Арина Андреева – Две жизни леди Рочестер (страница 4)

Мысли о самом старшем брате заставили её улыбнуться, Ника приняла это за что-то другое и с придыханием спросила:

– Лотти, ты тоже хочешь влюбиться?

Бывшая баронесса вздрогнула и несколько раз моргнула. В голову против воли полез Эрик, которого Мэри купила ей, как породистого жеребца, их неловкие совместные обеды и совершенно омерзительные трепыхания в попытке зачать наследника. Семейные узы барона и баронессы строились на чистой ненависти, и Шарлотт отослала его как можно дальше, стоило сыну начать расти в её животе. Нет, нет и ещё раз нет – в прошлой жизни её лучшим мужчиной был бренди.

– Совершенно не хочу. Я Шарлотт Рочестер, дочь одного из самых влиятельных людей Юга; думаю, что могу вообще не беспокоиться о таких пустяках.

Они потихоньку приближались к Юрмосу, так что разговор сам собой переключился на обсуждение предстоящего вечера. Ника торжественно заявила, что не будет озвучивать фамилию своей Лотти и привлекать к ней внимание, а она в свою очередь пообещала, что проведёт весь вечер, подпирая стену и не мешая прекрасной Айли-Рочестер покорять мужские сердца. Им даже удалось осуществить этот план – девушки прибыли к самому началу вечера, знатные юноши и девушки активно проходили в дом и к дополнительным гостям не особо присматривались.

На самом деле Веронике Айли-Рочестер не нужна была помощь для того, чтобы влиться в светское общество. Шарлотт одним присутствием давала ей уверенность, что всё будет хорошо, так что уже через несколько секунд Ника весело щебетала со своими новыми подружками и шутливо похлопывала по руке старшего сына леди Криденс, выглядя совершенно очаровательно. Как только стало окончательно ясно, что с ней всё в порядке, бывшая баронесса довольно выдохнула и двинулась к самому дальнему и неприметному уголку бального зала, собираясь подпирать собой стену весь вечер. Даже если кто-то из нового поколения аристократов и проявлял к ней интерес, вокруг не было никого, кто мог бы представить их друг другу, так что мисс Рочестер была надёжно защищена от бесполезных разговоров.

Привычка торчать у стены появилась у Железной Шарлотт уже под конец жизни, когда она стала одной из «старейшин» Юга, то есть ужасно уважаемой и пожилой леди, которой по статусу было положено посещать такие званые вечера. Она ходила только туда, где появлялся старый хрыч Хайдеггер, чтобы не позволить ему распространить своë влияние на молодые умы, и они проводили время вот в таких неприметных уголках, потягивая бренди и поливая друг друга оскорблениями. Воспоминания кольнули застарелой болью, и бывшую баронессу внезапно посетило чувство меланхолии.

До этого момента Шарлотт испытывала схожие чувства лишь к Брайану, искреннему и светлому мальчику, ставшему Святым. Иногда (гораздо реже и болезненнее, чем хотелось бы) её охватывали воспоминания о сыне. Но Хайдеггер? Этот невыносимый, вредный, въедливый подонок, достойный самых грубых оскорблений? Увольте, она не собиралась опускаться до воспоминаний об этом куске старого мусора.

Мисс Рочестер бросила взгляд на место, где мог бы стоять старый хрыч, и вдруг обнаружила молодого мужчину, который явно спрятался в укромном уголке от своих слишком настырных друзей. Неизвестно, на что он рассчитывал, – пожалуй, он был самым высоким человеком на этом вечере. Шарлотт почти начала сочувствовать, как вдруг её случайный сосед внезапно заговорил.

– Нет, Джастин. И я ни за что не возьму с собой Эрика.

Если бы в руках Железной Шарлотт был стакан, он бы разбился вдребезги. Волей бога или дьявола, но это проклятый Грегори Хайдеггер сейчас стоял рядом с ней! И пусть она помнила его седым и бородатым, скрюченным из-за болей в сломанной спине, перепутать этот голос было просто невозможно. Теперь бывшая баронесса посмотрела внимательнее, с каждой секундой отмечая сходство – в тонких чертах лица, в веснушках и в серых, оттого пронзительных глазах. И пусть этот Грегори ещё не отрастил бороду и носил модную стрижку, но он уже улыбался как старый хрыч, злился как старый хрыч и даже возмущался с теми же интонациями. Самым непривычным было отсутствие трости, с которой Сумасбродный Хайдеггер ходил лет пятнадцать, – возможно, именно поэтому она и не узнала своего старого врага?

Грегори даже не подозревал, что творилось в голове его соседки. Он недовольно фыркнул и приложился к бокалу вина, всем своим видом показывая, что не настроен разговаривать.

– Чтоб я ещё хоть раз пошёл на поводу у этого придурка. Вызову на дуэль любого, кто произнесёт слово «танцевать».

– Хорошая идея. Здесь слишком много тех, для которых это будет первый в жизни вальс.

