Арина Александер – Запрещенные друг другу (страница 63)
На какой-то миг стало тихо, и Юля осторожно перевела дыхание, прислушиваясь к стучащему набатом сердцу.
«Всё хорошо. Всё позади. Самое страшное уже миновало».
Однако сколько не успокаивала себя, спускаясь на кухню, а предчувствие всё равно было нехорошее. Пробуждение оказалось не только устрашающим, но ещё и жутко болезненным. И пускай её не изнасиловали, но ощущения были двойственными. Не было близости, во всем остальном… аж выть хотелось от безысходности. Болело не только истерзанное тело, но и душа. И что самое худшее — времени на передышку ей так и не дали. Не позволили собраться с мыслями, привести себя в порядок. Утро как-никак, скоро на работу, хотя… в таком состоянии только и работать с детьми.
Переступив порог кухни, и полностью игнорируя хищный прищур мужа, Юля первым делом позвонила Тане и, извинившись за столь ранний звонок, попросила подменить её на работе. Подруга, конечно, не отказала, но тут же посыпались вопросы, всё ли у неё хорошо. Пришлось солгать, что всё супер, просто простуда слегка настигла и Зыкина, наивняга, пообещала помочь с группой до понедельника, заявив, что нечего ей больной тащиться в садик и заражать детишек.
— Спасибо, Танюш, — поблагодарила, едва шевеля языком. Со стороны послушать — и правда одолела хворь: хрипела, кашляла, тяжело дышала.
— Да пока как бы и не за что. Ты главное поправляйся побыстрее, а мы тут как-то и без тебя справимся.
— Браво! — захлопал в ладоши Глеб, как только Юля повесила трубку. — Твоя актерская игра выше всяких похвал. И как я раньше не разглядел в тебе этот талант?
От звука его голоса Юлин затылок свело судорогой. Никак не прокомментировала его выпад. Напряглась, став одним сплошным нервным клубком и выпустив оборонительные иголки, как-то вся сжалась. Даже смотреть в его сторону не могла, не то, что говорить. Конечно, её реакция была бы более уравновешенной, не действуй Глеб так агрессивно, но что случилось, то случилось, чего уж теперь причитать.
Чувствуя, что ещё немного и рухнет на пол, привалилась спиной к ближайшему шкафу и сцепила за спиной руки. Глеб подошел к столу и, упершись сжатыми кулаками в столешницу, некоторое время молча смотрел в окно, нервно играя желваками.
Неконтролируемое желание сломить, сделать ей больно снова напомнило о себе. Знал, что не сможет действовать осознанно, что потеряет контроль, но не думал, что так быстро. Пришлось шумно выдохнуть и мысленно дать установку успокоиться. Хватит с них на сегодня. Достаточно. Всё самое важное уже было сказано, осталось подвести итоги.
— Значит так, — переключился на неё, яростно сверкая глазами, — через час я уеду и оставлю тебя сам на сам с твоей совестью. Даже не вздумай мчаться к своему еб*рю, так как я позвонил Марине и она пробудет с тобой до моего возвращения. Ты же у нас, как оказалось, заболела, вот и не будешь скучать.
У Юли от возмущения перехватило и без того затрудненное дыхание. Он сейчас серьёзно?
— Глеб, не вмешивай сюда Марину! — От одной только мысли, что придется с ней контактировать, хотелось рвать на себе волосы. — Давай мы спокойно поговорим, как взрослые люди и…
— Никаких «и». Сейчас ты заткнешься и внимательно выслушаешь меня, — перебил грубо, качнувшись в её направлении. — Когда я уеду, то хочу быть уверен, что по возвращении домой застану сына в родных стенах, — клацнул зубами, пребывая на грани. От недавнего спокойствия не осталось и следа. — Даже не вздумай увести его у меня под носом. Я тебя найду в два счёта, заберу, а потом жестко накажу. Заруби это себе на носу.
Юля невозмутимо выдержала его маневр, добела закусив губу. Думал, что испугается? Так нечего уже бояться. Разве что ударит, и то… вряд ли бы смог сделать больнее, чем уже сделал.
— Дети всегда остаются с матерями, и ты не вправе лишить меня сына, какой бы я выбор не сделала! — Тут она посмотрела в жестокие глаза и поняла — вправе. Ещё как вправе. Не знала, как у него получится, но промелькнувшая на мужском лице улыбка заверила её в обратном.
— Ошибаешься, Юляш, Сашка уже мой. Своей бездумной выходкой ты вручила мне главный козырь и теперь, как бы ни махала тут кулаками, но уже заведомо проиграла.
Юля непонимающе уставилась на мужа, пытаясь распознать подвох. Липкий страх пополз по спине, окутывая лапками не только грудную клетку, но и горло, мысли, сердце. Он не может так поступить. Только не лишая её материнских прав.
— Бред! — рассмеялась нервно, стараясь держаться независимо. — Миллионы людей расходятся, начинают жизни с нуля — это не повод вот так загоняться, наплевав на чувства сына. Ты же видел всё собственными глазами. Он не сможет без меня, я не смогу без него, — сорвалась на крик, почувствовав самое худшее. Боялась этого, как огня, гнала от себя как навязчивый бред, до последнего не веря в гнилой характер мужа. — Ты же не меня накажешь, а собственного сына!
