неприятно быть уличенной во лжи, и я бы предпочла к ней не прибегать, но Али моего мнения не спросил, сам все решил.

И даже не предупредил, что в моей жизни “появлялся” кади.

Да он попросту меня подставил!

Понимаю, что ненамеренно. Но я злюсь. Очень злюсь на него.

– Я его невеста. Али сделал мне предложение, а я согласилась. Мы только не успели провести помолвку, до того, как я вернулась в Россию, – бесцветным голосом признаюсь.

– Его предложение ничего не значит. Ты ему не невеста. До помолвки ты ничья. Любой может объявить тебя своей!

– Нет. Мое сердце принадлежит Али, – отрезаю, всем видом показывая, что мне не нравится ход его мыслей.

– Только сердце? Ты можешь дать больше… душу, разум, тело. Тот, кто не станет довольствоваться малым, заберет себе все.

Он вводит меня в состояние оцепенения.

Я и так напряжена, мне некомфортно находиться рядом с мужчиной, наделенным неограниченной властью, а от его слов я и вовсе начинаю паниковать.

Чего он добивается? Чего хочет от меня?

Я не понимаю, но устаю от пронзающих голову догадок, одна страшнее другой…

– Зачем я тебе? – спрашиваю прямо.

Он молчит, пристально разглядывая мое лицо, и я уже начинаю думать, что шейх и сам не знает ответ.

– Ева, я не перестаю думать о тебе, ты – наваждение. Если я должен сделать невозможное, чтобы ты стала моей – я сделаю. Ты будешь принадлежать мне.

– Нет! Не буду! – пугаюсь так, что голос дрожит. – Я другого люблю!

Салман и бровью не ведёт.

– Он нравится тебе, но это ещё не любовь, – уверенно говорит. – Я покажу тебе настоящую любовь. Скоро ты забудешь Али.

В отчаянии я понимаю, что не знаю тех слов, которые способны его переубедить.

– Тебе не место в грязных египетских трущобах. Я хочу возвысить тебя до того положения, которого ты достойна. И дам тебе все, что пожелаешь, земная гурия, только стань моей, – бархатистым, почти что ласковым голосом говорит Салман.

На короткий миг я окунаюсь в сладкие грезы, но разумом понимаю, что реальность не столь романтична. За все, что шейх предложит, придется заплатить.

Ему удается усыпить мою бдительность, но не до конца. Краем глаза я замечаю плавное движение его руки и уклоняюсь, не позволяю ему коснуться моего лица.

Салман ловит пальцами лишь край чадры.

– Не на-а-адо, – я почти что шиплю. И с небывалой твердостью в голосе продолжаю: – Иначе мне придется напомнить тебе, что репутация девушки в твоей стране очень уязвима.

Хвала строгому восточному воспитанию, Салман не только убирает руку, но и отступает на шаг назад.

– Правильные слова, – вмиг становится серьезным он. – Раз ты высоко ценишь свою репутацию, то мне нет необходимости принимать меры, чтобы встречи с Али прекратились. Так ведь, Ева?

На моем лице выступает вся гамма чувств, которые нахлынывают в этот момент.

– Почему, шейх Салман? Почему я могу разговаривать с тобой наедине, а с ним встречаться мне нельзя?

– Али тебе никто, в отличие от меня. Нас связывает контракт и взаимные обязательства. По закону моей страны, нет ничего предосудительного в нашем разговоре. А за встречи с Али ты будешь наказана.

Доходчиво, что тут сказать…

– Тогда я увольняюсь!