Арина Арская – Босс перевоспитанию (не) подлежит (страница 3)
Я опять теряюсь от его пошлых намёков. Я возмущенно переглядываюсь с Олей, которая пожимает плечами и едва слышно шепчет: — Я тебе говорила, что будет сложно.
Сложно?
Но Оля мне не говорила, что меня начнут вот так резко и сразу унижать без лишних прелюдий. Даже с мазохистами действуют нежнее и говорят вежливее при первом знакомстве.
— Так и мне от вас бессонные ночи тоже не нужны, — решаю я немного вспылить перед Русланом Александровичем. — Я к вам пришла работать. И я буду занята только работой. Только рабочими делами. Я не буду тратить ценные минуты на воздыхание о боссе и на сплетни о его персоне.
— Любопытно, — Руслан Александрович упирается локтями о подлокотники и сплетает ладони в замок перед лицом.
— Я…, — продолжаю я, горделиво вскинув подбородок. Чувствую, как напряглись мышцы шеи. — Я — рабочая лошадка. И я, как рабочая лошадка, люблю работать, люблю повышать свои навыки, люблю получать результаты своей работы.
— Ты посмотри, какого я тебе работницу привела, — Оля одобрительно хмыкает и кивает в мою сторону. — Не работницу, а золото. И Ниночка, знаешь, очень бойкая лошадка. Чуть копытами своими не затоптала того пузатого козла на джипе. Так что, она боевая тётя.
Вспоминаю тот момент: запах бензина и чужого пота, хриплые крики того противного мужика и растерянную Олю. Да, я тогда не струсила.
— Ой, всё, надоело тебя уговаривать, Руся! — Оля опять встаёт.
Она подходит к моему креслу, хватает меня за руку. Её пальцы тёплые и сухие. Она дёргает на себя, вынуждая встать. Её глаза сверкают обидой и недовольством.
— Мы пойдём. Сиди, как одинокий сыч, тут без секретарши. Сам отвечай на звонки, сам следи за своим расписанием. Сам свои рубашки забирай из прачечной, а мы пойдём.
Я киваю, молча соглашаюсь с Олей. Да, пора заканчивать это позорное собеседование.
Мы синхронным шагом движемся к двери. Моя ладонь ложится на холодную металлическую ручку. Я открываю дверь, пропускаю вперёд гордую и обиженную Олю.
Сзади раздаётся резкий скрип кожи и злой вздох.
— А я вас не отпускал, дамочки.
Оля косится на меня, подмигивает и шепчет так тихо, чтобы только я ее услышала:
— Сработало. Эти мужики такие одинаковые.
Глава 4. «Заявление о…»
Глава 4. «Заявление о…»
Руслан Александрович размашистым движением кладёт на противоположный от себя край стола белый лист бумаги. Сверху он швыряет простую синюю ручку.
— Вот тебе, Ромашкина, листок и ручка, — его голос низкий и глубокий. Он поднимает на меня тяжёлый взгляд. — Пиши заявление о привольнении.
Слова вылетают из меня раньше, чем я успеваю их осмыслить. Губы и язык живут своей жизнью, отдельной от мозга, который орёт, чтобы я замолчала.
— Нет такого слова, — ляпаю я.
Боже, что я сказала вслух?
Руслан Александрович замирает. Потом медленно, как хищник, готовящийся к прыжку, сужает свои светло-серые глаза до узких, холодных щёлочек. Скулы напрягаются.
— А у меня есть, — произносит он медленно, отчётливо.
Ольга, затихшая в своём кресле, превратилась в статую. Её тревожный взгляд прыгает с моих побледневших щек на каменное лицо брата и обратно.
— Хорошо, — слышу я свой собственный голос, странно спокойный.
Киваю. Поднимаюсь на ноги. Подхожу к столу и беру лист. Подхватываю ручку.
— Ох уж эта манера стареющих баб — всех учить, — язвительно резюмирует Руслан Александрович. Прищуривается на меня зло и насмешливо, когда я возвращаюсь к креслу. — Они умничают, а потом задаются вопросом: «А почему они одни?»
Я хочу резко ответить ему, что а вот мужчины с возрастом становятся самоуверенными ослами и насмешками компенсирую возрастной упадок гормонов.
Но вместо этого лишь выдавливаю из себя слабую, кривую улыбку и опускаюсь в кресло рядом с Олей. Она всё ещё молчит, будто язык проглотила. Только её глаза снова мечутся между мной и Русланом Александровичем.
