Арина Александер – Запрещенные друг другу (страница 73)
Зейналов понимающе улыбнулся и, подавшись слегка вперед, заговорщицки подмигнул.
— Тебе просто некого терять, так что можешь не переживать по этому поводу. Пока у тебя нет семьи — ты неуязвим во всех отношениях. Согласись, выгодная позиция?
Вал напрягся, почувствовав в висках пульсирующую боль.
— Ты сейчас серьёзно?
— Вполне. Если человека нельзя купить, припугнуть или как-то иначе поставить на место, то… сам понимаешь, его всегда можно взять на крючок, использовав в противовес самое дорогое. Я не шучу сейчас, Вал. Если Цыганов или тот же Осинский не успокоятся — на него найдут управу, причем за считанные минуты и без всяких там крыш.
Вал настолько охренел, что невольно поднялся на ноги, и слегка подавшись к партнеру, угрожающе сгруппировался всеми группами мышц. Какой Осинский? Какое припугнуть? Зейналов что, планировал использовать в своих целях Юлю?
И словно в подтверждение его мыслей Сергей продолжил вполне себе решительным голосом:
— Слышал, жена у Осинского красавица. Если муженек и дальше продолжит рыпаться — придется познакомиться с ней и на личном опыте убедиться в достоверности с…
Договорить не успел, так как Вал стремительно выбросил вперёд руку и, схватив его за грудки, словно невесомую пушинку подтащил к себе одним мощным рывком.
— Вал, ты чё? — опешил Зейналов, перехватив скрюченными пальцами удерживающую его руку. — Что я такого сказал?
Вал только и мог, что порционно закачивать в себя воздух, боясь даже представить такой расклад. И если до этого момента ему ещё хоть как-то удавалось сдерживаться, глуша рвущуюся наружу злобу накатившей усталостью, то сейчас его терпению пришел конец. На многое был зол, со многим не хотел мириться и принимать как должное, но то, что его Юльку могли использовать в воспитательных целях — стало последней каплей.
— Вал!.. — дернулся в руках Серега, моргая удивленными глазищами. Впервые видел Дударева настолько взбешенным. — Это даже не моя идея. Если собьется просушка зерна и китайцы разорвут договор о поставке — поверь, мне даже делать ничего не придется. Там и без нас разберутся. Ты меня слышишь? Эй!!
Разжав судорожно сцепленные кулаки, Вал сделал шаг назад и, накрыв лицо ладонями, смачно выругался. Придурок. Совсем мозги отключились.
— Да ладно, проехали, — похлопал его по плечу Сергей, не имея привычки долго злиться, тем более, когда у обоих нервы ни к черту. В одной лодке ведь барахтались, сдастся один — пострадает и второй. А они команда, одно целое. Нельзя им терять бдительность и проявлять слабину. Врагам это только на руку.
Понимая, что со стороны его реакция выглядела как минимум подозрительно, Вал уже хотел внести некую ясность относительно прозвучавшей угрозы, как из приемной послышались Альбинкины вопли:
— К нему нельзя! Вы меня слышите? Юля… как вас там… Анатольевна. Валентин Станиславович никого не принимает сегодня! Да стойте же!
— Мне можно! — огрызнулись ей в ответ, стуча по паркету каблуками.
И не успел Вал опомниться, сосредоточившись на открываемой двери, как схлопотал такую увесистую пощечину, что из глаз посыпались искры.
— Валентин Станиславович, — промямлила Альбина, опешив от увиденного, — я пыталась…
— Оставьте нас! — перебил её холодно, испытывая неприятное жжение на левой щеке. — Серёг, — на Зейналова даже не посмотрел, — потом поговорим.
— Хорошо, как скажешь, — отмер тот, отступая к двери. Не каждый день увидишь такое. Однако не сама пощёчина поразила его до глубины души, вызвав удивлённый ступор, а обладательница изумрудных глаз. Кажись, это не первая их встреча в этом кабинете.
Когда послышался звук закрывшейся двери, подохреневший Вал грубо схватил Осинскую за локоть и сцепил на многострадальной руке пальцы. Как же он был зол… Это ж надо до такого додуматься?! Мало того, что заявилась внаглую, так ещё и пощёчину залепила на глазах у партнера. Тут у любого накроется выдержка. Да и не только от пощечины охренел. Серёга, мать бы его так, словно учуявшая добычу ищейка, уставился на его Юльку, словно позабыл обо всем на свете. Тому лишь дай повод. В два счёта вычислит, кто тут перед ним воинственно размахивал мечом и всё… пздц. Сразу приступит к реализации своего дебильного плана.
— Ты чё, озверина нажралась? — рванул на себя накрученную до предела Юлю, впившись обезумевшим взглядом в испуганные глаза. — Совсем еб*нулась?
— Это тебе за Марину, — трепехнулась Юля, пытаясь вырваться из захвата. Вал и бровью не повел, продолжая сжимать её локоть едва сдерживаясь, чтобы не сделать ещё больнее. Тогда она наступила ему на ногу, стараясь продавить тонким каблуком кожаную поверхность туфли.
