Арина Александер – Запрещенные друг другу (страница 23)

Тут же посыпались вопросы. Как? Вот так совпадение? А откуда такая информация?

Юля вжалась в стул и уставилась в тарелку, мечтая о несбыточном — провалиться сквозь землю, а ещё лучше, раствориться.

— Прекрати! — прошептала, подавшись к Глебу, невольно смяв в руке салфетку.

Ей улыбнулись холодной улыбкой.

— А что такое? — Мужская рука опустилась на спинку стула, касаясь пальцами напряженной спины. Юля повела плечом, словно прогоняя охвативший всё тело озноб, и подвинулась поближе к столу. — Я вообще не понимаю, тебе какая разница?

Вроде и не пил ничего спиртосодержащего, но занесло его капитально.

Юля вскинула на Вала испуганные зелёные глаза, не успев толком разобрать застывшее на красивом лице выражение и сосредоточилась на шампанском, чувствуя, как запылало лицо.

— Никакой, — сделала глоток, пряча за высоким фужером скопившуюся за день тревожность. — Для меня — никакой разницы. Но если ты хочешь испортить праздник…

У Осинского на щеках вздулись желваки.

— Ты ведь обещал, — прильнула к нему Юля, пересилив себя. — Помнишь?

Рука соскользнула с мужского плеча и прошлась по спине в самый низ. Погладила. Потом поднялась вверх. И так несколько раз. Пускай успокоится, возьмет себя в руки.

У Вала на лице заиграли скулы. То, что Маринкина родня была заранее осведомлена насчёт его семьи — даже не вызывало сомнения. Так же он понимал, что сейчас его подвергают допросу не столько из любопытства, сколько чтобы поддержать разговор. Только кому оно, спрашивается, надо? Да никому! Люда мило улыбалась, не особо активничая в его сторону. Видно, что не до конца смирилась с его кандидатурой, но и не лезла в душу с расспросами относительно будущего единственной дочери. С Ромой, вроде, неплохо поладили. Глеб, падла, ну тут и так всё ясно: с*ка, она и в Африке с*ка. А вот Анатольевна… А вот тут сложно. Видел, что сидела, словно на иголках. Что неуютно ей, не по себе.

— Мамуль, — приподняла бокал Юля, выровнявшись, — давайте оставим умерших в покое? Сегодня твое шестидесятилетие, и я хочу сказать, что это просто замечательный возраст. Ты у нас ещё та ягодка. И умна, и красива. Чтобы мы без тебя делали, — рассмеялась, протягивая опустевший фужер Ромке. Зять тут же активировался, наполнив его доверху. Остальные последовали его примеру. — За тебя, мамуль! Живи долго-долго.

Люда подхватила её пожелание, добавив и от себя несколько трогательных строк. Пока со всеми перечокалась, едва не рехнулась. Рука, удерживающая фужер, дрожала мелкой дрожью и Юля надеялась, что никто не заметит её состояние. С жадностью выпила шампанское и принялась за оживление утерянной праздничной атмосферы. Если бы ещё и Глеб смог расслабиться, прекратив сжимать под столом её колено — вообще было бы супер.

Хотела как лучше, чтобы не бередил старые раны, да и кому они, раны эти, нужны по факту? Ну вывалил бы правду-матку и?.. Дело ведь житейского, Вал тут причем?

Спустя двадцать минут за столом снова все оживились. Разговор постепенно перетёк в нейтральное русло. Рома выдал несколько историй с работы, Маринка поделилась пережитым страхом во время сессии. Софья Ивановна тоже вспомнила парочку смешных историй, рассказывая, как приходила вечером с работы, а Люда с Юлей то варенье поставят на плиту и забудут, то хлеба надумают испечь и испачкаются в тесте. И страшно было оставлять самих дома, а что поделать, если выхода другого не было.

— Я пас, — накрыл рукой рюмку Вал, когда Рома в очередной раз привстал со своего места, предлагая присоединиться к дегустации наливочки собственного приготовления.

— А что такое? — пьяненько обиделся Маринкин батя.

— Домой ещё ехать, — улыбнулся извиняясь Дударев, притягивая к себе довольную девушку. Если не считать возникшей заминки, вечер в целом прошёл неплохо.

— Ты что? — спохватился Рома, нависая над ним. — Никаких домой. Кто тут ещё недавно рассказывал об авариях? Нее, я с тобой дочку не пущу. И тебя тоже хрен кто отпустит. Правда, мам? — призвал на помощь тёщу.

— Конечно. Оставайтесь с ночевкой, а завтра, с утра, езжайте куда хотите.

Её глаза довольно поблескивали, а на губах блуждала счастливая улыбка. Что не говори, а приятно, когда вся семья в сборе, за одним столом.

Вала не особо обрадовала озвученная перспектива. Всё-таки в гостях хорошо, а дома лучше. То, что он выпил сто грамм конька в самом начале ещё не показатель его нетрезвости. Да и не представлял, если честно, как это всё будет. Из того, что успел разглядеть, переодеваясь: дом и правда просторный, комнат на всех хватит, но блдь, ночевка под одной крышей с этим козлиной?..