— А ты сегодня, Русланчик, совсем не в духе, — наконец, печально вздыхает она.
— Я всегда не в духе, — Руслан откидывается на спинку своего царского кресла.
Он снова начинает медленно, вальяжно покачиваться, демонстрируя свое превосходство.
— Жениться тебе, Русланчик, надо, — подытоживает Ольга, складывая руки на сумочке из мягкой кожи, лежащей у неё на коленях. — Сразу улыбаться будешь.
— Раз вы там ставки с моими бывшими жёнами на меня делаете, то дай-ка угадаю, какую ставку сделала ты, Оленька, — Руслан с угрозой псмеивается.
— А что тут угадывать? — Оля пожимает плечами, и на её губах играет лукавая улыбка. — Я сделала ставку на то, что ты наконец-таки образумишься. Что встретишь… ту самую. Успокоишься. Отрастишь пузико, лицо у тебя округлится, потмоу что жена тебя будет баловать… — Она расплывается в улыбке, наблюдая, как брат кривит губы.
— Оль, ты какие-то ужасы рассказываешь, — Руслан хмыкает.
Я тем временем кладу папку на колени, а на неё — белый лист. Кончик ручки дрожит у меня в пальцах. Делаю глубокий вдох и начинаю медленно, с нажимом выводить буквы.
«Генеральному Директору ООО «ГрадФорс» Коршунову Руслану Александровичу. От Ромашкиной Нины Ивановны…»
— И, Оль, ну может, вам меня уже оставить в покое? — Руслан с театральной насмешкой вздыхает. — Примите, наконец, факт, что я не создан для брака и семьи.
— Я хочу, чтобы ты был счастливым.
— Оля, я счастлив, — раздраженно кидает Руслан Александрович.
— Вот что ты ерепенишься всегда так? Женщины тебя так любят, — Оля качает головой и после паузы вздыхает, — а потом также сильно ненавидят…
Пишу дальше, выводя заголовок с особым, злым усердием.
«Заявление о…»
Ручка замирает. Я бормочу себе тихо под нос: — Жопой чую, что я потом очень об этом пожалею.
— Ромашкина, — голос Руслана становится громче. — Хватит ворчать.
Я делаю глубокий вдох и дописываю заявление. Ставлю сегодняшнюю дату, и цифры выходят угловатыми, злыми. И, наконец, вывожу свою аккуратну красивую подпись.
Поднимаюсь. Кладу лист прямо перед будущим боссом.
Выхватывает из нагрудного кармана свою золотую ручку, громко ею щелкает, и его взгляд пробегает по строчкам. Останавливается на заголовке.
ЗАЯВЛЕНИЕ О ПРИВОЛЬНЕНИИ
Сначала густые брови Руслаан Александровича ползут вверх. Потом его насмешливые губы поджимаются в тонкую, белую ниточку. Ноздри чуть раздуваются.
Мышцы на его мощной шее напрягаются, и я почти физически чувствую, как по кабинету пробегает волна мужского бешенства.
Он поднимает на меня глаза. В его глазах вспыхиваю искры гнева, а в глубине зрачков я читаю ясный вопрос: «Какого чёрта, Ромашкина?»
Мы смотрим друг на друга. Молчим. Я не знаю, кто выиграет эту дуэль, но я явно сейчас бросила вызов старому грубому ослу.
Оля не вмешивается.
Я загнала его в угол высокомерного и неграмотного самодура, который сжимает золотую ручку так, что его костяшки белеют от перенапряжения.
Ну, Руслан Александрович, поставите ли вы подпись под выдуманным словом в официальном заявлении?
Или всё-таки признаете, что стареющая баба права?
Глава 5. Кофе хочу!
Глава 5. Кофе хочу!
В кабинете кадровиков светло и уютно. Стены выкрашены в тёплый светло-бежевый цвет. На подоконнике стоит электрический чайник, а рядом — плетёная корзинка с шоколадными конфетами в ярких обёртках и медовыми пряниками.
За столом ближе к двери сидит грузная женщина лет пятидесяти. Волосы у неё коротко подстрижены, седые, совсем не крашеные. Вторая, помоложе, лет сорока: худая, угловатая, с острыми локтями и длинным лицом. Полную зовут Екатерина Николаевна, худую — Светлана Олеговна.