Арина Александер – Мое чужое сердце (страница 26)

И не врал ведь. Варлан действительно психанул, когда на его словесное предупреждение так халатно отреагировали, продолжая ставить палки в колеса на стройке как не в одной теме, так в другой. У всех есть свой предел терпения и у Романа Викторовича он тоже не резиновый. Теперь Шамров посмотрит, как сложиться жизнь дальше. Возможно, его задумка сработает и в скором времени ему предоставят зелёный. Было бы не плохо. Как не посмотри, терпение действительно великая сила.

Обломившись, Приход кивнул своим парням и те развернулись к машине.

— И ещё, — крикнул вдогонку Шамров, — постарайся, чтобы я больше не слышал о твоих косяках. Не хочу демонстрировать скрытые "адвокатские" способности.

Чуть позже, в машине, довольный исходом встречи Миша заметил:

— Я же говорил, что сегодня поедим картошечки. Ты как, не передумал? — обратился к Алексею. Тот отрицательно замотал головой. — Ну и хрен с тобой, мы и с Владом нехило посидим.

— Миш, не пойми не правильно, — включил заднюю Шамров, — но как-то не по себе нарушать вашу идиллию. Да и поздно.

— Ты гонишь?! — обиделся друг. — Какой «поздно»? Раньше до четырех утра кутяжили, а тут, детское время.

Может, действительно стоит вот так взять и посидеть, по-домашнему, как говорит Скотник. На тесной кухне за небольшим столом, на котором и руку негде положить. Вспомнить прошлое, оголить душу. А когда коварный хмельной угар запудрит мозг и запутает язык — признаться в самых страшных грехах или тайных страхах. Они у каждого есть. У Варлана, Руставского, у Мишки, и даже у него. Что, по сути, делает человека бесстрашным? Жестокость? Смелость? Безвыходность? Желание отомстить или же одиночество? Одинокому человеку нечего терять. Некого. Но как только в его окружении появляются любимые, как только он к кому-то привязывается — всё… наступает конец всему. Он становиться уязвим.

Лёшка попросил свернуть к "Ориону", где с самого утра ютилась его машина. Влад настолько задумался, что только со второго раза услышал просьбу Гончарова.

Мужчины заехали в круглосуточный магазин неподалеку от съемной квартиры Скотника и приобрели необходимые атрибуты «для душевных посиделок», как выразился Скотник. И про Ирочку не забыли, затарившись сладким и букетом цветов, купленным у полуночной пожилой торгашки.

— Вот видишь, — кивнул в её сторону Миша, — даже пенсия не спит, а ты заладил: поздно, неудобно.

Шамров с такой логикой не согласился и лишь молча понюхал тёмно-бордовые поздние астры. Уже и забыл, когда в последний раз преподносил женщине цветы.

Как оказалось, не только он не разделил такого энтузиазма.

Стоило им переступить порог квартиры, как на них пахнуло пустотой и настораживающей тишиной.

Скотник включил свет, прошел с пакетами на кухню и пропал. Влад подождал немного и не выдержав, пошел следом.

Представшая перед взором картина повергла в такой ржач, что даже слёзы на глазах выступили: на столе стояла сковорода, пакет с картошкой и записка, в которой размашистым почерком было написано: «Спасибо большое, что вспомнил о данном обещании. Пока его не выполнишь — нехрен рассчитывать на жратву».

— Я же говорил, что сначала нужно позвонить, — заметил, смеясь Влад.

Миша недоуменно перечитал записку ещё раз. Словно там был засекречен посыл, который не смог разглядеть с первого раза. Посидели, называется.

— Как так? — пробормотал, запустив пальцы в светлые волосы, и пару раз за них дернул. — Хоть убей, ничего не помню. Что я такого мог наобещать… бл*ть, эти дела со стройкой вообще мозгов не оставили.

— Держи! — Влад протянул букет. — Подаришь после примирительного секса. — Миша нерешительно протянул руку, приняв цветы.

— А почему после, а не до?

— Потому что «до», они могут оказаться у тебя в заднице, — вытирая слёзы, объяснил Шамров. — Чего сиськи мнешь?! Дуй, давай, на поиски своей Иришки. А как найдешь, попроси прощения за столь ранний склероз.

— Братан, ты извини, что так получилось.

— Забей. Ещё успеем посидеть. Ты главное помирись. Нет ничего важнее за любящего человека. Накосячил — исправь. Обидел — попроси прощения. Не откладывай на завтра. Завтра может и не настать, — и таким взглядом посмотрел в голубые глаза, чтобы Мишка понял, сказал не для красного словца, а руководясь личным опытом.

После этих слов друга как ветром сдуло. Влад сам закрыл квартиру и поехал за Стасей.

Ситуация с Мишкой невольно напомнила о прошлом, если быть точнее — об одном случае, когда забыл о дне рождении Алёны задержавшись допоздна на работе. Тогда мысли о поимке преступников не давали покоя ни днем, ни ночью и на личную жизнь выделялись ничтожные крохи. А она всё понимала. Совсем не обиделась, вошла в его положение, искренне заверив, что праздник можно и перенести. Подумаешь, ничего страшного не случилось.

