Арина Андреева – Пять поломок космической станции (страница 10)
– К сожалению, мой коллега прав, – я решил до конца сохранять вежливость, – сеть терраформирования, установленная на планете, не соответствует природным параметрам планеты. Я понимаю, вы хотели сэкономить и никому не желали зла, но ситуация такова, что в нынешних обстоятельствах все форматоры выйдут из строя в течение одного общего года. Чудо, что они вообще продержались так долго.
Из патриция словно вытащили скелет. Он точно понял, о чём мы говорим – не мог не понять, – и осознание последствий подкосило его. Рем Гладиус пошатнулся, и даже андроид, успевший поймать его за руку, не смог удержать его от падения. Все, кроме колонистов, точно знали, что последует после того, как вскроется преступление против Цивилизации – проверки, суд, конфискация планеты, тюремное заключение и потеря большей части финансовых накоплений, которые будут потрачены на компенсацию. Каждая колония закрепляла Цивилизацию в космосе, каждая новая планета приравнивалась к новому миру – наверное, нет более тяжёлого преступления, чем посягательство на будущее всего человечества.
– Мы не желаем вам зла, рем Гладиус, – я постарался сделать так, чтобы мой голос звучал более-менее успокаивающе, – на проекторе, который я отдал, содержится вся информация, что мы смогли найти, а также текст нашего рапорта и результаты анализов. Мы на стороне планеты, а не Цивилизации или колонии Крюк, и мы постарались быть беспристрастны.
Патриций посмотрел на меня взглядом маленького потерянного ребёнка, который потерял родителей в космопорте и теперь не знает, что делать дальше. Я мягко улыбнулся, а потом повернулся к техмеху, зная, что он никогда не теряет ясность сознания.
– Будет лучше, если вы начнёте эвакуацию и вывезете отсюда всех граждан, – глаза андроида чуть изменились, показывая, что всё записывается, – сотрудничество с Цивилизацией непременно будет зачтено в суде. Андрей, как ты?
Техмех повернулся ко мне, и его шейные светодиоды замерцали.
– Отправлено.
Мы задержались в новейшей колонии Крюк ещё на неделю, ожидая специалистов от внутренней безопасности Дракона. За это время ни один форматор не взорвался, и мы делали всё, что в наших силах, чтобы этого не допустить. Рем Гладиус медлил, но в конце концов взялся за ум, и колонисты были благополучно эвакуированы на Бристоль – ближайшую обжитую планету в системе Вороний Глаз. После того как поселение опустело, а команды отправились изучать аппараты, нас благополучно отпустили, потребовав всего один отчёт о неделе, проведённой здесь. После этого оставаться на Крюке было бессмысленно – мы бы занимали пространство и путались у всех под ногами. Да и Борис уже наверняка разгромил наш корабль, требуя наконец-то вернуться и отправиться домой.
Ремонтная бригада Арктур-8 задраила люк, запустила двигатель и прорвала атмосферу, пристыковавшись к кораблю и взяв курс на космическую станцию «Макошь». За нашим отбытием, сонно щурясь, наблюдал забытый всеми лёвощенок.
Поломка 2.
Пассажирский крейсер «Турандот»
– Харе издеваться, дизельные дети! – Борис Хлеб, почётный пилот Цивилизации на пенсии и наш извозчик, капитан, повар и уборщик в одном лице, с хеканьем швырнул на пол клубок из микросхем и проводов, который когда-то был частью нашего аппарата по созданию воды.
Дистиллятор умудрился умереть в самый неподходящий момент – именно тогда, когда Борис решил налить себе солёной газировочки. Поскольку мы всё ещё остаёмся техниками, котирующимися на межгалактическом рынке, на устранение поломки потребовалось бы пять общих минут, но нашего прекрасного пилота это не остановило. Аппарат был немедленно обруган, избит и распотрошён, а выдранная микросхема добавила к ремонту ещё полчаса. Хотя мы не злились – ни спрятавшийся под креслом Алвин, ни зависший Андрюха, ни скривившийся Адитья и даже ни облитый Антуан, которому досталось то, что Борис уже успел налить. Многоуважаемый пилот был частью нашей команды, и мы давно научились принимать его таким, какой он есть.
– Рем Хлеб… – Адитья заскрипел зубами и даже оторвался от своей ручной консоли, хотя из-под его рук явно выходило что-то монструозное и фундаментальное. Борис ответил потоком ругательств, а потом гордо удалился, на максимальной скорости перекрывая вход на мостик и потребовав от нас немедленно разобраться с этим непотребством, ибо «не дают старому человеку водички попить, чтоб вас оголёнными проводами до задницы коротнуло».
Ладно, я немного погорячился с принятием – но, по крайней мере, мы точно знали, что спорить с ним бесполезно.
