Арина Александер – Испытание верностью (страница 86)
— Да подожди ты! — рассердился Егор, продолжая удерживать возле себя. — Дай договорить. Лида!!..
Всё же вырвалась. Первым порывом было вернуться к Тане. Потом, не заметив её за столом, рванула к выходу, чувствуя, что задыхается. Егор не отставал.
— Слушай, — зажал её у раздевалки и, не обращая внимания на посыпавшиеся градом удары, потащил в самый темный, непроглядный угол. — Мы поговорим, хочешь ты этого или нет. Решим всё здесь и сейчас. Знаю, ты злишься, но и я… Лида, я тоже не железный. Ты умалчивала о беременности. Врала, глядя мне в глаза. Собиралась уехать. Ладно, согласен, я был не прав. С самого начала порол горячку, желая наказать, проучить, отыметь как последнюю шлюху и выбросить из своей жизни, вычеркнуть из памяти. Но бл*дь… ты сама виновата. Сколько раз ты провоцировала меня, м? Я всегда давал тебе шанс к отступлению, а ты упорно продолжала вязнуть в болоте.
Хорошо говорил. А главное, правильно. Так и есть, она с самого начала была виноватой.
— А я и не оправдываюсь, если ты не заметил и никого не виню. За брата огромное спасибо. Правда. Ты добился своего – я жалею, что не рассказала об Удовиченко сразу. Моя ошибка. Признаю. Сотни раз пожалела об этом, но использовать себя дальше не позволю.
Егор притиснул её к стене и, перехватив выставленные вперед ладони, сжал одной рукой.
— Не позволяй… — прошептал, накрыв свободной рукой низ живота. — Ни сейчас, ни когда бы то ни было.
— Тогда отпусти, — взмолилась, не желая впадать в иллюзии. Ну не сможет она ждать пять месяцев с надеждой заглядывая в глаза.
Его ладонь опаляла кожу. Прожигала тонкую ткань платья. Заявляла права не только на тело, но и на то, что внутри.
— Не отпущу, — произнес, всматриваясь в заблестевшие глаза. — Я люблю тебя, Лид. И ничего не могу с этим поделать.
Сказал, и будто гора с плеч упала. Выдал, как на духу, не подозревая, какую бурю эмоций вызвал. Не одному ему было сложно. Он уже вышел из того возраста, когда в огне любовной лихорадки бросаются пылкими признаниями. К этой минуте он шел не один день. Потом не будет пути назад. Потому что его любовь, с*ка, настолько редкая, что и сам с трудом поверил.
Лида прикрыла глаза, надеясь скрыть выступившие слёзы. Ведь бывает так: когда сильно чего-то ждешь, мечтаешь, представляешь, а оно долго не идет – начинаешь свыкаться с мыслью, что его и не будет. А потом, когда долгожданное осуществляется – ты стоишь и не знаешь, как быть. Смеяться ли, плакать, визжать от восторга или… не верить. Это нужно осмыслить. Принять и пропустить через себя. Егор нависал над ней, не позволяя спрятать израненную душу. Заглядывал в неё через глаза, которые она упорно опускала.
— Народ, там… ой… простите, — племянница дяди Васи, восемнадцатилетняя Оля, заинтересованно уставилась на широкие плечи свидетеля, ничуть не смутившись представшей картины. — Кхм… вас везде ищут. У невесты туфлю украли…
— Сейчас придем, — бросил Егор через плечо и, заметив, что девушка так и осталась стоять, не собираясь уходить, повернулся вполоборота, повысив голос: — Ты ещё здесь?!
Олю как ветром сдуло.
— У нас с тобой только один вариант развития отношений. — Повернулся к Лиде, так и не поднявшей глаза. — И это не разрыв. Даю тебе время подумать и прийти добровольно.
Убрав руки, предоставил возможность вдохнуть полной грудью и себе, и ей. Не хотел давить. Не хотел принуждать. Он открылся. Теперь решение за ней. Но пускай не надеется, что сможет сбежать от него. Скрыться или вычеркнуть из своей жизни.
…В зале во всю продолжалось веселье. Олег, выцепив его взглядом, сразу всё понял. С вопросами лезть не стал, а первым делом попытался помочь сбросить внутреннее напряжение, завлекая в развесёлую традицию. Прежде чем приступить к поискам украденной туфельки, Егор прошел к столу, налил себе конька и одним махом осушил стакан.
Лида вернулась в тот момент, когда свидетель на пару с молодым раскошелились по полной, отдав последние деньги. Обезумевшая детвора восторженно визжала, заимев несколько сотен долларов.
После очередного испытания продолжилось застолье.
Как не приказывала себе не смотреть на Егора, но глаза сами прокладывали к нему дорожку, предательское сердце захлёбывалось, металось, обезумев по грудной клетке, а ноги отказывались держать.
Всё, о чем говорилось за столом – размыто. Бесконечные тосты, шутки, требовательное «горько» молодым – едва касались её понимания. Да, улыбалась, смеялась, старалась подыгрывать шуткам, но мыслями была далеко. Мало одного признания в любви. Ей нужно услышать ещё одно слово.