Лучше бы обиделась. Закатила скандал. Ушла. Не была бы такой покладистой. Тогда бы он ещё раньше понял, что стоит ценить, пока имеешь, что сожаление — самое паршивое чувство, которое только может быть.

Под грузом воспоминаний потащился на пристань и стоял до тех пор, пока шум волн и прохладный ветер не выветрил накопившуюся горечь. Он отрезвлял и заставлял судорожно втягивать в себя колючий воздух. Пока он ещё дул с запада. Не рвал душу в клочья, давал возможность противиться. Устоять. А что будет, когда подует с севера? Сломает? Разрушит? Или закалит?

Буквально на автопилоте ехал к знакомому серому дому и не сразу признал в пробежавшей мимо девушке Стасю. Только когда сдал немного назад и преградил путь, понял, что не ошибся.

Евстратьева остановилась, всматриваясь в темноте в лицо мужа и облегченно выдохнула.

— Ты куда намылилась? — чёрт! Снова не рассчитал интонацию. Отучился быть вежливым, что не говори. Постоянно в её присутствии что-то толкает на подобную резкость.

— Сестра пропала, я иду её искать.

— Чегоо?! — охренел, что могли разминуться. — С чего такие мысли? — Влад пристроился рядом. Что не день — новые приключения.

Стася от нетерпения топнула ногой:

— У нас негласная договоренность: где бы она не гуляла — в двенадцать должна быть дома. Сейчас уже два часа. Телефон выключен или разрядился. Не знаю. Я обзвонила тех подруг, что мне знакомы — все давно дома. Нет, вот ты мне скажи, — остановилась, подняв на него затравленный взгляд, — что это за друзья такие, что сами по себе?

Влад постарался успокоить девушку, осторожно взяв за руку, и отвел на обочину дороги.

— Сделаем так: ты сейчас мне скажешь, где сестру видели в последний раз и скинешь на телефон её фотографию.

— Зачем?

— Я займусь её поисками.

Стася замахала руками.

— Нет-нет. Это мои проблемы. Я сама найду.

Влад начал терять контроль. И так день выдался очень длинным, ещё и ночь такая же. Злить его сейчас не стоило.

— Настя! Давай не будем. Чтобы мне не пришлось ещё и твоими поисками заниматься. Подумай сама, у кого шансов больше: у тебя или у меня?

— Тогда я с тобой, — бросила через плечо, повернувшись к машине.

— Нихрена! Ты останешься дома. Вдруг сестра вернется, а мы ни сном, ни духом. Так ты хотя бы позвонишь мне и поставишь в известность. Давай, Маленькая, топай домой и жди. Обещаю, — перебил её попытку противоречия, — что найду и привезу. Только успокойся. Хорошо?

Стася нехотя кивнула. Было чертовски неловко перекладывать свои проблемы на его плечи. И так мысли о том, что из-за неё он втянул себя в ненужный брак, поступился планам, тяготила сердце. Чувствовала себя якорем, не дающим вынырнуть на поверхность и свободно вздохнуть. Но Влад и слушать не стал. Отмахнулся рукой, мол, не неси чепухи, и легонько подтолкнул в сторону дома. Она не противилась. Но как только его машина скрылась из виду, вернулась на детскую площадку, приготовившись ждать. В пустой квартире было намного тревожней. Её тишина давила и не приносила успокоения.

Влад приехал к месту, где предположительно должна быть Нина и некоторое время наблюдал за посетителями, выходящими на улицу для перекура.

Время поджимало и работало против него. Хуже всего то, что он пообещал привезти девушку, не имея в запасе самого ничтожного плана.

В самом здании народу было немного. Громко звучала музыка. Настолько громко, что даже мыслей своих не слышал. Да тут убивать будут, никто не придет на помощь. Мрак. Не любил Шамров такие места. Конечно, клуб клубу рознь и по одному не стоит судить обо всех, но за свою жизнь он повидал их предостаточно, чтобы успеть сделать вывод — заведение "Нон-Стоп" ещё та дыра.

Первым делом направился к бармену — самым осведомленным и наблюдательным людям после бабулек. Сразу предоставил фотографию девушки и задал интересующий вопрос:

— Видел?

Бармен, скорее всего студент, даже толком не взглянул на экран.

— Нет! — бегло окинул взглядом грозный вид Шамрова и принялся вытирать столешню.

— Она была здесь несколько часов назад. Возможно, ты знаешь тех, кто был рядом с ней? — не отступал Влад.

— Говорю же — нет.

Вот это больше всего и насторожило. Откуда он так уверен, если даже не посмотрел, как следует.

— Подумай. Клубешник у вас маленький, а такую девушку не возможно не заметить.

Нина действительно было с запоминающей внешностью: с миндалевидным разрезом глаз, с пухленькими губами, крашенная блондинка. Такие всегда бросаются в глаза.

Паренек ещё с большим усердием принялся полировать поверхность стойки. «Знает, сволочь, — подумал Шамров, изучая исподлобья затравленный взгляд бармена, только молчит. — Ну, ничего, сейчас по-другому запоет, раз не хочет по-хорошему».