Каким образом почтенного пенсионера Цивилизации вообще занесло на «Макошь», не было понятно никому. Я слышал множество версий: от того, что он преступник, которому предстояло расплачиваться с человечеством до самой смерти, до предположения, что он один из бывших демиургов «Столицы», который ударился в аскетизм и поклялся до конца жизни летать по галактикам с тайными проверками. Прямой вопрос подарил мне ещё одну версию: пенсионеру, с пелёнок подавшемуся в космические дальнобойщики, попросту было очень скучно. После выхода на пенсию он просидел на одном месте два местных месяца, что было приравнено к одной общей неделе, взвыл и штурмом взял ближайший центр распределения, потребовав снова активировать свой пилотный чип. Распределители порыв не оценили, трезво расценивая риски, одним из которых могла стать смерть на рабочем месте, и отослали энергичного старичка на «Макошь», прикинув, что он точно не захочет перемещаться в такую глухомань, как галактика Дракон. Что же, они явно не понимали, кто такой Борис Хлеб.
К нам его командировали только из-за Андрюхи, который на тот момент уже имел вторую специализацию с правом пилотирования космических судов, и это было буквально за общий год до того, как в бригаду попал я. С тех пор прошло уже очень много времени, и наш пенсионер всё никак не умирал – наоборот, из него ключом била энергия, пусть в основном и состоящая из желчи и ненависти, он крепчал телом, хвастался идеальной кожей, волосами и ногтями и регулярно ходил сводить пигментные пятна. И клянусь сознанием, он ещё нас всех переживёт.
Дистиллятор обречённо булькнул, требуя внимания. Обычно поломками такого рода занимался наше микросхемное светило, но в этот раз Адитья был занят и раздражён, так что к аппарату направился я на правах специалиста общего профиля. К счастью, мне было несложно – в мою вторую пару рук были встроены почти все необходимые инструменты, так что я был сам себе датчиками, сам себе измерителем, сам себе диагностом и сам себе горелкой. Проблема действительно была пустяковой, замена выдранной детали нашлась на раз-два, и я как раз запускал последнюю проверку, когда дверь на мостик открылась и к нам выглянула седая голова. Я тут же повернулся, собираясь отчитаться о проделанной работе, но Борис не дал мне и слова сказать:
– Эй, дизельные дети. У нас тут сигнал бедствия.
Дистиллятор завибрировал, показывая, что перезагрузка прошла успешно, но я заметил это только потому, что одна из рук всё ещё держалась за аппарат. Остальные тоже встрепенулись, а Андрюха вышел из спящего режима, ожидая более точной информации. Борис, крайне довольный тем, что ему не нужно собирать нас по громкой связи, слегка отклонился, показывая мерцающую панель управления. Я не обучался на пилота, поэтому не был знаком с кодировкой и не мог считать послание, но Андрюха пиликнул на три тона ниже обычного, что сигнализировало о его удивлении.
– Это код Тёмного Коридора, – Антуан, пытавшийся избавиться от жидкости, пропитавшей его домашнюю одежду, многозначительно хмыкнул и покосился на мгновенно вскинувшегося Адитью.
– Ага, – Борис сделал вид, что сплюнул – если бы он сделал это на самом деле, ему же и пришлось бы убирать. – Гравка рядом.
Мы переглянулись. «Гравка», как её легкомысленно окрестил Борис, заслуживала чуть больше уважения – во многом потому, что даже «прирученная» чёрная дыра оставалась смертельно опасным космическим телом, способным уничтожить неопытного пилота, если он хоть немного ошибётся с траекторией или перепутает полюса.
Открытие технологии, позволяющей быстро путешествовать по Вселенной между галактиками, стало одним из величайших скачков в развитии Цивилизации, сравнимым с первым выходом в космос или первой колонизацией. Колония Тартара галактики Тёмный Коридор в очередной раз попыталась воссоздать идею из бумажных книжек, бросив все силы на изучение «диких» чёрных дыр – и, надо сказать, это были самоубийственные исследования. Страшно представить, сколько людей погибло, пока учёные разобрались, как раздвинуть сингулярность, зафиксировать её гравимехом и стабилизировать коридор в другой уголок Вселенной – ещё больше народа исчезло, пока они научились настраивать проход в нужное место. Но эти жертвы не были напрасными – «прирученные» чёрные дыры превратились в гравиходы, а мы получили возможность перемещаться по всей Цивилизации, которая пришла на смену уже привычной автономии и «билету в один конец».
Аппарат, позволяющий превратить галактики в единое целое, полностью перевернул ход истории – кажется, мы потратили двадцать лет, чтобы разработать и изучить эсперанто, который позволил бы всем живым созданиям хотя бы общаться, а потом воевали ещё пятьдесят, пытаясь понять, кто кому кем приходится, куда мы идём и что вообще такое «Цивилизация». Сейчас, конечно же, правительство пришло к консенсусу, отстроило «Столицу» и создало чёткую иерархию власти, но в галактиках ещё остались места, где ничего не закончилось – Заря страдала сильнее всего.