Хайдеггер поперхнулся, с удивлением рассматривая соседку по стене. Он пробормотал свои мысли вполголоса, совершенно не ожидая, что кто-то ему ответит. Но миловидная незнакомка лишь на секунду повернула голову, открыто встретив его любопытство, и снова начала рассматривать других гостей.

На самом деле Шарлотт злилась на свою несдержанность – ругань со старым хрычом была настолько привычной, что она ответила инстинктивно, по старой памяти. И пусть бывшая баронесса никогда не бежала от хорошей ссоры, сегодня она была в более созерцательном настроении. А брюзга Хайдеггер наверняка начнëт бухтеть, что они не представлены друг другу, что это нарушение этикета и что неотëсанной сумасшедшей старухе вроде неë нужно сидеть под своими обожаемыми кливденскими яблонями.

Мисс Рочестер как раз думала, как лучше избежать нравоучений, когда этот Грегори внезапно ответил:

– О да. Боюсь, мои ноги это не переживут.

Нет, ну это невероятно! Неужели старый хрыч решил отступить от правил и от души поязвить вместе с ней? В этой жизни они даже не были знакомы, но всё равно стоят у стенки, собираясь поливать ядом всё, что увидят перед собой! Только бренди не хватало, но на вечере для юношей и девушек подавали лишь сок, хотя самые старшие могли раздобыть шампанское или лёгкое вино.

Настроение как-то само собой улучшилось, и Железная Шарлотт позволила себе признать, что ругань с Хайдеггером была еë любимым занятием после игры на бирже и что она, возможно – только возможно! – немного скучала по их баталиям. Так что мисс Рочестер усмехнулась, предвкушая отличный вечер, и скрестила руки на груди.

– Радует только, что музицируют профессионалы, а не сама хозяйка. Я бы не удержалась и сказала ей правду о её «способностях».

Её старый-новый собеседник улыбнулся чуть шире, словно девушка сказала именно то, что он от неë ожидал. Его следующий ответ прозвучал быстрее и искреннее:

– У леди Криденс куча талантов. Давайте позволим ей продемонстрировать что-то другое. Вы давно здесь стоите?

Дружелюбный Хайдеггер вызывал всё больше удивления. В её голове самым ласковым высказыванием было что-то вроде: «Ты там ещё не сдохла, сумасшедшая старуха?», и сейчас она слышала что-то новенькое. Не до конца понимая, как она относится к этому новому-старому собеседнику, Шарлотт неопределённо пожала плечами:

– Достаточно для того, чтобы захотеть шампанского. Раз уж мы собираемся унижать собравшихся весь вечер, стоит делать это с комфортом, верно?

Железная Шарлотт сказала это просто так, без задней мысли, но потом произошло то, чего никогда не случалось в прошлой жизни: Грегори Хайдеггер чуть запрокинул голову и низко, гортанно рассмеялся.

– Согласен, леди. Дайте мне пару минут.

Нет, ну надо же! Оказывается, в молодости Хайдеггер был неплохим парнем, с которым вполне можно было иметь дело. Интересно, сколько ему сейчас? Слегка за двадцать? Он точно был немного старше – Шарлотт использовала это в их спорах, постоянно интересуясь, когда же он помрëт. Ещë старый хрыч родился ранней весной (поэтому пару раз она дарила ему комки свежей кливденской грязи), любил фехтование и верховую езду, а заодно питал странную слабость к кислым ягодам и шоколаду. Баронесса знала всë это на правах его старого врага, как и тысячу других мелочей, но за короткий разговор старый хрыч всë равно открылся ей с совершенно другой стороны.

Они всегда ненавидели друг друга. Начало положила свадьба с Эриком, младшим братом старого хрыча, купленным за слишком большую сумму, которой совершенно не стоил. Потом Арчибальд, предыдущий граф Хайдеггер, слёг с сердцем в самое неудачное время, а она требовала возобновить обсуждение железной дороги и начать строительство. Грегори тогда влетел в зал собраний и начал орать, что его отец при смерти, – она плеснула в него водой и закричала, что чужие проблемы не остановят торги. Именно тогда она получила имя «Железная Шарлотт», кучу грязи в жёлтой прессе и настоящего врага; тем не менее рельсы были проложены в срок, что позволило им быстрее торговать с Востоком, и мисс Лотти до сих пор считала своё решение правильным.

Хайдеггер действительно вернулся через несколько минут, удивительным образом умудрившись принести ей нормальное шампанское. Вместе с алкоголем прилетели сплетни – о том, кто с кем стоит, что мальчик, которому едва исполнилось четырнадцать, пытался ухаживать за девушкой чуть ли не в два раза выше него и что этот званый вечер является одним большим комком неловкости. Молодой лорд негодовал обоснованно: он был самым взрослым из присутствующих и уже спокойно посещал официальные мероприятия, так что местный «лягушатник» он давно перерос. Но понимание старого врага не удержало Шарлотт от шпильки, что детишкам надо с чего-то начинать, с чем Хайдеггер совершенно внезапно согласился.