Арина Андреева – Пять поломок космической станции (страница 8)

Никто не сомневался, что Адитья из всех возможных аргументов выберет именно репутацию. Я вздохнул, думая о том, что иногда ненавижу даже формальное звание «бригадир».

– Из-за его решения могут погибнуть люди, Антуан, – специалист по работе с жидкими и твёрдыми газами снова принялся мучить свои усы, никак не прокомментировав мои слова. – Я за то, чтобы сообщить правду. Антуан, Алвин, Андрей?

Удивительно, но в этот раз наша бригада была единодушна. Сообщить о нарушении внутренней службе безопасности Дракона, отвечающей за новые колонии, приложить все доказательства и составить протокол, который будет главным аргументом обвинения в предстоящем суде – донести, как говорили люди древности. Причём донести так, чтобы по уши закопать рема Гладиуса. Я переместился на место Андрюхи, собираясь приступить к печатной работе, и твёрдо решил сообщить патрицию о нашем решении до того, как отчёт будет отправлен.

По крайней мере, это будет справедливо.

На составление рапорта ушёл весь оставшийся биодень, и я начал испытывать потребность в том, чтобы лечь и отдохнуть. На быстром совещании было решено, что планету надо покинуть завтра, после того как мы всё расскажем рему Гладиусу, так что Андрюха отправил сообщение Борису, а бригада начала готовиться ко сну. Я немного задержался, чтобы прочистить сочленения моей второй пары рук, избавив металл от песка, но довольно скоро присоединился к остальным.

Первым, что я ощутил, когда проснулся, была волна. Звуковая, воздушная, порождённая столкновением тектонических плит – я не знал этого, понимая лишь, что панель управления переливается всеми оттенками красного, а наш шаттл только что наклонился, подлетел и рухнул.

– Что за хрень? – Антуан приподнялся, придерживая голову одной рукой. Кажется, его отбросило на запертый люк, и он рассёк затылок о выпирающие сочленения. – Это аномалия или что?

Андрей, чудом удержавшийся в своём кресле, стремительно что-то программировал.

– Толчок искусственный, – пальцы техмеха рассыпались, превращаясь в единый клубок микросхем и проводов, и подключились к бортовому компьютеру. – Шаттл не пострадал.

Я почувствовал, что начинаю задыхаться – судя по всему, снаружи происходят дикие перебои с атмосферой. Расширяется? Рвётся? Возможно, раскручивается и собирается вылететь на орбиту, забрав с собой все форматоры, как это было с Плутоном, первой планетой, подвергшейся глубокому терраформированию?

– Это форматор, – я поднялся на ноги и в один шаг оказался около люка, четырьмя руками вцепляясь в аварийный механизм. – Ещё один фильтр взорвался. Клянусь своим сознанием, это ещё один фильтр.

Крюк встретил меня горной пылью, оседающей в лёгких и гортани при попытке вздохнуть, а также недостатком кислорода, настолько явным, что мне даже не потребовалось смотреть на датчики. Упасть, закрыть лицо рукавом, перекатиться и сделать несколько шагов по направлению к поселению, надеясь, что по пути попадётся колонист. Словно в насмешку, впереди сразу появляется фигура. К ней!

– Форматор взорвался? – мужчина, возившийся с атмосферным куполом, поднял на меня расфокусированный взгляд, явно не понимая, о чём я говорю. Я повторил вопрос, и глаза напротив стали более осмысленными.

– Нет, наш цел! – воздух содрогнулся, и низкочастотная звуковая волна сбила нас с ног. Я рухнул на четвереньки, мой собеседник успел схватиться за один из лепестков, создающих купол, и сохранил более-менее вертикальное положение – Это за куполом! Дальше!

Я кивнул, понимая, что меня не увидят, вскочил, развернулся и бросился назад. Произошло самое худшее из того, что вообще могло произойти – один из внешних форматоров не выдержал. А если на планете взрывается хоть один форматор с первоначальными настройками, это значит, рано или поздно та же участь постигнет и остальные, и всё то, что создавалось три сотни местных лет, просто исчезнет. Аргх, дизель и бензин!

Я влетел в наш шаттл, в три прыжка оказываясь около Андрюхи и приборной панели.

– Это не здесь! – техмех никак не отреагировал на меня, но светодиод в ухе мигнул, показывая, что меня услышали. – Трогай!

Ещё в тот момент, когда я перешагнул порог, люк закрылся, а шаттл начал готовиться к взлёту. Андрюха пытался подключиться к общей сети, перехватить сигнал, чтобы понять, какой из форматоров рванул, и параллельно поднимал наш шаттл в воздух – мне казалось, что андроид издевается и специально делает всё максимально медленно. Ощущение усугублялось тем, что Андрюха ничего не делал – не суетился, не нажимал на кнопки, не переключал рычажки и даже не менял выражение лица, оставаясь спокойным и безразличным. Так было только хуже, ведь я прекрасно понимал, что техмех управляет шаттлом изнутри, и он выполнит всё необходимое быстрее и эффективнее, но иллюзии бурной деятельности очень не хватало. Суета неплохо успокаивает, хотя она обычно тормозит, а не ускоряет процесс, и было бы глупо отрицать, что наблюдать за ней удивительно приятно.