Громко зашипев, Вал грубо оттолкнул её от себя, а потом, видимо передумав, так же грубо притянул обратно и переместив руки на нижние ребра, ощутимо сдавил тонкую талию. Ни разу не поднял на женщину руку, но в тот момент… видит Бог, в долгу бы не остался. Хотя… в кабинете ещё был отдельный санузел с небольшой, но достаточно удобной душевой. Зашвырнуть бы её туда и включить на весь напор холодную воду. Глядишь, успокоилась бы и гонор свой поубавила.
С сожалением покосившись на нужную дверь, Вал сосредоточился на раскрасневшейся Юле и протянул вкрадчиво:
— Интересный расклад, Юляш. Как позвонить — так мы вне зоны. Знать не знаю и всё такое. А как Маринка пожаловалась — так сразу всё бросила. Что же она тебе такого понарассказывала, что ты сорвалась из дому, оставив мужа на произвол судьбы? Ай-яй-яйй… Нехорошо получается.
Юля ещё сильнее залилась краской, мечтая лишь об одном — прекратить настолько остро реагировать на перемещающиеся по талии руки и придумать достойный ответ, но… увы… вся её воинственная речь, отрепетированная по дороге к мэрии, трусливо испарилась. Ни одного остроумного ответа, ни одной здравой мысли. Только хаос. Теплый. Обволакивающий. А ещё мурашки. Уже и забыла, каково это — находиться в его сильных руках, чувствовать на себе заворачивающий взгляд, дышать с ним одним воздухом. Многое бы сейчас отдала, лишь бы не млеть перед ним, не дрожать осиновым листом. Равнодушной хотела быть. Остывшей.
— Да много чего, — сбросила с плеч накатившее наваждение, вспомнив, зачем пришла сюда, рискуя будущим сына, — я даже не знаю, с чего начать.
— А ты не стесняйся, начни с самого элементарного. Я всё думал: кто же из вас двоих заявится первым. Признаюсь, у тебя были шансы так себе. Не очень. Ты же у нас мастер включать заднюю. Но ты удивила, чего уж там, — протянул насмешливо, пытаясь сбавить бороты. А оно, как назло, крыло всё сильней и сильней. С головой. До темноты перед глазами. То ли от усталости, то ли от нервов. Стоял и рвано дышал ей в губы, проклиная и свою поплывшую, словно маргарин, выдержку, и сорвавшееся в самую бездну сердце.
— Это так… так подло, мстить мне через неё. Хотя, — улыбнулась дрожащими губами, — другого я и не ожидала. Зато теперь я знаю, что ты за человек. Никогда не верила сплетням, но сейчас впервые пожалела.
— М-м-м, даже так, — начал терять терпение. — Так я тоже тебя узнал, Юль. Оказывается, мы с тобой не так уж и отличаемся. Попользовались друг другом и по домам, дальше играть свои роли, — усмехнулся, заметив, как она вздрогнула. — Не зря я не связывался с замужними бабами. Себе же дороже в итоге получилось. Но знаешь, чего я больше всего ненавижу в женщинах?
Юля вскинула подбородок, мол, давай, валяй.
— Непостоянство и корыстолюбие, — припечатал откровением, стараясь задеть как можно больнее. Хотелось взреветь: «Блдь, какого хрена вообще? Ты откуда такая взялась?». — Пора бы уже и определиться, Юляш. А то вчера одно, сегодня — другое.
— Это я-то непостоянная? — прошептала она севшим от возмущения голосом.
— Угу. Ты сама себе противоречишь. То подпускаешь, то отталкиваешь. Я похож на щенка по-твоему? Похож или нет? — рявкнул на весь кабинет, едва сдерживаясь от желания схватить её за плечи и вытрясти задутую в эти маленькие уши дурь, но лишь сильнее окольцевал руками, продолжая удерживать во властном плену.
Чтобы скрыть сжавший диафрагму спазм, Юля рассмеялась.
— Боже, Вал, если со мной всё ясно, то, как быть с тобой?
— А что такое? — выгнул темную бровь, рассматривая себя. — Я в порядке.
— Да-а-а?! — от подобной наглости у Юли аж голос сел. — А с Мариной кувыркаться в постели после фееричного расставания — это у тебя в порядке вещей, да? Подумаешь, переспали, на утро можно выбросить на улицу, как отработанную шестерёнку. Так получается?
Вал часто задышал. Если честно, задело. Да так, что только что остывшее нутро снова накалилось до предела.
— Юль, давай начистоту. Ты сюда зачем пришла, м? Защитить племянницу? Зря. Она сама кого угодно за*бет до смерти. Или тебя зависть задавила? Так я тут причем? Я свободный мужик, как оказалось, что хочу то и делаю.
Только… Вместо того, чтобы послать прямым текстом, ещё сильнее прижал её к себе, основательно пропадая в изумрудных глазах. Что он там говорил? С глаз долой, из сердца вон? Бред. Такую не возможно забыть за несколько дней. Ведьма — и этим всё сказано.
— Ты!.. Да ты… — захлебнулась, забившись в его руках словно пойманная в силки птица.
— Надо же, какой развернутый ответ! — посмотрел на неё сквозь холодный прищур, испытывая едва ли не животное удовлетворение. Хотя на самом деле хотелось совсем иного.