Арина Андреева – Две жизни леди Рочестер (страница 5)

Остаток вечера они гадали, в кого вырастут юные аристократы, собравшиеся в гостиной леди Криденс. Шарлотт хотела предложить несколько брачных пари, но она не взяла с собой вексельной книжки, а ставки без денег стали бы пустой тратой времени. Но вечер был восхитительным даже без споров и бренди, и леди Рочестер могла с уверенностью сказать, что никогда ещё столько не смеялась.

Хорошее настроение сохранялось всю дорогу домой, и теперь юная мисс не замечала ни тряски кареты, ни жёсткости сидений. Она с улыбкой слушала восторженное щебетание Ники, даже не пытаясь запомнить, с кем она познакомилась и кто кому что сказал. По-настоящему она заинтересовалась только на моменте с сыном леди Криденс. Если верить этому молодому джентльмену, то его мать собиралась дать целую серию таких молодёжных вечеров, и все, кто присутствовал сегодня, автоматически приглашались на следующий этап.

– Ты ведь сходишь со мной ещё раз, Лотти?

На секунду бывшая баронесса задумалась о том, захочет ли Грегори ещё раз посетить подобное мероприятие, – если его там не будет, то она просто умрёт от скуки. Но почему-то в ней зрела и крепла уверенность, что Хайдеггер придёт, и именно поэтому девушка уверенно кивнула:

– Конечно, Ника. Мне очень понравилось.

Глава 3

Надо сказать, что бал у леди Криденс произвëл настоящую бурю в семье Рочестер. В основном отдувалась Ника, снова и снова пересказывая все события вечера, но и молчаливая улыбка мисс Лотти говорила слишком много. Больше всех, конечно же, переживала леди Абигайль, и даже клятвенные уверения Вероники в том, что Шарлотт ничего не сделала, не могли еë успокоить.

– Расскажи мне поминутно, что именно ты делала на этом вечере, Шарлотт. Немедленно.

Мисс Лотти, занятая поеданием своего завтрака, подняла голову на мать. Тëмно-зелëные глаза столкнулись с такими же тëмно-голубыми, и в обеденной комнате сразу же повисло напряжение, не заметить которое мог только Лео, за обе щеки уплетающий бекон. Леди Айли-Рочестер уже открыла рот, чтобы спасти положение, но стушевалась под тяжëлым взглядом Хьюго Рочестера; в присутствии барона многие люди чувствовали себя некомфортно, даже если сам он пребывал в хорошем настроении.

Наконец мисс Лотти выпрямилась и решила ответить:

– Пришла. Поприветствовала хозяйку. Пошла в дальний угол. Подпирала стену весь вечер. Всë.

Леди Абигайль недовольно нахмурилась, но еë дочь вернулась к еде, сосредоточенно намазывая джем на тост и всем своим видом показывая, что продолжения не будет. В разговор снова вступила Ника, рассказав, что Лотти действительно вела себя очень мило, и очередное столкновение двух леди дома Рочестер перенеслось на неопределённое время.

– Тебе понравился вечер, Лотти?

Девушка подняла голову, встречаясь взглядом со своим самым старшим братом. Кларенс осторожно пододвинул к ней розетку с вареньем и грозно нахмурился, пытаясь скрыть заботу за маской строгости. Юная мисс искренне улыбнулась.

– Да. Я уже пообещала Нике, что схожу с ней в следующий раз.

Кларенс кивнул, и часть морщин на его лице разгладилась. Шарлотт наклонилась к нему поближе, вполголоса рассказывая забавные подробности вечера, почти сразу к разговору присоединился отец, и завтрак был спасëн окончательно. Лишь одна тема не была затронута мужчинами дома Рочестер, но барон и его наследник не собирались давить, оставляя за девушкой право самой решать, чем делиться с семьёй, и ответ «я не обзавелась новыми знакомствами» их полностью устроил. К тому же их с Грегом действительно не знакомили. Поскольку ничего интересного, кроме Хайдеггера, на вечере не было, разговор довольно быстро сместился на финансы, и уже через несколько минут семья начала оживлëнно обсуждать оранжерею и расходы на ближайший квартал.

Наконец с едой было покончено, и семейство Рочестер разошлось по делам. Леди Абигайль попыталась заставить Шарлотт присоединиться к ней и дамам Айли-Рочестер, но она совершенно не собиралась в очередной раз пережëвывать одно и то же. Так что мисс Лотти сообщила, где именно она видела это бесполезное чаепитие, и пошла к себе – заполнять бухгалтерские книги, подсчитывать необходимое количество еды и читать отчëты Альфреда.

После того как Шарлотт прожила своë второе детство, у неë возникло множество вопросов к тем, кто раньше были ей дороже всех на свете. Потому что здесь, живя в мире, о котором она запрещала себе мечтать, общаясь с братьями, с отцом и матерью, она вдруг обнаружила, что Мэри и Альфред, еë надëжные Мэри и Альфред, несколько своеобразно подошли к еë воспитанию.