Ладно, можно и одному вернуться, раз пошла такая петрушка, но девушка сама повисла на его руке, с мольбой заглядывая в глаза.

— Оставайся, пожа-а-алуйста…

Больше всего сейчас хотелось посмотреть Осинской прямо в глаза. Всё время, что провел за столом, задавался одним и тем же вопросом: почему она так рьяно успокаивала мужа, не решаясь посмотреть в его сторону? Боялась, что тот расскажет? Так не проблема. Для него лично не вопрос. Пускай бы все узнали. Не такая это и тайна, если уж на то пошло. Но даже ему, не имевшему благородного воспитания, никогда бы не пришло в голову затронуть данную тему за праздничным столом, да ещё при посторонних.

Меньше всего хотелось стать яблоком раздора между супругами. Но с*кааа, как же тянуло к ней. Как же влекло…

— Хорошо, Роман Геннадиевич, давайте попробуем вашу наливочку.

Маринкин отец одобрительно хмыкнул. Глеб едва не поперхнулся минералкой, однако на предложение свояка присоединиться к дегустации отказался, а вот у Юли после услышанного из рук выпала вилка. Извинившись, она нырнула под стол, проклиная себя за неуклюжесть, а когда выпрямила спину, встретилась с подозрительным прищуром матери.

Когда все насытились, от Ромы поступило предложение выйти покурить. Вал согласился, реально устав от посиделок. Не то, чтобы было напряжно, просто, когда солнце стало клониться к горизонту, а темы для обсуждения исчерпали себя, за столом снова воцарилась давящая атмосфера.

Выбираясь из-за стола, Вал больше переживал, что Осинский увяжется следом, но тот остался сидеть возле жены и сына. Если верить Маринке, Глеб рассчитывал на скандал. Что её отец, выпив лишнего, начнет учить Вала жизни и махать кулаками, но к всеобщему удивлению всех присутствующих, Роман не только держал себя в руках, но и всячески поддерживал с Валом диалог.

Конечно, ни о каких панибратских отношениях не могло быть и речи в первый день знакомства, но и то, что имелось, было неплохо.

Вышли за ворота. Ярко-оранжевый диск раскаленного солнца медленно садился за горизонт, окрашивая небо в насыщенные оттенки малинового, розового и даже светло-фиолетового.

На улице — ни души. Если бы не доносившиеся с веранды обрывки фраз, можно было подумать, что он, и правда, приехал в зону отчуждения. Ни одного постороннего звука, только звучание почувствовавших приближение ночи сверчков да осторожный, трепетный перелив садовой камышевки.

Набежавший с полей ветер принес за собой запах поспевшей пшеницы, собранную у самых низин прохладу и легкий, едва уловимый аромат мёда.

От потоков ветра зашелестел над головой многолетний каштан, заскрипел корявым стволом и вдруг… в дали, оставляя на небе замысловатые зигзаги, шарахнула яркая молния, и в ту же секунду громыхнуло так, что мурашки по спине понеслись врассыпную.

Резко повеяло сыростью.

— О-о-о, давно пора, — стараясь говорить как можно чётче, заметил Рома, принюхиваясь к посвежевшему воздуху. — Дождик — это хорошо.

Выбив из полупустой пачки сигарету, мужчина щелкнул зажигалкой, высекая искру и повернувшись к ветру спиной, с наслаждением прикурил.

— Пускай идет, поливает, а то уже устали от жары.

Вал последовал его примеру, и уже через несколько секунд выдохнул в небо струю дыма, задумчиво касаясь большим пальцем нижней губы.

Вроде, вышли поговорить, выпустить, так сказать, пар, однако разговор что-то не клеился. Будь Вал сверстником Маринки, было бы проще. А так что? Уму разуму не поучишь, как-то поздно. Заискивать или упрекать в чем-то — тоже не с руки. У человека и свой бизнес есть, и должность в мэрии не хухры-мухры. Лезть с расспросами насчёт свадьбы? Так рано ещё. Пригрозить, чтобы не думал обидеть дочь? Ну так не скажешь, что дурак. Тридцать семь годков за плечами, пора бы и нагуляться. Раз дошло до знакомства с родителями, значит, взвесил всё, обдумал. Да и выпитая наливочка сделала свое дело: расслабила мысли, добавила им легкости. Не хотелось портить такой замечательный вечер ненужной болтовней. Уже и так наговорились по завязку.

Вал тоже не особо рвался заводить беседу. Несмотря на внешнюю невозмутимость, внутри ещё чувствовался эмоциональный накал. Не тема с отцом выбила из колеи, заставив с жадностью закачивать в себя горький никотин, а сложившаяся ситуация в целом. И ведь не слеп, видел, во что ввязывается, к кому влечет затянувшейся на шее удавкой и всё равно шел у неё на поводу, отметая все сомнения и доводы.

Сам себя не узнавал. Будто открыл в себе неведомые доселе грани и теперь пребывал в растерянности, не зная, что с ними делать.

К примеру, взял и приперся к Маринкиным родным. Зачем? Ну вот зачем?.. Завтра он ещё что-нибудь вычудит. А дальше? Каков итог? Семья, дети. Разве не этого хотел? Бля, пздц, как всё запутано. Хотеть можно много чего, а вот получить…