Когда с многочисленными танцами и конкурсами было покончено, настал черед бросать букет. Поняв по всеобщему возбуждению, что вскоре произойдет, Лида скрылась в уборной. Там она долго умывалась, охлаждая разгоряченное лицо, и думала о признании Егора.
Но долго пребывать в одиночестве ей не позволили, позвав к гостям на следующий конкурс. Для него она заранее подготовилась, накупив смешных атрибутов и сейчас, перехватив Олега, распихивала их по карманам его пиджака.
— Сначала начни вот с этих трусов, — показала леопардовые стринги. — Потом вот эту майку, — запихнула аккуратно сложенную ткань с надписью «Не повезло» под мышку. — Потом, вот этого пупсика, ну а под конец уже подвязку. Не перепутаешь?
Олег утвердительно мотнул головой и под зазывания гостей вернулся к восседавшей на высоком стуле жене.
О-о-о, от этого процесса у Лиды участилось сердцебиение. Не сколько от увиденного, как от того, как в этот момент на неё смотрел Егор. И никак не ожидала, что он станет среди неженатых мужчин, демонстрируя желание стать обладателем подвязки. Бли-и-ин. Какого? Сейчас как прилетят ему труселя – вот смеху-то будет. От волнения прикусила губу. И Олега уже не позовешь.
— Готовы? — уточнил бизнесмен, пряча улыбку и тут же ловко бросил подготовленные стринги. Лида спрятала лицо в ладонях, заливаясь смехом. Обладателем трусиков стал Даня. Он недоуменно повертел их в руках и под общий хохот подарил стоявшей неподалеку девушке.
Потом в толпу полетела майка. Её на лету сцапал двоюродный брат Олега Роман. Пупсик тоже не угодил в Егора, хотя было бы в тему. А вот подвязка… она как раз прилетела прямо ему в руки, и у Лиды закралось подозрение, что это было подстроено специально.
— Ты разве не к Осиповым? — удивился Иван, заметив, как дочь попрощалась сначала с молодожёнами, а потом и с Людмилой.
— Нет, я… — опустила глаза, начав разглядывать сцепленные пальцы, — к Егору.
Мужчина устало вздохнув, так и не поняв до конца, что за чувства между ними.
— Уверена? Может, к нам, в гостиницу?
— Нет, пап. Ты не волнуйся, всё хорошо.
Иван насмешливо фыркнул:
— А с чего мне волноваться? Теперь я знаю с кого спрашивать, если у моей дочери заплаканные глаза. Так что давай, без фанатизма там, ага?
— Как всегда, папа.
— Угу. Уж постарайся.
Рука взметнулась вверх да так и застыла занесенной. Сжатые в кулак пальцы всё равно пробирала дрожь.
Пришла. Сама. Как он того и хотел. А она? Хотела ли? Хотела. Больше всего в жизни хотела. И уверенно сказанные слова упорно выжигали душу, влекли к этому номеру, как сомнамбулу на лунный свет.
Вот она, настоящая любовь – никакие доводы рассудка не могли заставить её свернуть с выбранного пути. Забылось, что когда-то Егор обидел её, отверг; забылись его жестокие слова. Осталась только стремление быть рядом, жить для него, дышать им.
Ей нужно узнать только одно. Самое важное и главное в жизни помимо любви. Кого-то бы удивили подобные мысли, но Лида четко знала, чего хочет в итоге, с чем боролась на протяжении долгого времени.
Постучала, каким-то внутренним чутьем зная, что не спит. Егор открыл в ту же секунду, будто всё это время стоял у двери и ждал её.
В руках стакан с янтарной жидкостью. Глаза уставшие, с легким красноватым налетом. Успела заметить брошенный на кресло пиджак, витающий в воздухе сигаретный дым.
Егор молча отошел в сторону, пропуская её и закрыв дверь, застыл сзади, едва касаясь грудью напряженной спины.
— Ты прав, — начала с ходу, не оборачиваясь. — Прав во всём. Только одного не учел – моих чувств.
Говорила монотонно, словно измотанный внутренней борьбой человек, уставший противиться собственным желаниям.
— Ты хоть раз задумывался о том, что испытываю я? Через что пришлось пройти, чтобы хотя бы раз увидеть в твоих глазах намек на понимание?.. — прервалась, дабы перевести дыхание и вздрогнула от прикосновения горячих ладоней к плечам. Егор сжал их. Не сильно, в полсилы, давая понять, что каждое сказанное ею слово находит в нем оклик. Он не просто стоял и сверлил её спину тяжелым взглядом – он внутренне содрогался от её надтреснутого голоса и пытался не перебивать, позволяя выговориться.
— Егор… — в груди заломило, ногти впились в ладони, не давая эмоционально сорваться, — я ведь рассказала об Удовиченко не потому, что испугалась ответственности и статьи, которой ты мне угрожал. Я влюбилась в тебя и больше не могла лгать.
Студинский сильнее надавил на её плечи, вынуждая повернуться к нему лицом, но Лида накрыла его руки своими, не желая поддаваться. Заломило в груди. От обиды на себя, на него, на саму жизнь. Коротко вдохнула, и замерла в немом изумлении, только сейчас заметив свое отражение в зеркале. Всё это время Егор смотрел на неё, считывая всю глубину переживаний.