После того как её родители и братья сгорели, воспитание юной наследницы взяли на себя дворецкий и главная горничная. Они скрыли портреты других Рочестеров, закрыли главное поместье от всех, и первые годы жизни Шарлотт провела, пытаясь как можно скорее стать настоящей баронессой. Альфред и Мэри, которых ей никогда не разрешалось называть родителями, всегда твердили ей, что родственники лишь хотят забрать несметные богатства Рочестера, – именно поэтому она никогда не общалась ни с Никой, ни с её родителями, ни с кем-либо другим.

Мисс Лотти действительно отчётливо помнила это время. Она часами сидела в отцовском кабинете, с трудом удерживаясь на слишком массивном стуле, и ожесточённо боролась с расходной книгой, которую её детский мозг был не в состоянии понять. По её щекам текли злые слёзы, а горло то и дело сдавливал кашель очередной простуды, но ни ей, ни Мэри не было никакого дела до её состояния. Значение имели цифры, расчёты и обязанности, а ещё монотонный голос горничной, стоявшей за её спиной и раз за разом вносившей правки, потому что всё должно было быть идеальным с первого раза.

– Постарайтесь сильнее, моя леди. Этого недостаточно. Вы Рочестер, вы должны уметь это. Никто, кроме вас, не может защитить поместье, шахты и прекрасные кливденские яблони.

О, Мэри обожала Кливден – она выросла там и упоминала яблоневые сады при любом удобном случае, так что в голове бывшей баронессы это место было недостижимым раем, тихим уголком, за который она должна стоять насмерть.

Идею о том, что она Рочестер, которая обязана биться за свою землю невзирая ни на что, Шарлотт пронесла сквозь всю свою первую жизнь. Она буквально сгорела, спасая бухгалтерские книги, и действительно не жалела об этом решении. Главная же ирония была в том, что она до самой смерти так и не увидела столь часто упоминаемые ею кливденские яблони.

А потом она переродилась, и всё, что она считала непреложной истиной, обернулось ложью.

Оказывается, отец любил свою семью и никогда не жертвовал временем, проводимым с ними, ради новой сделки. Оказывается, он был добрым человеком, который не бил своих детей линейкой и всегда прощал им их ошибки. Да, он действительно проводил много времени за делами, железной рукой руководя своим кусочком Юга, но у него были выходные, он никогда не пропускал приëмы пищи и имел чëткое расписание. Если он болел, он вызывал врача, а не работал, пока не начнёт харкать кровью. Он доверял своим родственникам и вовлекал их в семейный бизнес, а не тянул всё в одиночестве, ночуя в собственном кресле. А ещë – вëл светскую жизнь, проводил время в мужском клубе с друзьями и делал кучу всего, чего бывшая баронесса никогда не могла себе позволить. Даже еë братья жили в своë удовольствие, не собираясь отказываться от дружбы ради торгов, и никто во всëм Рочестере не осуждал их за недостаточную любовь к кливденским яблоням. Тот же Лео просто делал что хотел, и родители любили его так же сильно, как саму Лотти, Марселя или Кларенса. И пусть сейчас у Рочестеров было меньше дохода, чем в мире бывшей баронессы, все они явно были гораздо счастливее.

И она, Железная Шарлотт, лишëнная ласки и поддержки, просто упивалась тем, что еë целуют, гладят, обнимают и балуют, и была готова рвать глотку любому, кто косо посмотрит в сторону её семьи. И теперь, когда разница между родительской любовью и безжалостной дрессировкой была очевидна, бывшая баронесса не могла спокойно смотреть на тех, кто когда-то был её единственной семьёй.

Так что мисс Лотти с радостью вышвырнула бы дворецкого и главную горничную из поместья, навсегда вычеркнув эту страницу из своей жизни. К сожалению, и Альфред и Мэри были на удивление хорошими и преданными работниками, а бывшая баронесса, при всей тяжести своего характера, не имела привычки разбрасываться ценными кадрами.

– Плотники закончили стеклить оранжерею, юная госпожа. – Совсем как в прошлом, Альфред стоял около еë стола, спокойно докладывая обо всëм, что происходило в поместье. – Желаете посмотреть на результат или нам можно заказывать мебель?

Шарлотт, конечно же, хотела посмотреть, но для начала собиралась покончить со всеми делами. Их было не так много за счёт грамотной работы слуг, а уж для той, кто всю жизнь управляла всеми богатствами и делами Рочестеров…

– Также я хотел сообщить, что пришëл ответ на ваш запрос, – дворецкий показал на небольшой конверт из серой, дешëвой бумаги, скреплëнный остатками от нескольких брусков сургуча. – Я взял на себя смелость положить его поверх остальной корреспонденции.

А вот это уже стоило того, чтобы бросить все дела.

– Почему сразу не сказал?!

Дворецкий сохранил спокойствие, никак не реагируя на вспышку гнева своей хозяйки.