Арина Александер – Виновник завтрашнего дня (страница 74)

Влада подошла к нему и крепко обняла, прижавшись щекой к груди.

— Вы так и не помирились? — сердце болезненно сжалось, особенно, когда вспомнила, как пыталась упрекнуть его в наплевательском отношении к родным.

— Чтобы помириться, нужно для начала поссориться. А мы не ссорились. Я просто стал изгоем. Ладно, — хлопнул в ладоши, прогоняя невесёлые мысли, — в моем дворе ничего не изменилось. Пойдем, посмотрим, каково в твоем.

И потащил её за собой в соседний двор, минуя усеянную узенькими лавочками дорожку. Хорошо, что сейчас обед. Жара в самом разгаре. Все пенсионеры попрятались по квартирам, а то бы сразу принялись пасти их, пытаясь выяснить, кто такие и что тут забыли.

Последний раз она была тут четыре года назад. Не сказать, что не тянуло. Наоборот. Каждый раз, приезжая на могилу к матери, магнитом тянуло к старой квартире. Но воспоминания такая штука, что каждый раз, приезжая к родному дому, задыхалась от тяжкого чувства вины.

— Да уж, — кивнул Лёшка в сторону ветхой, выкрашенной всеми цветами радуги детской площадки, расположенной в тени могучих каштанов, — тут тоже всё по-старому.

— Только краски свежие, — с любовью огладила металлическую горку. Глаза, против воли, взметнулись вверх и, отыскав среди густющих веток тополя до боли знакомый балкон, так и прикипели к нему. На шворках, прикрепленных к поручням, трепалась на ветру стирка. Детская. Видимо, у владельцев квартиры появился ребёнок.

Постепенно взгляд скользнул на кухонное окно, отмечая произошедшие изменения. Везде, вместо деревянных рам красовался новомодный пластик. Будто и её квартира, и уже не её. Сколько лет прошло. Там уже и запах другой, и энергетика. С этим местом связана неотъемлемая часть её жизни. Но квартира, дом, двор, качели с допотопными горками — всего лишь атрибуты прошлого. Их можно заменить новыми. Она росла, и вместе с ней менялся кругозор. Чего нельзя сказать о воспоминаниях, до сих пор живущих здесь. Их не заберешь с собой в новую жизнь, не перетащишь в иной дом. Только тут можно насладиться ими сполна в то же время испытать жгучую боль утраты.

— Мне так не хватает её порой, — улыбнулась, со всех сил демонстрируя беспечность. Кого «её» уточнять не стала. Гончаров и так всё понял.

— Хочешь, поедем к ней? Только завтра. Заодно и отца проведаю. — Приобнял поникшие плечи, целуя нагретую на солнце макушку.

— Спасибо, — вцепилась в мужские запястья в попытке зарядиться его уверенностью и внутренней силой. Так надежно было в его объятиях, так тепло и уютно. С ним ничего не страшно. С ним можно и всплакнуть, проявляя слабость, и помолчать, зализывая старые раны, нанесенные несправедливыми обвинениями.

Хлюпнув носом, натянуто рассмеялась и дабы уйти от болезненной темы, переключилась на огороженную щербатыми досками песочницу.

— Помнишь, как помогал мне строить укрепления для песочного замка? Их ещё Денис Кочубей вечно ломал?

Лёшка сделал вид, что не помнит, хотя странное дело: много чего позабылось с тех времен или утратило резкость, а воспоминания о Ладке, наоборот, сохранили свою яркость, будто всё происходило вчера.

— Ну… неужели не помнишь? — доверчиво заглянула в глаза, привстав на носочках.

Едва не прыснул со смеху, с такой надеждой она выискивала в нем подтверждение обратного.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Нет. Склероз у меня. Ранний. Зато-о-о-о… — понизил голос, положив руки на тонкую талию, — я помню твой ор, когда этот урод пытался запихнуть тебе в трусы майского жука. Да чего уж там, весь двор их видел. До сих пор перед глазами, — рассмеялся, за что и поплатился, получив локтем под ребра.

— Лёшка!!! — прыснула со смеху, стыдливо прикрыв лицо.

— Ну а что? Такие нелепые розовые мишки…

— Прекрати, — согнулась пополам, смеясь во весь голос.

— А косички свои помнишь? Вечно растрёпанные, одна короче другой. Кошмар. Я бы на месте Дениса хрен к тебе подошел, — ужаснулся наигранно, вовремя увильнув от очередного удара. Уже и его пробрало на смех. Как же нравилось смущать её, едва не кайфовал от сего процесса, наблюдая за пылающими щеками.

— Да ну? Что ж ты тогда таскал меня на плечах, раз я была такой чумазой? — уперла руки в бока, глядя на него с вызовом. Вот же гад. Да она всегда следила за собой. Ну, бывали, конечно, моменты, когда приходилось самой одеваться и заплетаться, но чтобы ходить прям растрепанной?!

— Хороший вопрос. Видимо, жаль было. Что с тебя было взять, писюхи пятилетней. Вечно ноги у тебя болели. Вечно ты уставала. И главное, сестра идет рядом, хоть бы пискнула, а тебе обязательно на голову надо взобраться. Теперь я понял, откуда всё пошло.