Вопрос лишь в том, что сейчас у нас не было времени создавать видимость активной деятельности. Разумеется, каждый форматор, как и любая автономная техника, содержал в себе протокол с алгоритмом при возгорании, но с нашей помощью всё прекратится гораздо быстрее, а вероятность цепной реакции упадёт до нуля. Более того – мы ремонтная бригада, вызванная по поводу взрывов в аппарате, и мы обязаны реагировать.

Двигатель зашумел, и нас прижало к полу – шаттл, медленно набирая высоту, поднимался в воздух.

Наконец-то.

– Сигнал получен, – голос Андрея стал ещё более искусственным, чем обычно, и его губы даже не двигались, имитируя речь, – это подводный форматор. Один из тех, что должен был создать океан.

Ну конечно! Дизель и бензин, именно с этого и стоило начинать. Крюк – планета-пустыня, и неважно, третьего типа или какого-то ещё. При терраформировании таких планет сильнее всего изнашиваются аппараты, создающие реки, озёра, моря и океаны, и единственная причина, по которой водный форматор взорвался не первым, а вторым, крылась в прилёте колонистов, которым потребовалась уже готовая атмосфера. И это увеличивало вероятность цепной реакции почти до семидесяти процентов – если мы не поспешим, Крюк потеряет свой океан.

А ещё мы бы уже были на «Макоши», если бы с самого начала поступили так, как хотел Адитья. Мда, иногда совсем неплохо носить формальное звание «бригадир».

Я переместился в своё кресло, фиксируя тело за счёт собственной массы и погружаясь в плотный гель – именно так выглядела подушка безопасности, в которую превращаются наши кресла, когда шаттл начинает лететь выше определённой скорости. Андрюха раздражённо пиликнул, врубая ручное управление, и мы на полной скорости рванули к сломанному аппарату.

Океан с рванувшим форматором находился довольно далеко от поселения, но мы преодолели расстояние в рекордные сроки. Андрюха сразу взял приличную высоту, чтобы не зацепило, и мы поняли, что приближаемся, только по гулу, перепадам давления и сильным толчкам, из-за которых наш шаттл трясся, как лист на ветру.

– Здесь, – Андрюха мигнул в унисон с приборной панелью, люк открылся, и мы увидели… это.

Тёмно-бордовая, почти коричневая вода, с остервенением бушующая и пытающаяся поглотить тонкий одинокий шпиль форматора, нанослой которого то расширялся, то сужался и постоянно менял цвет с чёрного на белый. Гул невыносимый, он бьёт по ушам и сносит нас куда-то в сторону. Но хуже всего – запах. Тяжёлый запах гари, соли, плавящегося металла, пыли и свинца – мне казалось, что эта смесь осядет в лёгких и останется в них навсегда, невзирая на маски, фильтры и сжатый воздух, которым я сейчас дышал.

Антуан, сидевший ближе всех к хранилищу, вытащил нанозонд для перехвата управления и швырнул его мне.

– Запускай! – в моих руках оказался небольшой, очень плотный и очень тяжёлый шарик, который содержал в себе всё необходимое для подключения нашего шаттла к нанослою, и так уж вышло, что из нашей бригады я лучше всех кидаюсь предметами.

Как и всегда, я метал нанозонд первой парой рук, ибо нет более совершенной катапульты, чем механизм из мышц, связок, суставов и костей. Конечно же, выпуск нанозонда не требовал особого участия кого бы то ни было, и с тем же успехом шарик можно было просто отпустить, и маленькие машины всё сделали бы сами, но более-менее подходящая траектория сильно ускоряет процесс.

Секунда, ещё одна, ещё. Шарик раскрывается, расползается тонкими нитями, превращается в спрута с мощными щупальцами. Он врывается, вгрызается в пульсирующий шпиль, и бушующая вода при всей своей мощи и ярости не в силах справиться с маленькой точкой и её тонкими нитями. И при всём кошмаре, который творится внизу, при всех жизнях колонистов, поставленных на кон, и несмотря на риск уничтожения чужого многолетнего труда, зрелище, открывшееся нам, всё равно восхитительно. Если бы я был художником, я бы это зарисовал.

Попадание.

– Есть контакт, – техмех озвучивал то, что происходит, только из уважения к нам, – горит семнадцатый фильтр, верхний водный слой. Работаю. Отключаю от системы, запускаю установку запасного фильтра и алгоритм тушения. Стабилизация через тридцать секунд.

Океан бушует, а волны от форматора сносят нас в сторону, но Андрей снова и снова возвращается на прежний курс.