Арина Андреева – Две жизни леди Рочестер (страница 10)

Ближе к вечеру, когда ноги уже отваливались, а взятая с собой бумага закончилась, Шарлотт решила, что дело наконец-то сделано. Того, что она смогла увидеть без специальных инструментов, было ничтожно мало, но на её стороне были опыт, знания и воспоминания о прошлой жизни – бывшая баронесса считала, что этого достаточно.

– Возвращаемся в деревню. – Ганс, сидевший на козлах и наконец-то переставший причитать, послушно кивнул. – Домой отправимся завтра утром. Хорошенько отоспись, потому что поедем затемно.

Остаток дня мисс Лотти провела, медленно бродя по деревушке. И если местные пялились на неё из любопытства, то в голове бывшей баронессы каждая подмеченная деталь превращалась в цифры: сколько здесь людей, какое у них хозяйство, что они едят и чем живут. Как она и предполагала, простолюдины из глубинки не рисковали подходить к незнакомой леди в дорогой одежде; что именно ей припишет людская молва, уже не имело никакого значения. Небольшая заминка возникла лишь во время ужина, когда к ней попытался подсесть местный священнослужитель.

– Сударыня, вам, может, помощь какая нужна? – Полный мужчина с окладистой бородой нерешительно топтался рядом со столом, совсем как трактирщик вечером ранее. – В такую глушь приехали, да и совсем одна… Народ всякий бывает, как бы не случилось чего.

– Не нуждаюсь. – Шарлотт смерила священника тяжёлым взглядом, от которого он явно почувствовал себя неуютно, и перехватила кружку поудобнее, готовясь в любой момент плеснуть в чужое лицо горячее варево. – Стремление похвальное.

Но кружка не понадобилась – мужчина окончательно стушевался, и больше её не трогали.

Всеобщая обеспокоенность была понятна, но на самом деле ужасно раздражала. Всё-таки бывшая баронесса не была той наивной семнадцатилетней девушкой, которой её считали. Она прекрасно понимала и даже несколько раз сталкивалась с тем, о чём столь настойчиво рассуждали «старшие». Так что мисс Лотти лучше всех знала обо всех подводных камнях этой поездки – просто она совершенно не придавала этому никакого значения.

Как и в прошлый раз, она попросила заранее растопить камин, а потом потушить его. Ложилась она с ощущением подступающей лихорадки, и вторая ночь на постоялом дворе была ещë хуже первой. Тем не менее Шарлотт нашла в себе силы встать, стоило первым лучам солнца забрезжить на горизонте, разбудить конюшего и залезть в ландо. Дорогу домой она почти не помнила: у юной леди поднялась температура, грудь сдавливало, а вздохи сопровождались ужасными хрипами.

Все крики и злоба, с которыми обитатели поместья Рочестер собирались встречать беглянку, были разбиты о еë состояние. Мисс Лотти было настолько плохо, что Кларенсу пришлось вытаскивать еë из ландо, а потом транспортировать в комнату. Туда же отнесли немногочисленные сумки с расчëтами, аккуратно разместив их у кровати. Как и в деревушке, всë внимание досталось Гансу, но перепуганный конюший в основном рассказывал о своих чувствах, а не о фактах и конкретных событиях. Так что единственной, кто мог поведать о целях поездки, была сама Шарлотт, и со временем эта информация утратила всякое значение – потому что с каждым днём девушке становилось всë хуже и хуже.

Всего юная Рочестер провела в постели около трёх недель, одну из которых она не приходила в сознание. За это время Хьюго успел вернуться из Ласса, обзавестись новой порцией седых волос и уехать обратно, а Вероника Айли-Рочестер в одиночестве сходила на бал к леди Криденс. К счастью, мисс Лотти постепенно шла на поправку и вскоре уже окончательно вернулась к своим планам и обязанностям.

Глава 6

Красное уродливое пятно медленно растекалось по дорогой ткани, портя еë безвозвратно. Нельзя сказать, что Шарлотт целилась в опрелелëнное место, но под удар попало чужое лицо, искривлëнное в надменной ухмылке, сложная причëска и шикарное платье, сшитое по последней моде. Не то чтобы мисс Лотти за ней следила, конечно, но пышные кринолиновые юбки, корсет и глубокое декольте были именно тем, что в последнее время носила Абигайль, так что вывод напрашивался сам собой.

– Чт… что вы творите?!

Кажется, это был кто-то из свиты этой девушки, рискнувшей оскорбить набор украшений, подаренный Кларенсом, но бывшая баронесса не могла узнать никого из них.

Железная Шарлотт молча посмотрела на юношу и не удостоила его ответом. Рука, всë ещё державшая на весу опустевший бокал из-под вина, медленно опустилась, но бывшая баронесса в любой момент была готова запустить в обидчика хрупкое стекло.

– Хочешь оскорблять других людей, будь готова к последствиям.

