Арина Арская – Босс перевоспитанию (не) подлежит (страница 51)

— Денис этого, конечно, ещё не понял, — продолжает Юля с интонацией бывалого стратега, — но скоро поймёт. А когда он поймёт...

Она делает зловещую паузу. Я слышу, как Лена на фоне устало вздыхает.

— То я его уже тогда разлюблю, — завершает Юля. — Вот так. Вот он обалдеет, да, бабуль?

— Не рановато ли тебе такие интриги плести против несчастных мальчиков, — шепчет Лена на стороне.

А Юля громко и с непосредственным нетерпением спрашивает:

— Как тебе мой план, бабуля?

— Прекрасный план, — улыбаюсь я и вытираю последние слёзы с нижних век. — Я его поддерживаю всеми руками.

— Вот! — Юля явно довольна. — А вот нечего этих глупых мальчишек любить, раз они не понимают своего счастья. Пусть ходят несчастные! И не спорь, мама! Я всё решила!

Улыбаюсь.

У меня всё будет хорошо.

Сажусь за стол и делаю глоток остывшего чая. Осталось только выпроводить дурного босса с его сыном из моей скромной обители.

— Ромашкина, мы уходим! — кричит из прихожей Руслан.

На кухню заходит угрюмый Славик с Маней на руках. Я откладываю смартфон.

— Официально признаю, что мой папа не самый умный, — Славик возвращает мне в руки Маню.

— Смею с тобой согласиться, — придерживаю сонную Маню на коленях.

— Мы уходим, — Славик шмыгает, — но я всё ранво буду в гости буду приходить.

— Может, не надо?

— Я решил, что буду приходить, — Слава упрямо пожимает плечами и выходит из кухни. — Кто-то же должен Маркизу вычёсывать.

— Маню, — вздыхаю я.

— Теперь она Маркиза!

Через минуту я слышу, как хлопает входная дверь.

Я подпираю лицо рукой:

— Какие же вы у меня сегодня все решительные, — поглаживаю спину Маши, — но зато завтра я уже буде не секретаршей, а маркетологом.

Ведь Руслан сдержит своё слово?

Или мне ждать от него очередного фокуса?

Глава 54. Молчи и слушай

Глава 54. Молчи и слушай

— Вот приказ о твоём переводе в отдел маркетинга, — Руслан швыряет папку из жёлтого картона на стол с глухим, каким-то обречённым шлепком.

Он смотрит на меня исподлобья. Скулы и челюсть напряжены. Он медленно покачивается в огромном кожаном кресле, и оно под ним жалобно поскрипывает.

Солнце бьёт в панорамные окна, расчерчивая паркет золотыми прямоугольниками.

Сегодня на нём зловещая чёрная рубашка без галстука, верхние пуговицы расстёгнуты. Я вижу полоску смуглой кожи с седыми волосками, и мой взгляд невольно задерживается там на секунду дольше, чем следовало бы.

Господи, дожилась. Пялюсь в “декольте” босса.

— А я вам кофе принесла, — говорю тихо и делаю шаг к его столу.

Пальцы крепче сжимают блюдце. По стенка чашки стекает микроскопическая капля кофе — пролила, пока несла.

— Молчать, Ромашкина!

Он рявкает так, что я почти физически ощущаю, как воздух волной накатывает на меня. Его кулак с глухим, злым стуком обрушивается на столешницу.

— Молчи, когда с тобой разговаривает твой непосредственный начальник!

И вот сейчас я очень, очень горжусь собой, потому что от этого окрика я даже не вздрагиваю.

Ни один мускул на моём лице не дёргается. Я продолжаю идти спокойно, плавно и с прямой спиной. Три шага до его стола. Я ставлю блюдце с чашкой в центр стола.

Выпрямляюсь и замираю. Не разрываю наш зрительный контакт.

Он смотрит на меня, прищурившись. Его светло-серые, почти ледяные глаза сканируют моё лицо, ищут трещину, слабину, страх, и не находят.

Выкуси, босс-барбос.

— Молчишь, — констатирует он, и в его голосе проскальзывает что-то похожее на одобрение.

Я молча киваю.

— Вот и молодец. Вот и молчи.

Он берёт чашку. Его длинные, с чёткими суставами пальцы обхватывают белый фарфор. Подносит к губам, и делает глоток. Не морщится.

А он будет скучать по моему кофе? Эту мысль я гоню прочь.

— Ты должна будешь созвониться с той… — он делает угрюмую паузу, и я вижу, как на его скулах снова начинают играть желваки. — С той девкой, которая плов пыталась мне приготовить и чуть мне квартиру не сожгла.

— Её зовут Надежда, — тихо говорю я.

— Вот. Именно.

Руслан Александрович благосклонно кивает, но в его глазах снова вспыхивает раздражение. Что же он так бесится?

— Позвонишь Надежде и скажешь, что она сегодня начинает свою трудовую деятельность вместо тебя.

Я киваю.

Он выжидает несколько секунд. Оценивает мою реакцию, а затем опирается сильными руками о край стола и медленно, тяжело поднимается из кресла.

Я торопливо подхватываю со стола папку с приказом и прижимаю её к груди, но зрительного контакта я по-прежнему не разрываю.

Руслан выходит из-за стола. Идёт к двери и оглядывается через плечо.

— Идём, Ромашкина. Я представлю тебя отделу маркетинга.

Он хмурится. Добавляет, и в его голосе появляются знакомые, назидательные нотки:

— Я надеюсь, Ромашкина, ты понимаешь, что там, на должности маркетолога, тебе придётся себя серьёзно показать, чтобы задержаться.

— Я буду стараться, — обещаю я.

После этого он решительно выходит из кабинета. Я бесшумно семеню за ним.

Мы выходим в коридор. Он идёт впереди — мрачный, злой великан. Широкие плечи расправлены, голова чуть наклонена вперёд, а руки сжаты в кулаки.

А я плыву за ним, покорная и скромная тень.

Что-то он совсем не похож на счастливого мужчину, который очень рад воссоединению с любимой бывшей женой. В нём столько напряжения, что, кажется, даже воздух вокруг него вибрирует гневом и разочарованием.

— Наконец-таки я от тебя избавлюсь, Ромашкина, — глухо говорит он и тыкает указательным пальцем в кнопку вызова лифта.