Арина Александер – Запрещенные друг другу (страница 22)
— Господи, как неловко-то, — сокрушалась Софья Ивановна, наблюдая за мужчинами в окно летней кухни. Пока женщины хозяйничали на кухне, они решили не терять зря время и починить забор на хозяйственном дворе. — Пригласили, называется, на праздник, да ещё кого? — причитала, не отрывая глаз от таскавшего доски Дударева. Рома замерял расстояние между штакетниками, периодически прикладывая уровень к прожилине, а Глеб орудовал молотком и с каким-то остервенелым рвением лупил по шляпкам гвоздей.
— Всё нормально, бабуль, — отозвалась Маринка, пребывая в приподнятом настроении. — Для Вала — это не проблема. Тем более, что тебе его должность? У тебя кроме головы сельсовета априори никаких авторитетов не должно существовать.
Рассмеялись. Что правда то правда. Что селу какой-то заместитель мэра, когда у них своя власть и свои порядки. А то, что у Ивановны расхаживает по двору чертовски привлекательный мужчина… так у него на лбу не написано, кто он там на самом деле.
Юля закончила оформлять сырную нарезку и тоже подошла к окну. Переживала, что Глеб в любой момент может вспылить. И так бросал на задорно улыбающегося Вала косые взгляды, поигрывая в руках рукоятью молотка. Того и гляди, запустит.
Интуитивно ощущала его злость. Видела, как сжимал орудие труда, провожая Дударева долгим взглядом. А тот, знай, как назло, то анекдот какой-то выдаст, что Рома заржет как ненормальный, то к околачивающемуся тут же Сашке подойдет и по-отечески потреплет по волосам. И вроде, ничего такого: подумаешь, изъявил желание подсобить в починке забора. Подумаешь, переоделся, сменив строгий костюм на повседневную неброскую одежду. Человек прост в общении, никаких понтов и короны на голове, а Глеба всё равно коробило.
Если Ромка смеялся над шутками Вала, снизойдя с пьедестала отцовской строгости, что тогда говорить о придирчивой к любым мелочам матери? Да она практически растаяла от одной его улыбки, не говоря уже о подаренном букете роз. Но блин, как же он не вписывался в ареал их обитания. Вроде ничем не выделялся и в то же время… Было в нем что-то… настораживающее.
Боялась его. А ещё больше боялась тех чувств, что всколыхнул в ней своим появлением.
О чем именно говорили мужчины, было не разобрать, но то, что Сашка за считанные секунды сдружился с Валом — было понятно и так. Сынишка бегал за ним хвостиком, помогал носить доски и постоянно о чем-то рассказывал. Зная о любви сына к железной дороге, Юля сразу догадалась, о чем идет речь и с замиранием сердца посматривала на нахмурившегося мужа.
Конечно, его можно понять. Тема с мамой, рабочие моменты… Он ненавидел Дударева всей душой и тут… такой удар. Мало того, что в какой-то мере стал вхож в его семью, будет сидеть с ним за одним столом, так ещё и с сыном болтает.
— Ты надоумила Валика взять сменную одежду? — поинтересовалась у дочери Люда, тоже подключившись к просмотру.
— Нет, сам додумался, — ответила с гордостью Маринка. — Сказал, что в курсе, куда едет и что в таких местах вечно хватает работы.
Юля освободила для неё место, вернувшись обратно за стол. Её ожидали тонкие ломтики ветчины и листья салата. Сейчас она разложит их красиво на тарелке и сделает всё возможное, чтобы ни одна душа не заметила её состояния.
Как же он бесил своим умением быстро переключаться. Она, значит, места себе не находит, мечется, словно по раскаленным углям, а он расхаживает перед ней, как ни в чем не бывало. Нечестно так и несправедливо.
Чувствовала, что ещё немного и взорвется. Ну не получалось у неё искусно прятать пробегающую при его приближении дрожь; смело смотреть в глаза; отвечать ровным тоном на безобидные вопросы.
Блин, да что же это такое? Что за напасть такая и главное, откуда она взялась?
— Мой тебе совет, дочунь, — задумчиво констатировала Люда, рассматривая «зятя», — не спеши.
— Мам, ну сколько можно! — взбрыкнула Марина, устав от родительского недоверия. — Раз сто уже обсуждали! Даже папа смирился, а ты…
— Отец согласился, потому что выгодно. Я до сих пор в шоке, Марин, — завелась Люда. — Семнадцать лет! Не три, не пять, а целых семнадцать!!! Он на семь лет младше меня. Охренеть. Ему было семнадцать, а ты только родилась. — И тут же осеклась, наткнувшись на недовольный взгляд матери. — Что? Или я неправа по-твоему?
Софья Ивановна недовольно поджала бледные губы и отвернулась от окна.
— Во-первых, я не вижу в этом проблемы, — приняла сторону внучки, рассматривая поочередно собравшихся на кухне женщин. — У Жофрея и Анжелики тоже была разница в возрасте и…
— Боже, мама, это книга! — воскликнула Люда, накрыв лоб рукой. — Нашла с чем сравнивать!