— Так тебя никто не заставлял, — нашлась с ответом, игриво захлопав ресницами.

— Угу. Это ты себя не помнишь просто. Губы дрожат, глаза по пятьдесят копеек, коленки сбитые. Ужас. Жалко было, чего уж там. — И перехватив развеселившуюся Некрасову, со всей силы прижал к себе, упиваясь её моментально участившимся дыханием. — Видимо, всё же есть на свете судьба, да, Ладусь? — наклонился, чувствуя под ладонями легкую дрожь.

— Ты так говоришь, словно я наказание. — С красивого лица мгновенно сошла дурашливость, уступив место настороженности.

— Наказание, — и не думал отрицать, замерев в миллиметре от жаждущих поцелуя губ. — А знаешь почему?.. — прошелся руками по её спине и, опустившись на упругие ягодицы, так и оставил их там. — Потому что сдохну без тебя.

Всё…

И в этом весь Гончаров. Сказал, как чувствовал. Не привык распыляться громкими фразами. Не умел красиво строить предложения. Пускай прозвучало грубо, зато от всего сердца. Так проявлялись, рвались наружу его чувства. Для него мало сказать: «Я люблю тебя». Для него важно дать понять, насколько он зависим от неё. Насколько болен.

И Влада поняла. Стоило только посмотреть в голубые глаза, как мурашки, равномерно перемещающиеся по спине, шарахнулись в разные стороны. Завибрировало между ними притяжение. Затянуло в образовавшуюся воронку. Слов нет, чтобы передать всю глубину взгляда, которым она посмотрела в ответ. Таким взглядом не смотрят двадцатилетние девушки. Настолько понимающим и осмысленным, настолько наполненным любовью, будто прожили не одну жизнь.

Как же ему хотелось быть с ней, несмотря ни на что. И это «несмотря ни на что» разрушало его изнутри. Убивало. Разрывало. Не позволяло вдохнуть на полную грудь, наслаждаясь драгоценной близостью. Не мог забыться, прекрасно зная, что уже завтра в это самое время ему придется отпустить её.

— Пойдем? — предложил, забрав с ягодиц руки. И вовремя. Именно в этот момент из подъезда выбежали три девочки и, не обращая на них внимания, дружно расселись в песочнице.

— Пойдем, — вздохнула, взглянув ещё раз на третий этаж и приобняв Лёшку за талию, позволила увести себя со двора.

— А это уже становится традицией, — переступила порог хорошо знакомой трёшки, с затаенным восторгом отмечая всё то же расположение комнат, правда, уже с хорошим ремонтом и новой мебелью. Вспомнилось, как играла тут с Машкой в прятки, путаясь под ногами у тёть Нади, или, поедая пороги, сидели на подоконнике и, глядя в окно, ожидали окончания дождя. — Не удивлюсь, если у тебя в каждом городе есть квартира, — разулась, с наслаждением ступая босыми ногами по ворсистому ковру.

— Не в каждом, но… парочка имеется. — Прошел на кухню и принялся за изучение шкафчиков. В прошлый раз наведывался сюда месяцев пять назад, так что на полках, кроме случайно завалявшейся пачки спагетти ничего не было. Холодильник тоже «сверкал» пустотой. Две луковицы и несколько присохших морковок были не в счёт. — Так, я в магазин, а ты располагайся, чувствуй себя, как дома, — сказал вошедшей следом девушке.

— Не переживай, я уже чувствую себя в родных пенатах.

— Будут какие-то пожелания?

Влада подошла к окну, отмечая на подоконнике плотный слой пыли. Кажись, ей будет чем заняться в его отсутствие.

— Презервативы купи, — бросила вдогонку, деловито закатывая рукава. — А то снова придется прерываться.

Лёшка уже собрался уходить, но, услышав её просьбу, вернулся обратно и с показной медлительностью потянул на себя верхний ящик, демонстрируя гору упаковок вышеупомянутых констрацептивов.

— Хватит? — изогнул насмешливо бровь, с наслаждением ввергая Владку в ступор.

Та лишь кивнула, не в силах отвести взгляд от разноцветной фольги. Не её количество заставило задуматься, а само наличие. Получается, она не единственная барышня, заглянувшая сюда в качестве гостьи. Кто они, побывавшие тут до неё? Местные? Приезжие? Были среди них те, нормальные, что в итоге сдавались, опуская руки? Или среди них были только шлюхи? Второй вариант показался не таким болезненным.

— Всё нормально? — уточнил Лёшка, упиваясь её замешательством.

«Это тебя не касается. Это прошлое. Забей. ЗАБЕЙ…»

— Ага. Всё супер. Иди уже, а я пока приберусь.

— Точно?

— Точно, Лёш, — Пришлось улыбнуться для пущей достоверности. Хреново получилось, если уж честно.

— Смотри мне, а то я уж подумал, что ты снова начала грузиться по всякой поеб*не, — произнес, продолжая сверлить её глазами, а заметив кривую улыбку, устало вздохнул, ничуть не удивляясь. — Владка, ну что ты за человек такой? Вечно у тебя какой-то гемор.