Арина Александер – Запрещенные друг другу (страница 9)
Растерянность первых мгновений исчезла, особенно, когда заметила, что на неё давно никто не смотрит. Упрямо взяла себя в руки и чтобы избежать столкновения с обладателем проникновенного взгляда, первой покинула кабинет, не собираясь раскланиваться на каждом шагу.
В голове — сплошной винегрет. Будто с бодуна, которого у неё никогда не было. Полная дезориентация. И казалось бы, с какого перепугу? Да, этот Дударев и правда смазливый. Ну и?.. Что она, красивых мужиков не видела? Если присмотреться, не особо там есть за что и зацепиться. Ещё и этот шрам, рассекающий правую бровь сверху вниз, не делал из него аки писаного красавца. Видно, что белесая полоса давняя, возможно, ещё с юности, но такой «боевой раскрас» что-то не особо внушал доверия в профессионализм обладателя. Такому не в мэрии сидеть, а заправлять штангами в спортзале.
И чего это она так разнервничалась? Чем не событие. Дударев, скорее всего и не в курсе, кто перед ним. Как взглянул, знакомясь, так больше и не смотрел в её сторону. А когда поднимались по лестнице на второй этаж, так вообще рванула вперед, не желая отвечать на вопросы.
Завернув в небольшой коридор, разделяющий западное крыло на два отдельных помещения, неожиданно наскочила на Таню. Видать, Наташа уже доложила.
Зыкина с вызывающим пренебрежением окинула шедшую позади «делегацию» и скрестила на груди руки.
— Надо же, какие люди! Вот уж не думали, что этот день когда-нибудь наступит.
На прозвучавший стеб отреагировала только Юля, ошеломленно уставившись на подругу.
— Тань, ты чего? — шикнула, пропуская гостей в группу. — Думай, что несёшь.
Дударев одарил Таню снисходительной улыбкой и, проходя мимо взвинченных подруг, окутал их ароматом дорогого парфюма.
— Как только, так и сразу, — ответил спокойно и тут же отреагировал на дружный хор детский голосов, прокричавших «Добрый день»: — Добрый! Приятного аппетита, — окинул всех весёлым взглядом, отмечая, насколько те чинно сидят на низеньких табуретках. Да, в их царство миниатюрных размеров его огромный рост и широкие плечи никак не вписывались.
— Второй год, между прочим, Валентин Станиславович, ждем от вашего руководства новостей, а вы только сейчас надумали? — увязалась следом Таня, решив сорвать на нем все недовольство городской властью. — Ладно, ваш предшественник, ничего святого за душой, мы привыкшие, но Егор Андреевич… — запнулась, вовремя вспомнив, кто перед ней находится. Пускай и не сам мэр, но лицо максимально к нему приближенное, не последний человек, так сказать, — кхм… обещания давал…
Все вошли в спальню, уставившись на демонстрируемое Юлей повреждение. Ассистентка, обладательница огромных, едва не в пол-лица очков, открыла рот; Дударев нахмурился, оценивая аварийное состояние потолка, а Таня довольно фыркнула. Они думали, что им с Николаевной нефиг делать, каждое лето обивать порог мэрии? Ага. Щас. Бессовестные. Хоть бы раз пришли и посмотрели. Вечно завтраками кормили. А теперь стоят тут и охают.
— Видите ли, Таньяна… — обратился он к Зыкиной, прочитав вышитое на верхнем кармашке халата имя.
— Просто Таня, — буркнула та, скрестив на объемной груди руки. Настрой боевой, но уже с заметными проблесками примирения. Когда на тебя смотрят так же, как ещё недавно смотрели на саму Юлю — невозможно долго противиться. Тут любая растает.
— Видите ли, «Просто Таня», — продолжил он всё так же спокойно, переглянувшись с блондинистой ассистенткой, — я что-то не припомню, чтобы давал вам лично какие-то обещания, — поставил её на место, рассматривая под потолком потемневшие обои. — На данный момент на балансе города не только ваше учреждение. Есть ещё детский дом, гериатрический пансионат, те же школы, у которых не только крыша неисправна, но и отопление после зимы накрылось. Хотите — верьте, хотите — нет, но разорваться мы не можем. Мне и самому неприятна сложившаяся ситуация, но обещаю: раз уж мы приехали, — сосредоточился на ней, улыбнувшись, — крыша будет отремонтирована в ближайшие дни.
«ПростоТаня» буквально расцвела на глазах. И пока Юля ютилась под стенкой, пялясь на мужскую спину, подруга перебрала на себя всё внимание, продемонстрировав заодно и рассохшиеся окна, и состояние чугунных батарей. Как по Юле, то отопление у них отличное, просто нужно почистить трубы, прогнав в холостую несколько раз саму систему.
Дударев внимательно слушал и периодически поворачивался к ассистентке. Та понятливо кивала и тут же склонялась над блокнотом, поспешно записывая озвученную просьбу.