Именно эти слова стали спусковым крючком – незнакомка, решившая съязвить и оказавшаяся облитой, медленно подняла руки к лицу, ощупала причëску, лиф платья и медленно осела на руки своих кавалеров, явно находясь в предобморочном состоянии.

– Вы!.. вы…

Мисс Лотти флегматично пожала плечами, чем, кажется, ещë больше шокировала общество.

– Думать надо, прежде чем говорить.

На последний молодëжный бал леди Криденс мисс Рочестер попала практически чудом. Она уже выздоровела, но слабость и периодические хрипы в лëгких никуда не делись. Абигайль, разумеется, не собиралась отпускать свою дочь в таком состоянии, Ника заливалась слезами, волнуясь, как еë подруга сможет перенести целый вечер, а саму мисс Лотти ждала ещë одна сумка с расчëтами, которую стоило разобрать, чтобы к возвращению отца проект с новым прииском был полностью готовым. Ехать на бал леди Криденс при таком раскладе было глупостью, и только невероятное упрямство бывшей баронессы заставило её надеть довольно милое, но всё ещё удобное и закрытое платье в тёмно-серых тонах с серебристыми вставками и двинуться в путь.

В том, что она приехала только ради того, чтобы ещё разок поболтать со стариной Хайдеггером, Железная Шарлотт не собиралась признаваться даже самой себе.

Так что юная Рочестер собиралась насладиться последним неофициальным вечером и даже смогла достать бокал красного вина, когда неизвестная девушка, явно сопровождавшая кого-то помладше, решила опробовать на ней своё остроумие. Причиной её недовольства, конечно же, стал комплект украшений, подаренный Кларенсом и слабо сочетающийся с платьем. Это стало роковой ошибкой, которая стоила прелестнице её наряда, а бывшей баронессе – содержимого её бокала.

– Что вы делаете?! – Юный лорд, который первым выступил в защиту своей спутницы, с яростью бросился к Шарлотт, но нерешительно замер, поражённый её спокойствием. – Мисс Эсме…

– Она оскорбила меня. – Мисс Лотти равнодушно пожала плечами и начала осматриваться, с тоской думая, что ей не хватает бренди. – Будешь орать – этот бокал полетит в твою голову.

Юноша задохнулся и непроизвольно сделал несколько шагов назад. Железная Шарлотт тут же двинулась вперёд, собираясь покинуть коридор и вернуться к своей любимой стенке. Пожалуй, её обязательства перед Никой были выполнены в полной мере – она была достаточно милой, вежливой и даже предупредила о своих намерениях. Так что всё, что будут делать эти молодые аристократы, будет исключительно на их совести.

– Вам это с рук не сойдёт! – Юная леди рыдала, оплакивая своё шикарное платье, а её кавалеры нерешительно толкались вокруг, неловко пытаясь помочь. – Клянусь честью, это последний бал, на котором вы появились!

– Попробуй. – Дочь одного из самых влиятельных людей Юга даже не обернулась, сосредоточившись на том, куда ей деть ставший ненужным бокал. – Я на это посмотрю.

Следующая дверь вела в основной зал, отрезав мисс Лотти от коридорной трагедии, и она сразу же выкинула молодёжь из своей головы.

Конечно же, она была готова к любому развитию событий. Отец мог использовать своё влияние, чтобы замять её поступок, но в его праве было отказать своевольной дочери в любой защите и действительно запереть её в дальнем поместье, что стало бы лучшим доказательством его чести. И Шарлотт, никогда особо не любившая светскую суету, с удовольствием уехала бы к кливденским яблоням, потому что запрет на появление в высшем обществе никак не влиял на биржу, и, как и в прошлой жизни, рано или поздно всем этим аристократам пришлось бы считаться с ней.

Она ожидала скандала, медленно потягивая сок и рассматривая других гостей. В любой момент один из защитников облитой мисс мог ворваться в бальный зал и громогласно обвинить её в «непростительном поступке». Леди Криденс, конечно же, попытается избежать сцены, но Железная Шарлотт с удовольствием запустит юноше бокал в голову.

Предвкушение хорошей ссоры потихоньку заполняло её мысли, даря радость и весёлое, шальное ожидание; юная мисс сдерживалась несколько лет, не желая срываться на внезапно обретённой семье, и теперь вся её натура требовала реванша. Но почему никто не появляется? Если бы подобное произошло с её сыном, она бы не остановилась, пока не стёрла всех причастных с лица земли.

Невольно вспомнилось первое собрание акционеров, на котором представительные мужчины разной знатности и возрастов решали вопросы железной дороги. Баронессе едва исполнилось шестнадцать, и в их глазах она была лишь маленькой перепуганной сироткой, которую не стоит слушать. Безразличные взгляды скользили мимо и проходили сквозь неё, часть присутствующих еë не слушали, а остальные не обращали внимания на то, что именно она говорит. В их глазах она должна была хранить молчание – красивый, но уже опавший цветок на могиле богатейшего рода, бесполезный символ, безмолвное напоминание о том, кто по-настоящему управлял своим кусочком их страны.