Глеб устало потер переносицу, собираясь с мыслями. Посмотрел на наручные часы и холодно улыбнулся, с сожалением отметив быстротечность времени. Пора выдвигаться, а он так и не подошел к самому главному.
— Я-то понимаю, а вот ты — вряд ли. Я даже так тебе скажу: у меня есть свидетель, который докажет в суде твою неадекватность. Блдь, да сам факт того, что ты сбежала к любовнику посреди ночи, оставив Сашку без присмотра — уже огромный минус в твою копилку.
— Что ты несешь? — набросилась на него с кулаками Юля, потеряв голову. Глеб перехватил её руки, крестил и обездвижил их, глядя ей в глаза полыхающим ненавистью взглядом. — Я никого не бросала, а оставила на надёжного человека. Ты же сам нашел её… Сам выбрал…
— Ну-у-у, дорогая, она в отличие от тебя так не считает. Обманываешь, приходишь домой под утро, полностью невменяемая, если надо, я и справку с психушки достану.
— Что-о-о?! Да ты больной на всю голову! Тебе лечиться надо. Какая справка?!! — захлебнулась, давясь возмущением. — Это же ложь чистой воды. Кто тебе поверит? Да все мои друзья и родные докажут, что ты врешь, понял?
Глеб отпустил её руки, забавляясь продемонстрированным бешенством и со скучающим видом принялся рассматривать кухонные обои.
— Ой, Юля-Юля, неужели ты думаешь, что я отпущу тебя к Дудареву, ещё и отдав сына? Да я скорее сдохну, чем допущу подобное. Это даже не обсуждается, зай. А на счёт родных… я бы не был столь убедительным. Как только они узнает о твоей связи с Валом — чёрт, мне даже как-то жаль тебя стало. Мать первая от тебя отвернется, выбрав мою сторону, и будет права. Внуку в разы будет лучше с заботливым и любящим отцом, нежели с гулящей прошманде. Ну а насчёт Люды с Ромкой — тут и так всё ясно. Заплюют, растопчут, а потом догонят и ещё добавят. И это я не говорю о Маринке.
Юля криво усмехнулась. С племянницей Глеб прогадал, да и с сестрой, тоже, а вот с матерью мог бы получиться конфликт. Но разве это препятствие на пути к счастью. Материнское сердце, каким бы суровым не было, всегда примет строну родного ребёнка, уж в этом она не сомневалась.
— Вижу, ты всё надеешься на положительный исход, а зря, — вздохнул Глеб, начав расстегивать пуговицы смятой рубашки. Заметив его неспешные движения, она с ужасом попятилась к выходу, едва не теряя сознание от закравшейся догадки. Однако муж лишь швырнул вчерашнюю рубашку в мусорное ведро и прошел мимо застывшей, бездыханной неё в прихожую. — Сашка будет со мной при любом раскладе. За свидетельскую базу можешь не переживать: я уже обо всем договорился, пока ты скакала на члене. Относительно связей, — остановился вначале лестницы, повернувшись к увязавшейся следом Юле, — тоже не беспокойся. Не только у твоего Дударева они есть. Отец мне оставил в наследство хороших юристов. Ах, да, не стоит забывать о сыне — ему вряд ли пойдет на пользу вся эта тягомотина. Мне бы не хотелось, чтобы его представление о матери рухнуло в один миг. И кстати, прошу заметить, — расправил широкие плечи, забавляясь Юлиной оглушённостью, — я сейчас предельно серьёзен и не смотря на твою скурвившуюся душонку, терпеливо ввожу тебя в курс дела. Разве я настолько плох, м? — раскинул руки, демонстрируя себя во всей красе.
Юля сухо сглотнула. Да, красивый. Когда-то он вскружил ей голову, затмил разум, покорил сердце. Разве её не окружили любовью, не заботились о ней, не согревали вот этими же руками? Разве она не спала на этой груди, прислушиваясь к размеренному биению сердца? Не замирала перед ним, не ловила каждый вдох и выдох? Ловила. Замирала. Упивалась окруженной заботой. Как же давно это было. Кажется, в прошлой жизни. Куда всё и подевалось. То ли домашняя рутина всё выжгла, то ли и не любовь-то была вовсе. Сейчас сложно об этом судить после всего пережитого. Только с каждым словом, с каждым брошенным на неё убийственным взглядом ей и, правда, хотелось умереть, лишь бы не жить той жизнь, на которую ей тут намекали.
— Твои условия? — прикусила изнутри щеку, стараясь не падать духом. Не рассчитала она силы, не была подготовленной к столь подлому повороту. Чего угодно ожидала, но чтобы вот так, с полностью продуманным и лихо-закрученным подлым сюжетом — даже в мыслях не было.
— Всё предельно ясно, — ответил Глеб с противной мягкостью в голосе. Наигранной, настолько нелепой в данной ситуации, что у Юли свело челюсти. — Так как сына я не отдам, тебе придется сделать выбор между ним и Дударевым.