— А во-вторых, — продолжила та с нажимом, игнорируя панический всплеск старшей дочери, — раньше надо было думать. Согласились? Теперь будьте добры, обхаживаете человека.
— Мам, слышать и представлять — это одно, а увидеть — совсем другое. Думаешь, я враг своей дочери? Я тоже желаю ей счастья, но…
— Эй-й-й! — загремела посудой Марина. — Вообще-то я тут, если вы не заметили. Нечего обсуждать мои отношения, будто я пустое место. Запомните раз и навсегда: я люблю Вала и мне плевать на ваши сраные семнадцать лет. Вы или со мной, или нет. Если «да», мы продолжаем накрывать на стол, если «нет» — я забираю Вала, и мы уезжаем. Прости, бабуль, но вы сами начали. И так, ваш ответ?
Люда сокрушительно покачала головой.
Софья Ивановна отвела взгляд, считая, что от судьбы не уйти. Она воспитывала Маринку, когда Люда работала в две смены и знала её характер как свои пять пальцев. Если девчонка сказала, что полюбила, что жить без него не сможет, значит, так и есть. А дальше… жизнь покажет.
У Юли было желание вмешаться, но вовремя спохватилась. Аж передернуло, представив реакцию Марины. Она могла тупо рассмеяться ей в лицо или же вычеркнуть из списка доверенных особ. Тут не с племянницей нужно говорить, а с Дударевым. Не бросать в лицо угрозы, а нормально построить диалог, как двум взрослым людям. Задать конкретный вопрос и получить такой же конкретный вразумительный ответ. Как-то у них изначально не заладилось. Тут нужно или внести ясность, или основательно рассориться и уж потом, исходя от результата, принять решение: рассказать о случившемся в клубе или утаить.
— Я так и знала, — подытожила Марина результаты немого голосования.
Никогда ещё Юля не радовалась так загруженности, как именно сейчас.
Забыли соль, не вопрос, сейчас принесёт. Что-что? Вилки не хватает и фужера под шампанское? Нет-нет, она сама всё принесет. Сидите, отдыхайте. Будь её воля, вообще бы забилась в дальний угол на кухне и не показывалась до самого окончания застолья.
— Юль, хватит уже бегать, — положил конец её метаниям Глеб, поймав за руку. — Садись и поешь нормально. Не инвалиды, сами принесём.
О, она бы весь вечер так бегала, лишь бы не пересекаться с ним взглядом. Казалось, все видят её замешательство: сестра, мама, Марина, а самое главное — Глеб. Его внимание и забота заставляли её задыхаться, чувствовать себя неблагодарной дрянью. Такой мужчина рядом, так смотрит влюбленными глазами, а она, стерва, только то и делает, что напрягается от любого, даже самого незначительно движения сидящего напротив мужчины.
Не смотрела толком в его сторону, даже голову не смела поднять. Как сидела до этого, уперев взгляд в гарнир, так и продолжила ковырять вилкой овощи, поджав от напряжения на ногах пальцы.
— Мариночка рассказывала, что у вас не так давно умерла мама? — нарушила затянувшееся за столом молчание Софья Ивановна.
— Ма-а-ама, — возмутилась Люда. — Разве это тема для обсуждения? — Ладно, их семья, так Софья Ивановна ещё и подругу пригласила. Той только дай повод посмаковать подробности.
— А что такое? Все мы там будем. Я ведь не для праздного любопытства интересуюсь, а чтобы выразить соболезнование, — обиделась женщина, пригубив шампанское. Пора тостов и поздравлений отгремела и сейчас за столом чувствовалось вязкое напряжение.
— Всё нормально, — улыбнулся Людмиле Вал, отложив вилку. Обвел присутствующих взглядом, ненадолго задержавшись на Юле и облокотившись руками об стол, остановился на имениннице. — Да, умерла полгода назад. Сердце.
— Ой, как жаль. Терять матерей в любом возрасте больно, — последовало резонное замечание подруги, чье имя Дударев и не думал запоминать.
— А отец? — и не думала униматься именинница.
Вал благосклонно улыбнулся, схлестнувшись с Глебом в зрительном поединке.
— Погиб. В аварии, — произнес четко, чеканя каждый слог.
— Давно?
— Двадцать девять лет назад.
Хорошо, что сидели на веранде, где можно и вдохнуть, заполняя легкие до предела, и взгляд сфокусировать на чем-то незначительном. Например, на скачущей по ветке ореха синице или легкому трепыханию вьющихся роз. Так легче справиться с накатившей горечью, не выдавая истинных чувств.
— Молодой какой! — всплеснула руками Софья Ивановна, горестно качая головой. — У Глебушки тоже мама погибла в автомобильной аварии. В шесть лет остался сиротой.
— Я даже больше скажу, — вмешался Глеб, — его отец и моя мать разбились в один день.