Стоило признать: чисто по-женски Юля понимала Маринку. Будь она на её месте — тоже бы влюбилась. В двадцать лет чувства по-особенному яркие, этот тот момент, когда юношеская пелена уже спала с глаз, а разочарование зрелостью ещё не наступило. Ты, типа, знаешь, чего хочешь от жизни, у тебя уже сложилось представление о парнях.
В двадцать лет всё только начинается. Ты полна энергии, мечтаний, планов. Когда на тебя обращает внимание именно такой мужчина — повышается и самооценка. Значит, в тебе что-то есть. Значит, ты не только красивая, но ещё и интересная.
Ну а Дударев… С ним и так всё понятно. Высокий, статный, темноволосый, с необыкновенным оттенком серых глаз, напоминающим цвет мокрого асфальта, и с такой разящей мужской силой, что перехватывает дыхание.
Дударев относился к той касте мужчин, которые даже работая простыми сантехниками, заставят вас томно мечтать о близости. Что уже говорить о дорогом деловом костюме, белоснежной рубашке с небрежно расстегнутой верхней пуговицей и начищенных до блеска кожаных туфлях? Тут у любой пошатнется выдержка, не только у одинокой Зыкиной. Зачем такому мужчине вообще жениться? Стоит только поманить пальцем — и любая девушка станет его.
От этих мыслей передернуло. Аж стыдно стало, если честно. А ведь ещё пару дней раз утверждала, что чхать хотела на проявленный со стороны мужчин интерес. Надо же, как переклинило. И не скажешь, что неудовлетворенная или обделенная вниманием. Всё у неё есть: и то, и другое.
В общем, пока анализировала свое недавнее помешательство (иначе это состояние и не назвать), Таня выполнила её обязанности, успев провести помощника мэра едва не по всему второму этажу, рассказывая о накопившихся проблемах. Плюс ко всему, Зыкина ещё и грузовик песка выпросила для летних площадок. Таким подходом оставалось только восхищаться. Юля бы на её месте и двух слов не связала, не говоря уже о каких-то там просьбах. По Тане сразу видно — бой-баба. Такой палец в рот не клади, а если уж хватило ума сунуть — будь готов, что откусит по самое плечо.
Так и Дударев не терял времени зря. То расплывался в обольстительной улыбке, от чего Зыкина готова была едва ли не петь ему оды, то щурил взгляд, окидывая её с ног до головы. А у Тани там было на что посмотреть. Пускай и вкалывала как лошадь, и не могла похвастаться «двадцаточкой» в паспорте, но выглядела для своих лет весьма аппетитно. И не знай Юля всей ситуации, ещё бы и порадовалась за подругу, мол, вон как перья распустила, авось и клюнет. А так… аж переклинило от праведного гнева. Ладно Танька, видно, что подыгрывает, но он? ОН?! Кобель, одним словом.
Как бы там не было, а обида за Марину не давала покоя. Так и хотелось подойти да как гаркнуть под ухом: «Что ж ты кобелина эдакая творишь. Да в тебя же девушка влюблена по уши, невинность свою подарила, сердце на блюдечке преподнесла!»
И она тоже хороша. Не далеко от Зыкиной ушла. Растаяла, потекла лужицей от одного только взгляда. Тьфу ты…
Но, сколько не воротила нос, не отводила взгляд, а глаза сами, как назло, прокладывали к нему дорожку. Так и хотелось смотреть на резко очерченный профиль, правильной формы нос, сжатые в жесткую линию губы, длинные, словно у девчонки, ресницы.
Даже когда в её сторону было брошено вежливое «до свидания», не смогла вернуть себе прежнее равновесие. Выбил он её из колеи тем взглядом, вызвав целый вихрь эмоций. Ещё не поняла, каких именно, но вызвал.
Запуталась. Первое впечатление, произведенное по незнанию, шло врознь с окончательным, нелицеприятным вердиктом. Симпатия сцепилась с осуждением, а сердце — с разумом. А ещё она осознала: не быть Маринке с ним. Такой или разобьет сердце, бросив, или сделает несчастной, начав крутить шашни на стороне.
— Вот это мужик, да? — восхищенно протянула Таня, заглянув к ним на «тихий час» с обещанным вином.
Юля промолчала, задумчиво разламывая шоколадку.
— Да ты вообще, Танюха, рисковая, — Наташа стащила с головы косынку, освобождая из плена длиннющую косу. — Взяла и набросилась на мужика на ровном месте. Никакой субординации.
— А что? Не права, думаешь? Как порог оббивать — Танька самая лысая, а как высказать в лицо — все язык в задницу засунули.
— Угу, — поддела её Наташа, рассмеявшись, — видели мы, как кое-кто засунул язык в одно место. «Просто Таня»…
— Ну так… — прыснула со смеху Зыкина, рассматривая безымянный палец. — Красивый мужчина, одно другому не мешает. Зато пообещал новые окна. Я считаю, неплохо.
Посыпались приглушенные смешки. Ну а что? Не вечно же лить слёзы, иногда можно и глазками пострелять, особенно, если «объект» не против.