Арина Арская – Босс перевоспитанию (не) подлежит (страница 20)

Мы оба поворачиваемся к нему. Стоит, насупившись, в дурацком фартуке в горошек. В одной руке луковица, в другой — нож. Вид у него решительный. Видимо, он очень голодный.

— Вы уже потратили лишние пять минут, — фыркает он и отворачивается к разделочной доске.

— И то верно, — соглашаюсь я, распрямляюсь и возвращаюсь к своей морковке.

На доске уже выросла горка аккуратной оранжевой соломки.

Руслан Александрович молчит около минуты. Я спиной чувствую его взгляд — тяжёлый, недовольный, но... задумчивый.

А затем слышу, как скрипит стул.

Он поднимается из-за стола. Тяжело, с недовольным вздохом. Отодвигает стул так, что ножки скребут по линолеуму. Подхватывает пакет с рисом и миску.

Подходит к раковине. Останавливается. Смотрит на кран. Потом на меня.

— А стакан где?

Я указываю подбородком наверх:

— Верхний левый шкафчик над раковиной.

Он открывает шкафчик. Его длинные пальцы перебирают мою скромную посуду: Синие чашки, которые я купила недавно на барахолке, пузатые кружки, доставшиеся от свекрови, детский поильник Юли с зайчиком.

Находит гранёный стакан. Задумчиво рассматривает его на свет.

— Это он?

— Да. Таких три стакана.

Начинает отмерять рис. Движения неуклюжие, непривычные. Видно, что никогда не отмерял рис стаканами. Ох уж эти богатеи, столько всего проходит мимо их жизней.

И тут на кухонном столе начинает вибрировать телефон.

Я оглядываюсь через плечо. Смартфон Славы. На экране высвечивается «МАМАН».

Руслан Александрович заглядывает в экран и говорит ровно, без эмоций:

— Славик, мама звонит.

Слава замирает с луковицей в руке. На его лице появляется странное выражение — смесь раздражения и вины.

— Не буду брать, — бурчит он.

— Бери, — Руслан Александрович возвращается к рису. — А иначе она начнёт мне трезвонить.

>Слава тяжело вздыхает. Откладывает лук. Вытирает руки о фартук, делает шаг к столу, но не успевает, потому что Юля хватает телефон и говорит:

— Я отвечу!

Глава 24. Тётя, почему молчишь?

Глава 24. Тётя, почему молчишь?

— Я отвечу!

Я замираю с ножом в руке. Предчувствую катастрофу. Руслан Александрович продолжает стоять у раковины с миской риса. Слава застыл с луковицей, с которой только что содрал шелуху.

Никто не двигается.

Юля деловито убирает со лба выбившийся светлый локон. Поправляет второй за ухом и распрямляет плечи. Вся такая серьёзная, будто сейчас будет принимать звонок от самого президента.

Под нашими взглядами она аккуратно касается экрана указательным пальчиком и….

Нажимает на громкую связь.

— Юля, что ты творишь, — выдыхаю я.

Экран смартфона загорается иконкой динамика. Слава переводит на отца ошарашенный взгляд. Руслан Александрович только пожимает плечами, подхватывает миску с рисом, неторопливо обходит меня, включаете воду и начинает заливать крупу. Вода шумит, рис под его пальцами аппетитно шуршит.

— Я слушаю, — официально заявляет Юля и хмурится на экран.

Сначала тишина.

Руслан Александрович перебирает рис. Слава нервно, но любопытно сглатывает.

Затем раздаётся напряжённый, шокированный голос Виктории:

— А ты ещё кто?

— Я — Юля, — отвечает моя внучка и откидывается на спинку стула.

— Какая ещё Юля? — в голосе Виктории прорезаются нотки открытого раздражения. — Где мой сын? Где Слава? Он что, опять забыл телефон у друзей?

Я кошусь на Руслана Александровича. Второй раз набрав воды в миску, он погружает ладонь в крупу и начинает медленно промывать рис. Вода опять мгновенно мутнеет, становится белесой. А вот рис Надя купила слишком пыльный.

Он хмурится. Видно, что процесс ему непривычен, но останавливаться не собирается. Раз начал, то обязательно закончит.

Сливает воду. Набирает новую.

Ну, раз Руслан Александрович не паникует из-за того, что его бывшая жена разговаривает с моей внучкой, то и я не буду.

Слава протягивает мне очищенную луковицу. Вторую по счёту. Надо сказать, чистит он умело: движения уверенные, чёткие, шелуха летит в сторону, а сама луковица остаётся целой, без порезов.

Неужели, врожденный талант?

— Вот ты, тётя, что выберешь, — Юля обиженно надувает губы, — волосатые сосиски или дурацкий плов?

Я разрезаю луковицу пополам и начинаю шинковать на полукольца. Лезвие входит в сочную мякоть с тихим хрустом. Глаза сразу начинает щипать.

— Какие, к чёрту, ещё сосиски?! Какой, к чёрту, плов?! — голос Виктории растёт на октаву выше. — Я... что происходит?!

Я напряжённо оглядываюсь через плечо на внучку. Оцениваю ситуацию. Как она поступит? Расплачется от криков ошарашенной женщины? Испугается? Спрячется за меня?

Моя внучка даже не думает плакать.

Она кладёт телефон на стол. Подпирает лицо кулачками и печально вздыхает:

— Я думала, дядя Босс глупый. А оказывается, ты ещё глупее.

— Чего?! — выдыхает Виктория.

— А всё потому, — Юля капризно повышает голос, — что вы ничего не выбрали! Надо было выбрать!

Она снова тыкает пальчиком в экран, отключая вызов, и зло скрещивает руки на груди.

— Уверен, мама сейчас бесится, — Слава вздыхает и кладёт рядом с моей доской очередную очищенную луковицу.

Слышу вибрацию. Идёт со стороны Руслана Александровича.

Тот вздыхает тяжело и устало вздыхает. Сливает из миски мутную рисовую воду в раковину. Раздражённо хватает со стола кухонное полотенце с котятами и вытирает руки.

Лезет в карман брюк. Достаёт свой смартфон. Смотрит на экран. Касается пальцем, принимая вызов, и кладёт телефон на столешницу рядом с собой.

— Слушаю тебя, Вика, — говорит он ровно и вновь начинает набирать воду в миску с рисом.

— Славик опять оставил телефон у друзей? — голос Виктории из динамика звенит негодованием. — Ты знаешь, где он сейчас?

— Знаю, — Руслан выключает воду. Запускает руку в миску, вновь пропускает рис сквозь пальцы. Крупа шуршит, вода опять мутнеет. — Он рядом со мной. Чистит лук.